Мой маленький граф

Это так страшно – когда охватывает отчаяние. Не передать словами, как же это страшно. Всё самое ужасное, всё самое мерзкое вновь вернулось в его жизнь, и тот, кто являлся спасительным лучиком во тьме, сейчас был в не меньшей опасности, чем он. Сиэль вырывался, царапался, кусался, лишь бы вновь не испытывать всего этого заново, лишь бы сберечь ещё ту частичку живого, которая сейчас как бабочка отчаянно трепеталась в паутине, из последних сил протягивая к нему руку. Он никогда не видел своего демона таким. Безупречный, самоуверенный и до жути спокойный Себастьян не вязался с тем образом, который обезумевшим от ярости взглядом обводил смеющиеся лица, бешено, неистово вырываясь из плена. Боль, нечеловеческая, раздирающая, поглощала всё его тело, но он продолжал бороться. Крики его господина не позволяли ему бездействовать, он должен вырваться и уничтожить. Всех. Жуткая ярость клокотала в нём, она поглотила каждую клеточку тела, притупляя боль. Его мальчик, его хрупкий драгоценный мальчик отчаянно выкрикивал его имя, он звал, нет, он молил, и он не смеет погибнуть. Не сейчас. Он придёт к нему через боль и отчаяние, через ложь и страх. Зовите меня, господин. И эти люди поплатятся за ваши крики. За ваши страдания. За ожившие воспоминания. За ту невозможную, обезумевшую боль, которую я слышу в вашем голосе. Только не смотрите на меня так. Не нужно. Я выберусь, я никогда вас не брошу. Грубые, сильные руки повалили Сиэля на алтарь. Яркое пламя свечей отражалось в расширенных сапфировых глазах, словно издеваясь и дразня. Горло рвало от крика, в то время как руки яростно били врагов, отчаянно царапаясь. Двое мужчин встали у алтаря, стальной хваткой придерживая ноги Сиэля, а другие тем временем заключали мальчика в кандалы. – Вот что бывает с теми, граф, кто лезет в чужие дела, – взирая на пленника сверху вниз, сказал священник. Полный ненависти взгляд устремился на мужчину, и в тот же миг презрительный плевок запечатлелся у него на лице. Медленно подняв палацы, священник поджал губы, резко занеся руку для удара. По огромному залу разлетелся звук звонкой пощечины, сопровождаемый утробным рычанием яростно вырывающегося Себастьяна. Люди в капюшонах с опаской поглядывали на демона, словно опасаясь, что даже такая сильная магия не спасёт их от возмездия. – Я не убью вас сейчас лишь потому, что вы являетесь главным элементом моего ритуала. – Какая честь, – презрительно фыркнув, Сиэль отвернулся. – Возможно, я буду столь гостеприимным, что перед смертью позволю вам познать радости столь скверных плотских утех, хотя для такого грешного существа это не страшно. Сиэль невольно вздрогнул, и жуткая дрожь пробрала всё его тело, но внешне мальчик оставался невозмутимым, лишь тонкие пальцы еле заметно подрагивали, а неестественно бледное лицо стремительней теряло остатки краски. Зарычав, как раненный зверь, Себастьян дёрнулся, не обращая внимания на жуткую боль пронизывающую всё его тело. То, что происходило внутри него, уже нельзя было назвать яростью. Это куда страшнее, опаснее. Это поглощало его, разливаясь тьмой по человеческим венам. Вид распростёртого на алтаре мальчика, его гордый вид, но такое бледное лицо, словно жизнь медленно покидала это хрупкое тело, вызывали в нём неудержимое чувство бешенства. Никто. Никогда. Не смеет. Трогать его сокровище. – Вижу, вам понравилось наше гостеприимство, – улыбнулся священник, наблюдая, как судорожно сжимаются пальцы Сиэля. – Не переживайте, – заставил выдавить себя мальчик, – я заберу вас за собой в ад. Лицо мужчины исказилось яростью. Схватив графа за волосы, он рывком поднял его голову, встретившись с усмешкой, словно Сиэль смотрел на копошащегося муравья. – Ты – жуткое дьявольское отродье, – зашипел священник. – Поэтому вы меня боитесь? – с презрением спросил Сиэль. Язычки пламени заплясали в сапфировых глаза, словно затягивая в свой омут. Отшатнувшись от графа как от прокажённого, мужчина устало прикрыл глаза и махнул рукой в сторону мальчика. – Предоставляю его вам, господа, только смотрите, чтобы он не умер, иначе поляжете рядом с ним. Всё внутри предательски похолодело. Бешено вырываясь из кандалов, раздирая кожу, Сиэль отчаянно брыкался, отбиваясь от приближающихся трёх мужчин. Душа с ужасом трепетала в хрупком теле, не желая новых смертельных ран. – Себастьян! – закричал мальчик, когда грубые руки ухватили его за кофту, раздирая ткань, а другие скользнули по лодыжкам, удерживая строптивую жертву. Видеть всё это было просто невыносимо. Зверь, сидящий внутри, отчаянно выл, разрывая плоть, чтобы выбраться наружу. Он хотел спасти это существо, хотел обнять его так бережно, чтобы не причинить боль хрупкому телу своими когтями, которыми он раздирал жертв. Он хотел ласкать мальчика тем, что для других являлось смертью. – Вырывайся, вырывайся, всё равно кроме боли ты ничего не добьёшься, – прошептал священник, смотря на яростного Себастьяна. Так смотрят люди, посадившие в клетку зверя – с чувством превосходства, но и со страхом, прекрасно осознавая, что в любой момент они могут поменяться местами. От жуткого переизбытка энергии, глаза демона то менялись, то становились прежними. Пиджак лежал у ног разодранными лохмотьями, а белая рубашка пропиталась кровью. Не обращая внимания ни на это, ни на безумную боль, Себастьян как зачарованный следил за отчаянно вырывающимся Сиэлем, который брыкаясь и кусаясь, кидал на него взгляд, словно проверяя, как он. Мальчик боялся, он боялся за него. – Полюбовался? А теперь можно разъединить вас окончательно, – ворвался в сознание голос, и тут же тело пронзила такая ужасная, разъедающая боль, что Себастьян невольно зарычал, сжимая кулаки. Это можно было сравнить с кислотой, которая, дразня, медленно разъедала его тело. Руки забрались под кофту, яростно рвали её, грубо царапали кожу. Дико отбиваясь, Сиэль не мог смотреть в эти лица, искажённые похотливыми улыбками. Когда раздался рык Себастьяна, ресницы мальчика дрогнули, и он резко обернулся, с ужасом замечая, как больно его демону, который и так уже был чудовищно ранен. – Не смейте его трогать! – в исступлении закричал Сиэль, и, яростно вырвавшись из рук, державших его, бросился на помощь Себастьяну. Глаза демона, принявшие пурпурный цвет, жадно следили за мальчиком, и, казалось, они оба уже не видели никого кроме друг друга. – Себастьян…– голос Сиэля дрогнул, когда он почти приблизившись, сумел разглядеть чудовищный вид своего демона. Ослабшая рука, с запёкшейся кровью, потянулась к родному существу. Не сводя с мальчика взгляда, Себастьян сделал то же самое, но в это миг, когда кончики их пальцев почти соприкоснулись, чёрная тень нависла над Сиэлем, и, повалив его на пол, с мерзким смехом принялась срывать одежду. Демон одёрнул руку как ошпаренный, ошарашенно наблюдая за этой сценой. – Себастьян! – мальчик с надеждой протянул к нему руку, но последние силы покинули хрупкое тело, и она безжизненно упала на землю. Этот короткий вскрик, полный боли и отчаяния, вывел демона из оцепенения. Взглянув на Сиэля, который лежал перед ним, словно протягивая руку в немой мольбе о помощи, Себастьян медленно поднял глаза на мужчину, у которого никак не получалось справиться с остатками кофты. Зверь, сдерживаемый печатью, вырвался наружу. Переступив препятствие, демон презрительно взглянул на существо, посмевшее тронуть его драгоценного мальчика. Лицо мужчины исказил страх, но в тот же миг, Себастьян взял его за грудки и, подняв вверх, медленно разорвал плоть на две части. В зале воцарилась настоящая паника. Равнодушно обводя взглядом демонических глаз суетившихся людей с их жалкими попытками что-то предпринять, Себастьян взглянул вниз, увидев Сиэля, такого хрупкого и изнеможённого. Онемев, демон медленно присел и, словно боясь причинить мальчику боль, бережно провёл длинными пальцами по бледному лицу. Руки против воли осторожно подняли тело Сиэля, притягивая к себе. Это было до того чудовищно прекрасное зрелище, что все невольно оцепенели. Демон, только что разорвавший этими руками человека, опустившись на одно колено, безумно бережно прижимал к себе тело мальчика, словно в его руках была хрупкая бабочка. Длинные чёрные ногти с нежностью, если она знакома этим существам, перебирали тёмно-пепельные волосы, а губы, прикрывающие острые клыки, очень медленно запечатляли лёгкие поцелуи на лице мальчика. Придерживая Сиэля одной рукой, а другой, подхватив изодранный пиджак, Себастьян встряхнул ткань, и она приняла привычный вид. Бережно укутав в него графа, демон поднялся, придерживая мальчика на руках, и, откинув чёрным ногтём прядку волос, упавших Сиэлю на лицо, поцеловал его в лоб, после чего, как хрупкий хрусталь, уложил на алтарь. Когда Себастьян обернулся, по стенам поползли чёрные тени. Обведя взглядом насмерть перепуганную публику, демон неожиданно оскалил губы в улыбке и, тут же сорвавшись с места, кинулся выплёскивать огромную, поистине огромную ярость, наслаждаясь хрипами и криками, как прекраснейшей на свете мелодией. Зал заволокла тьма, что ещё больше вселяло ужас в людей. Не видя своего противника, они только и могли, что трястись от страха, пока не наступал час их смерти. А это было не так уж и скоро. Хватая каждого, Себастьян с улыбкой издевался над жертвой, убивая её медленно и мучительно. Вспарывал животы, кромсал органы, медленно раздирал плоть на части, вырывал сердце через рот…Он был изощрён в своих пытках, и жуткий хриплый смех слился с криками и мольбами в единую дьявольскую симфонию. Покончив с отмщением, Себастьян обвёл зал, залитый кровью, удовлетворённым взглядом, направляясь к Сиэлю. Стук каблуков эхом отдавался от стен, пока демон приближался к мальчику, каждым своим шагом зажигая яркий весёлый огонёк на свечах. – Отныне, все кто причинил вам боль – мертвы, – преклонив колено перед алтарём, Себастьян приложил руку к груди, с дьявольской улыбкой склонив голову. – Но я просил оставить священника в живых, – неожиданно послышался голос Сиэля. Удивлённо подняв голову, Себастьян встретился взглядом с мальчиком, смотрящим на него сверху вниз без малейшего страха. Прежде, чем демон успел отреагировать, руки графа обвили его шею, а хрупкое тело, обессилено соскользнувшее с алтаря, было бережно подхвачено. – Простите, господин. – Сегодня ты меня удивляешь, Себастьян, – полуулыбнулся Сиэль, устало уткнувшись носом в шею демона. Когда мальчик открыл глаза, то с удивлением увидел, что тот принял свой человеческий облик. Длинные пальцы с чёрными ногтями зарылись в волосы, а макушку обожгло горячим дыханием. – Сегодня я позволил себе маленькую слабость. То, что демон называл «маленькой слабостью» сейчас меньше всего напоминало останки людей. Вид изодранных тел, брызгов крови, которой было неестественно много, успокаивал Сиэля тем, что те, кто посмел пойти против них, жестоко поплатились за это. Единственное, что волновало мальчика – это ужасное состояние его демона. Себастьян затратил колоссальные силы, чтобы вырваться из печати, которая пожирала его тело, а потом так необдуманно израсходовал её на изощрённые убийства. Отстранившись, Сиэль внимательно взглянул на Себастьяна, но, не выдержав вида всего этого зрелища, отвернулся, и его тут же вырвало. – Господин? – демон обеспокоенно наклонился к графу, но тот лишь махнул рукой. Личико Сиэля вновь побелело, а на лбу выступила испарина. Раздираемый изнутри, он держался рукой за живот, пытаясь сделать вдох, но желудок вновь выворачивало наружу. Когда мучения мальчика медленно стихли, Себастьян со вздохом притянул его к себе, вытирая накрахмаленным платком рот. – Похоже, у вас проявляется астма. Нам нужно срочно покинуть это место,– рука нежно скользнула ко лбу Сиэля, проверяя температуру. По хмурому виду демона, граф понял, что тот не ошибся. Выпрямившись, Себастьян подхватил мальчика на руки. Первые шаги дались с лёгкостью, но чувствуя просто ужасающую усталость, дворецкий невольно пошатнулся, на миг прикрыв глаза. – Отпусти, идти же не можешь, – устало приказал Сиэль, уронив голову демону на грудь. – Не стоит недооценивать мои возможности, господин, – придерживая графа одной рукой, Себастьян скользнул пальцем по его подбородку и, приподняв голову, нежно коснулся губ. В этом поцелуе не было ни страсти, ни похоти, а лишь желание обладать любимым существом без остатка. Губы демона требовательно впивались в рот Сиэля. Отстранившись, мальчик прижался лбом ко лбу Себастьяна, внимательно смотря в рубиновые глаза. – Что это за печать? – прошептал он. – Ловушка. С помощью её можно уничтожить демона, разорвав его тело. Замешкав, Сиэль пристально взглянул на Себастьяна. – Тебе было сильно больно? – Вы помогли мне, – с улыбкой увильнул от ответа демон и, поддавшись вперёд, на пару секунд впился в губы мальчика, после чего устремился вон из здания. Когда петляния по бесчисленным коридорам закончились, в лица приятной прохладой ударил ночной морской воздух. Где-то там, на горе, остался город, а здесь мирно шумело море, целуя жёлтый берег. Ступая лёгкой поступью по песку, Себастьян искал взглядом лодку. Луна освещала неожиданных гостей серебряным светом, находя своё отражение в чёрной глади воды. Разлепив тяжёлые веки, Сиэль припал ухом к груди демона, напряжённо прислушиваясь. Сердце еле-еле издавало тихие удары, а дыхание наоборот участилось, став отрывистым и тяжёлым. – Себастьян, как ты себя чувствуешь? – мальчик поднял глаза, вглядываясь в лицо дворецкого, словно надеясь прочитать на нём ответ. – Вы беспокоитесь за меня? – оторвавшись от сосредоточенных поисков, демон лукаво взглянул на вмиг рассердившегося графа, которого охватывала тревога. – Прекрати юлить и говори нормально. Себастьян театрально вздохнул, прижимая к себе Сиэля. – Не стану лгать, что эта печать изрядно вымотала меня, но у вас не должно быть причин для беспокойства. Да, Себастьян не лгал. Он просто не договаривал. Со злостью стиснув его рубашку, мальчик устало прикрыл глаза. После всего произошедшего голова ходила кругом, но даже это не позволяло ему не заметить, как плохо чувствует себя демон. – Отпусти меня. Себастьян удивлённо взглянул на прикрывшего глаза Сиэля, но приказ выполнил. Слегка пошатнувшись от жуткой слабости в теле, граф отстранил руки дворецкого. – Я сам поищу лодку, а ты посиди здесь. – Господин, в этом нет необходимости, – иронично улыбнулся Себастьян, но Сиэль, не слушая его, устремился на поиски. С улыбкой проводив мальчика взглядом, демон прикрыл глаза рукой. Он чувствовал себя, как опустевший сосуд. Совсем пустой. Глаза против воли принялись смыкаться. Прикладывая титанические усилия, чтобы тело двигалось, Сиэль прочёсывал пляж, ища взглядом лодку. Ноги то и дело заплетались, а голова ужасно кружилась, но граф упорно продолжал поиски, мучительно размышляя, что случилось с Себастьяном. Он боялся потерять его. Эта печать и ужасный вид демона, просто выводили его из состояния равновесия, но мысли были до того затуманены и неразборчивы, что просто хотелось уснуть. Задумавшись, Сиэль не сразу увидел одинокую лодку, привязанную к колышку, вбитому в песок, и покорно колыхающуюся на волнах. Душу переполнила радость. – Себастьян, я нашёл лодку, – сказал мальчик, но ответа не последовало, – Себастьян! Тишина. Обеспокоенно прислушавшись, Сиэль сорвался с места и, пару раз упав на холодный песок, бросился к тому месту, где он оставил демона. В душу, отравляя её словно яд, забрались нехорошие мысли, заставлявшие всё внутри холодеть от ужаса и безумного беспокойства. Завидев лежащего без признаков жизни Себастьяна, Сиэль рухнул перед ним на колени, лихорадочно всматриваясь в бледное лицо. Невидимая рука до боли сдавила душу, а дрожащие руки ухватили демона за воротник рубашки и хорошенько его встряхнули. – Себастьян! Ты слышишь меня?! Не время тут лежать, я нашёл лодку! Себастьян! Ответом Сиэлю был лишь тихий шум прибоя. Стиснув зубы, мальчик занёс руку для удара, пару раз отвесив демону пощёчины и выкрикивая его имя, но жуткая тишина, бывшая ему ответом, раздирала душу, заставляя всё внутри взвыть от безысходности. Он демон! Он не может умереть! Вот так…просто…не может! Белая рубашка Себастьяна в некоторых местах пропиталась кровью, на фарфоровое лицо спадали прядки чёрных волос, покорно колыхаемые ночным ветром, а длинные ресницы были надёжно сомкнуты, словно в вечном сне. Вспомнив, как отчаянно демон вырывался из плена, чтобы помочь ему, какой яростью горели его глаза, Сиэль до боли сжал кулаки и, зажмурившись, забрался на Себастьяна, в исступлении тормоша его за рубашку. – Я не позволял тебе умирать, чёрт бы тебя побрал! Себастьян…– отчаянный крик сорвался, перейдя на шёпот. Обессилено уткнувшись носом в холодную шею демона, Сиэль, что было сил, сжал его рубашку, – немедленно вставай! Ты мне нужен! Слышишь?! Я обещал!.. Я обещал тебе свою душу, немедленно вставай! Ты не можешь! Не можешь! Не можешь… Последние силы покинули Сиэля. Хотелось просто лечь и уснуть, на время, чтобы отдохнуть от всего этого. Подняв глаза, мальчик взглянул на застывшего демона, не испытывая ничего, кроме зияющей пустоты, словно кто-то выстрелил ему в грудь, оставив там огромную дыру. Стиснув зубы, Сиэль занёс руку для пощёчины, но, неожиданно, пальцы Себастьяна плотным кольцом сомкнулись на его запястье. – Я обещал никогда вас не бросать, – слабо улыбнулся демон, наблюдая за ошарашенным мальчиком, – и, в отличие от людей, я не лгу. – Ты…да как ты?.. Прервав гневную тираду Сиэля, Себастьян притянул его к себе, прижав к груди и зарывшись носом в волосы. – Так что вы там говорили насчёт лодки? – тихо поинтересовался он. – Я нашёл её неподалёку от сюда, – закрыв глаза, ответил Сиэль. Припав губами ко лбу графа, Себастьян нахмурился, и, поборов боль, резко поднялся, подхватив мальчика на руки и побрёдя к лодке. – Ну вот, стоило на пару минут отключиться и вы уже пылаете, как факел, – злой на собственное бессилие, сказал демон, прижимая к себе Сиэля. Завидев лодку, Себастьян бережно уложил туда мальчика, и, отвязав ее, взобрался внутрь. Больше сил бороться с жуткой усталостью не было. Сев и притянув к себе Сиэля, демон прикрыл глаза, проваливаясь в болезненное забытьё. – Никогда больше так не делай, – прошептал мальчик ему в шею, прижимаясь как можно сильнее, чтобы согреться. – Неужели вы волновались за меня? – не открывая глаза, улыбнулся Себастьян. – Вот ещё, – сонно фыркнул Сиэль. Издав смешок, демон притянул мальчика к себе, зарывшись носом в волосы, и, проваливаясь в забвенье, невольно улыбнулся. – Я люблю, когда вы лжёте. Чёрная, как небесное полотно, вода несла маленькую лодку куда-то вдаль, а за ней верным попутчиком следовала луна, окутывая две фигуры, прижавшиеся друг к другу в отчаянном стремлении быть одним целым, туманным светом.