Мой маленький граф

Медленно открыв глаза Сиэль огляделся, с удивлением заметив, что он находится в своём кабинете. Яркий, слепящий свет сочится через открытое окно, лёгкий ветерок шевелит листы, а запах утреней прохлады дурманит голову. Не успел граф осознать, что он здесь делает, как неожиданно его рабочее кресло развернулось, являя взору худощавого старика в шляпе и строгом костюме. – Чего стоите, как неродной? Присаживайтесь, – морщинистое лицо старика, больше всего похожее на старое яблоко, растянулось в лёгкой улыбке, а серые глаза внимательно проследили за удивлённым Сиэлем, присевшем на стул. – Кто вы? – Всадник, проводник, жнец, Смерть, в конце концов, как привыкли называть меня люди, – насмешливо перечислял старик, сцепив костлявые пальцы, обтянутые белой кожей, в замок. – Я умер? – спокойно, но с толикой удивления в голосе спросил Сиэль. Он знал, что когда-нибудь это произойдёт, но не думал, что это случится так скоро, когда он ещё не успел сделать самого главного, когда даже не столь важные вещи теперь показались очень нужными. – Почему вы так удивились? Смерть зачастую приходит неожиданно. Люди всегда куда-то спешат или же, наоборот, что, кстати, чаще всего и происходит, расходуют жизнь впустую, а когда приходит время, хватаются за голову, понимая, как многого не сделали и не успели, благодаря собственному равнодушию и беспечности. Вас напрасно чему-то учить, и заметьте, это говорю не один я, а ещё и множество философов, с которыми мне довелось повстречаться за своё великое существование. – И чего вы от меня хотите? Что бы я принялся рассуждать с вами о жизни? Нелегко осознать свою смерть, ещё более тяжело её признать. Нет, вовсе не потому, что хочется жить, а лишь потому, что душу терзает невыносимое состояние незавершённости. Он столько всего прошёл, чтобы почти что, достигнув цели, вот так вот умереть в лапах врага? Чтобы сдаться? Но ведь он поклялся себе отомстить за семью, а значит, даже смерть не может стать причиной, по которой он отступится. Он поклялся. – Не хотите покаяться в грехах, граф? – с усмешкой спросила Смерть, вертя перо в руках. Откинувшись на спинку стула, Сиэль закинул ногу на ногу, скрестив руки на груди. – О чём вы? В моей груди живёт бес, и даже перед смертью он не будет вымаливать себе пощады. Старик вскинул брови, с интересом взглянув на Сиэля. – Не боитесь смерти? – По сути, что такое «смерть»? Переход из одного состояния в другое, но люди почему-то умудряются сделать из этого великую трагедию, – равнодушно пожал плечами Сиэль, будто бы не замечая колючего взгляда старика, который пробирал до костей. Он лгал. Как и всегда. Чтобы скрыть ту боль, поселившуюся в груди и раздирающую душу, как остервенелый зверь. Каждый устремлён лишь в себя, так кому нужны твои переживания и страдания? Кто наивно полагает, что его чувства кого-то интересуют, тот глубоко заблуждается и, изливая душу, выглядит жалко, не вызывая ничего, кроме раздражения и жалости. Миру нет дела до твоих слёз, пора бы уже смириться с этим и не надеяться на спасителей, которые должны были быть рядом именно тогда, когда ты в них так смертельно нуждался. – Я удивлён. Вы умеете отлично лгать, граф, – Смерть медленно поднялась с кресла, и, подойдя к Сиэлю, встала позади него, положив руки на плечи, – разве по вам некому скорбить? – Разве что демону, который не успел поглотить мою душу, – усмехнулся мальчик, стойко выдерживая боль в плечах от впившихся в них, как остриё, пальцев. – А как же родители? Разве их, вы бы не хотели увидеть перед концом? – руки на плечах неожиданно стали мягче, нежнее, роднее… Невольно обернувшись, Сиэль потрясённо расширил глаза. Ему казалось, что на него разом вылили ведро кипятка, настолько боль была невыносима, и, от неё некуда было спрятаться. – Сиэль…– мягкий голос матери заставил всё предательски сжаться внутри. Нежные руки обняли за шею, а нос тут же уловил приятный запах, исходивший от карамельных волос. – Мама… – Я так соскучилась по тебе, мой родной, – прошептала Рейчел, обнимая сына. Отвернувшись, Сиэль сжал кулаки, что было сил впившись ногтями в ладони. – Я не поддамся на это. – Дорогой…– мать удивлённо отступила на шаг. – Нет. Мои родители погибли. За спиной послышался разочарованный вздох. – Вы гораздо твёрже, чем я думал. Тогда задумайтесь над тем, что случится с вашим демоном. – Себастьян? – Сиэль удивлённо обернулся, взглянув на невозмутимого старика. – Вы же не думаете, что люди, к которым вы попали, так просты? – Что они могут против него? – Ох, вы излишне самоуверенный. Свет против тьмы боролся испокон веков. Он настолько охвачен мыслью спасти вас, что может даже не заметить ловушки.

***

Удивлённо взглянув на сморщившиеся белые лепестки, Себастьян сжал цветок в руке. Рубиновые глаза заволокло ненавистью, зрачок удлинился, заставив глаза загореться пурпуром. Никто не смеет причинять вред его маленькому графу. А тех, кто посягнул на его собственность, ждёт жестокая расправа. Не успел Себастьян сделать шага вперёд, как пентаграмму на левой руке словно прожгло огнём. Явно ощутив, что Сиэлю грозит сильная опасность, демон устремился на поиски мальчика, безошибочно петляя между узкими переулками. Он чувствовал его, чувствовал его боль, чувствовал, что ему необходима помощь, и это вело его, чтобы спасти, чтобы как и в ту ночь, беспощадно расправиться с теми, кто посмел. Кто посмел прикоснуться к его сокровищу.

***

– Ловушки? – переспросил Сиэль, сжав подлокотники так, что у него побелели пальцы. – Конечно, – Смерть вновь уселась в кресло, сцепив пальцы в замок, – довольно забавно наблюдать за столь порочным и тёмным существом, которое так рьяно пытается спасти человека, вы не находите? – Что вы от меня хотите? – вспылил Сиэль. Он не хотел признаваться сам себе, но мысли, что Себастьяна могут поймать, застало его самообладание врасплох. Он боялся за него. Он очень за него боялся. – Неужели вы переживаете за какого-то демона, граф? – с усмешкой спросила Смерть, наблюдая за побледневшем Сиэлем. – Вам показалось, – буркнул мальчик, – и вообще, я не люблю, когда не отвечают на мои вопросы. Старик расхохотался скрипучим смехом, похлопав в ладоши. – Браво. Что ж, раз вы так жаждите получить ответ, я отвечу – ваша душа находится между жизнью и смертью. В данный момент вы лежите в темнице и истекаете кровью, а ваш покорный слуга спешит к вам на помощь, охваченный яростью. Это вы хотели услышать? – Так вот чего вы добиваетесь, – Сиэль усмехнулся, – решили подтолкнуть меня к смерти, своими разговорами? Старик улыбнулся, плавно поднявшись с кресла, и, подойдя к графу, взял его за щёки, притянув лицо к себе. Прикосновения Смерти были ледяные, пробирающие до костей. Сам облик этого существа вгонял в дрожь, стоило только заглянуть в эти затягивающие глаза. Но Сиэль не дрогнул, встретившись со стариком взглядом, он достойно выдерживал его. – Не забывайся, с кем говоришь, мальчишка, – угрожающе прошипела Смерть, склоняя голову на бок и сверля графа взглядом, – кто ты, по сравнению со мной? Всего лишь песчинка в жизни, как и сотни других. Думаешь, стоит труда, вынуть душу из этой хрупкой оболочки? – острый палец уткнулся Сиэлю в грудь. «Господин» – еле уловимый голос Себастьяна вторгся в голову. Удивлённо моргнув, мальчик усмехнулся, смотря в искажённое лицо Смерти. Не бойся, Себастьян, ты от меня так просто не отделаешься. – Ну что ж, давайте, забирайте, – пожал он плечами, и, закрыв глаза, скрестил руки на груди. Не замечая ледяных пальцев, сдавливающих ему лицо, Сиэль зажмурил глаза. Я не сдамся, Себастьян, ты только помоги мне выбраться отсюда, зови меня, дай хоть какой-то ориентир. «Господин» – вновь послышался голос, и Сиэль уже было сделал шаг куда-то навстречу, но острые пальцы до невыносимой боли сжали его лицо. – Вы никуда не уйдёте отсюда, ваша душа будет вечно расплачиваться за грехи, – прошипел чей-то голос в самое лицо. Невольно открыв глаза, Сиэль вздрогнул, увидев перед собой исказившееся лицо старика, с кожей обтягивающей череп, через которую проступали вены, расширившиеся глаза, впившиеся в него, и скривившейся от ненависти рот, извергающий проклятия. – Себастьян! – закричал Сиэль, зажмурив глаза, и яростно вырываясь из цепких лап Смерти.

***

Он нашёл его сразу. Это было странное помещение, без света, с постоянно виляющими коридорами. Пробираясь по ним ловко, бесшумно, он раздирал любого, кто попадался ему на пути, всё ближе и ближе приближаясь к своей цели. Он чувствовал, что из его маленького графа уходит жизнь, и это было его самым лучшим ориентиром. Он уже и сам не знал, что им движет, желание спасти или не потерять. Спасти любимое существо или не потерять душу, подобную изысканному деликатесу. Он нашёл его сразу. Яростно отодрав прутья клетки, он скользнул демоническим взглядом по землянке, сделав шаг вперёд ногой, обутой в длинный сапог на причудливом каблуке. Мальчик лежал на сырой земле. Такой хрупкий, такой беззащитный, но ужасно гордый. Длинная, простая кофта пропиталась уже засохшей и почерневшей кровью, губки были слегка приоткрыты, словно он звал кого-то, а длинные пальчики правой руки измазаны кровью, которую он пытался остановить. Вмиг растеряв всю злобу, демон опустился перед ним на колено. Рука, облачённая в чёрную перчатку, с длинными чёрными ногтями, скользнула под спину мальчика, аккуратно приподнимая и прижимая к себе. Острый ноготь скользнул по нежному личику, откидывая прядку волос. Длинные ресницы, слегка опустились, приглушая мерцание пурпурных глаз. Я слышу, как приглушённо, как слабо и нерешительно бьётся ваше сердце. Клянусь, тот, кто сделал это с вами, искреннее пожалеет о содеянном. Открыв глаза, демон задумчиво осмотрел бледное, лишённое красок лицо мальчика и, проведя длинным ногтём по его белым губам, зарылся пальцами в волосы, притянув мальчика к себе, и прижавшись к его холодной щёчке щекой. Руки бережно обхватили тело графа, и, перешагнув через прутья, демон устремился на встречу к тем, кто заранее был обречён на жуткие муки, которым он подвергнет этих жалких существ. Думая о том, как будет раздирать их плоти на части, демон не переставал ласково звать своего господина.

***

– Себастьян! – неожиданно закричал Сиэль, после долгого пребывания без чувств. Еле удержав вырывающегося мальчика на руках, демон прижал его голову к груди. – Я с вами, молодой господин, не переживайте. Вдыхая воздух, как рыба, выброшенная на берег, Сиэль распахнул глаза, хватаясь за галстук Себастьяна. – Себас…тьян…я… – Тсс, – улыбнулся дворецкий, приложив длинный палец к губам мальчика, – поберегите силы, господин. – Убей их, – обессилено уткнувшись носом в грудь Себастьяна, устало выдохнул Сиэль. Демон вскинул брови, наблюдая за ним. Ему и самому не терпелось сделать этого, но мальчик был в жутком состоянии, и о ярости приходилось позабыть. – Господин… – Убей их! Это приказ! – Да, мой лорд, – не сумев сдержать улыбки, кивнул демон. – И вот ещё что, – подняв глаза, Сиэль взглянул на Себастьяна, – оставь одного в живых, того священника, чтобы разузнать что он делал с людьми. – Даже сейчас вы остаётесь верны королеве. – Прекрати ехидничать и делай, как я сказал.

***

Он выполнял всё, как приказал его маленький граф: уверенно шёл вперёд, положив руку на рану мальчика, пока тот, уткнувшись носиком ему в грудь, тяжело дышал, прикрыв глаза. Его раздирала ярость, ужасная, безумная ярость. Вот, они уже пересекли длинный, узкий, тёмный коридор и вошли в огромный круглый зал. По всему периметру горели свечи, стены были испещрены странными знаками и символами. По бокам комнаты стояли железные клетки с подростками и детьми. Свет от пламени свечей играл причудливыми бликами на их испуганных, осунувшихся лицах. Одного юношу уже насильно тащили к алтарю, а маленькая девчушка, с большими, до безумия грустными глазами, кричала, чтобы они оставили её брата в покое. Её били, заставляя замолчать, но вновь и вновь хватаясь обессилевшими, маленькими пальчиками за прутья, она продолжала яростно кричать, не обращая внимания на слёзы, градом катившиеся по её лицу. Другие, видимо, смирились со своей участью, но она продолжала бороться. Когда очередной удар по спине заставил девчушку рухнуть на землю, юноша резко обернулся, уже было с криком бросившись к ней, но кто-то из людей в капюшонах ударил его хлыстом по спине, и, удовлетворившись тем, что юноша упал, потащили его обессиленного дальше. Как бы он не вырывался, такое хрупкое, исхудалое тело не могло противостоять рукам, сжимающим его как стальные тиски. – Что там проис?.. – Сиэль уже было поднял голову, но Себастьян тут же зарылся своими пальцами в волосы мальчика, уткнув лицом себе в грудь. – Не смейте смотреть на это, господин, – с отвращением наблюдая за людьми в капюшонах, жестко отрезал Себастьян. Неожиданные хлопки в ладоши заставили демона резко обернуться. Прямо к ним приближался священник, с улыбкой посылая аплодисменты. – Я знал, что такое существо, как ты, не оставит своего маленького господина в опасности. – Ещё бы, – нехорошо усмехнулся Себастьян, придерживая голову Сиэля. – Вот только тебе придётся отдать мальчика нам. – Вам не кажется, что вы слишком много о себе возомнили, господин священник? – О, это скоро тебе так покажется, дьявольское отродье. Господа, заберите у этого демона мальчишку. Люди в капюшонах тут же устремились к ним. Оскалившись, Себастьян прижал к себе Сиэля, приготовившись нападать, но неожиданно почувствовал, что что-то сдерживает его движения. Ошарашенно опустив глаза и увидев, что он стоит в центре пентаграммы, демон принялся яростно вырываться под смех священника, но всё было тщетно. Как бы дико, как бы неистово он ни пытался освободиться, чужие руки выхватили у него его драгоценного мальчика. – Себастьян! – закричал Сиэль, протягивая к демону руку. Словно та ужасная ночь вновь ожила перед глазами. Во взгляде мальчика был такой неподдельный ужас и боль, что демон принялся бешено вырываться, тянясь к графу, но его всё дальше и дальше уволакивали от него. – Себастьян! – отчаянно кричал Сиэль. Ужасные образы вновь и вновь рождались в голове, затмевали рассудок, вызывая жуткую дрожь, невыносимую боль, неподдельный ужас. – Господин! – не в силах слушать, с какой отчаянностью зовёт его граф, Себастьян рванул вперёд, протягивая руку, но как бы он ни старался, ноги не выходили за пределы круга. С безнадёжностью смотря, как уволакивают его мальчика, демон сжал кулаки, оскалившись, как зверь. Чтобы его ни сдерживало, что бы ни останавливало, он никому и никогда не позволит рождать тот ужас в сапфирных глазах, причинять боль его драгоценному господину. Эти люди жестоко поплатятся за то, что оживили воспоминания, как дикие псы, раздирающие душу Сиэля. Он будет вновь и вновь наслаждаться их предсмертными хрипами и стонами, лишь бы усладить боль своего господина.