Молчание

      Дверь камеры распахнулась, и ржавые петли ответили пронзительным скрежетом, отозвавшимся далеким гулом в бесконечных коридорах. Магистр брезгливо отдернул плащ, чтобы случайно не коснуться покрытых плесенью камней, и вошел в тесную каморку демона. По сырым старым стенам разбежались гротескные изломанные тени - порождения света двух ламп, принесенных стражниками. Обученные стражи ровно вытянулись у входа, чтобы не мешать магистру, и один из них послушно протянул готовый к использованию заветный магический скипетр.       – Ты обдумал мои слова, демон? – резко и раздраженно спросил магистр, останавливаясь возле тонкого круга.       Барман поднял усталый взгляд. Больной, с посеревшим лицом, уже скорее походящим на маску мертвеца, он все равно насмешливо кривил белые обескровленные губы, и желтые нечеловеческие глаза ярко сверкали в полумраке.       – Я давно ответил на твой вопрос, маг. Я согласен на договор, – сказал он хрипло, сорванно, пытаясь отдышаться, – но и цену ты должен уплатить. Твоя душа.       – Сколько можно?! – не выдержал магистр, нервно отходя от круга и взмахивая рукой, будто показывая своей искаженной тени недовольство происходящим. – Упрямец! Я дам тебе любую душу. Множество душ! Вместе мы прольем столько крови, сколько тебе будет угодно. Просто прими это в цену вместо моей души.       Он оглянулся на придавленного тяжестью огромных цепей демона. Барман рассматривал его со скучающим любопытством и не спешил отвечать. Магистр нервно пнул стул и вновь вернулся к кругу.       – А если я предложу тебе свободу? Тогда ты поможешь мне? – пересиливая себя, тихо спросил он, заставляя стражей у дверей боязливо потянуться к оружию - хватило даже просто от мысли о таком.       Барман тихо фыркнул и, широко распахнув яркие глаза, в которых отражались огни костров бездны, потянулся к магистру, заглядывая куда-то глубже, чем в мысли, заставляя попятиться даже того, кто был готов с ним на сделку.       – Твоя душа, – насмешливо, совсем посаженным голосом прошипел он. – Ни больше ни меньше. Твоя душа.       И рассмеялся, заставляя магистра снова вспыхнуть от гнева.       – Что смеешься, идиот? Ты скоро умрешь, помнишь это? – резко спросил маг и, пытаясь скрыть страх, еще ближе шагнул к кругу.       – Может так, – лукаво ответил Барман, оборвав хриплый больной смех. – Но почему мир все еще такой? Не думал? Почему его все еще не купил кто-то, готовый предложить такую щедрую плату, как та, что ты мне все обещаешь? Не это нужно. Только душа.       Слова вырывались рвано и резко. Барман с трудом глотал воздух, но продолжил говорить.       – И платят. Но те, кто действительно хочет. Те, кто готов отдать душу, и даже больше, за то, что не могут получить сами. У меня множество светлых душ людей, давно отчаявшихся, и тех, что наполнены смятением и сбившихся с пути. Ведь они уже не увидят того, за что заплатили. Но просят и платят. А вот жадных, тех, кто хочет только власти и силы, у меня нет. Им она нужна прямо сейчас – эта сила и эта власть. Сейчас, а не потом, когда они уже давно станут мертвецами. И мне не нужна плата от того, кто не может заплатить. Все просто. Мне не нужна душа жадного труса, и ты мне ее не отдашь.       Магистр рыкнул, замахиваясь для удара       – Ублюдок, сколько можно меня дразнить?! – слова вырывались с гневом, смешанным с удовольствием, он с наслаждением наблюдал, как дернулась от удара голова демона, хрустнула, грозя сломаться, тонкая шея, как содрогнулось в болезненной конвульсии его истощенное тело. – Сколько можно испытывать мое терпение?! Ты так доиграешься, что я уже завтра проведу обряд и сотру твое сознание в пыль. Ты исчезнешь и больше никогда уже не будешь призван. Ты этого хочешь? Здесь я диктую условия.       Он поймал демона за длинные грязные волосы, покрытые серой пылью и развернул к себе, заглядывая в глаза. И дернулся от ужаса, встретив полный торжества хищный взгляд. Нервно выдохнув, он посмотрел на пол и увидел стертую линию печати. Скипетр все еще был погашен.       С животным воплем магистр рванулся назад - к выходу, к своей застывшей в ужасе и еще не понимающей всего смысла происходящего, страже. Он схватился за скипетр, еще теша себя надеждой спастись, и не увидел, как за его спиной демон встал. Впервые поднялся на ноги за многие месяцы плена, разрывая толстые цепи, будто бумажные. И один его легкий шаг вперед стер пространство перед ним, перемещая размытым силуэтом сразу в тень магистра. Стоя за плечом мага, он заглянул в глаза бледному стражнику, так близко стоящему, и улыбнулся, мягко, почти ласково. Он обхватил руками магистра, уже крепко сжимающего спасительный скипетр, будто обнял, и одним движением разорвал на его груди мундир рыцаря совета. Разорвал вместе с плотью, с треском ломая грудную клетку, словно по шву заставляя разойтись тело, вываливая на пол и на застывшего стражника влажные кольца кишок и проливая горячую кровь. Камеру наполнил пряный, терпкий запах, а в прохладном воздухе подземелья проявился легкий, едва заметный пар. Барман под тихий вой залитого кровью стражника, неспособного двинуться с места под внимательным желтым взглядом, с хрустом доломал ребра и вытащил из груди магистра липкое, еще трепещущее сердце, позволяя изломанному телу грудой мяса свалиться на пол. Лениво посмотрел на второго стража, который сорвался с места и бросился бежать мимо них к лестнице, оскальзываясь в стремительно растекающейся луже крови. Барман смотрел ему вслед спокойно, почти с сожалением, и отвел взгляд, когда мужчина оступился, осел на пол, с отчаянным криком проваливаясь в камни, в собственную тень. Безнадежно хватаясь за грязные покрытые плесенью стены, стражник исчез за считанные секунды, вслед за затихшим в гулких коридорах эхом криков растаяла и его тень, не оставляя напоминаний о произошедшем.       Барман покрутил в руках еще горячее сердце, лениво рассматривая, будто не совсем понимая, зачем оно ему, и снова поднял взгляд на оставшегося стражника.       – Он обещал мне крови. Я рад, что он сдержал слово, – спокойно, без насмешки сказал демон.       Он вложил сердце в ладони стражнику, и тот машинально ухватился, послушно стискивая пальцами скользкий орган, прижимая его к груди, как что-то необъяснимо ценное. Диким, почти безумным взглядом он неотрывно смотрел на лицо Бармана, боясь даже моргнуть, будто пока он смотрит, демон не может напасть. И Барман кивнул ему, чуть насмешливо, словно склоняясь перед этой страшной защитой. Развернулся и, наступив на камни, только что забравшие по его желанию жизнь, устало прихрамывая, направился к лестнице. К выходу.       Люси крепко сжимала фонарь, осторожно вставая на узкие ступеньки. Внимательно рассматривая каждую из них, она искала ту самую, давно стертую и осыпавшуюся, которая вечно грозила свернуть ей шею, неудачно попадаясь под ноги. Винтовая лестница позволяла фонарю выхватывать у тьмы лишь небольшой кусок пространства, а медленный спуск отбирал все внимание. Поэтому, когда Люси подняла взгляд и внезапно увидела перед собой Бармана, а не очередной поворот, она едва не выронила фонарь, неловко оступаясь. Демон подхватил ее под руку, осторожно придерживая, и тихо рассмеялся.       – Как неосторожно, – с лукавством заметил он.       Люси не ответила, не смогла ответить, крепче цепляясь за Бармана свободной рукой, не в силах отвести взгляд от его испачканного кровью лица, от застывающей алой пенной корки на его руках, мокрой и потемневшей одежды и тяжелых обрывков цепей. Не высказанный вопрос застыл на губах и так и остался не произнесенным. Лишь бы не слышать ответ.       – Я благодарен, – тихо сказал демон, наклоняясь к ней, прижимаясь к светлым волосам щекой. – Рядом с тобой та замечательная скрипка всегда звучала громче.       – Барман! – вырвалось у Люси. – Барман, почему? Ты весь в крови, ты не ранен?       Демон рассмеялся.       – Как и раньше. Ты прекрасна в этой заботе, – вместо ответа сообщил он и притянул ее ближе, обнимая за пояс и будто увлекая в танец, прямо на узкой темной лестнице. – Ты слышишь? Слышишь же все еще ту изумительную скрипку? Редко кто может так играть.       Люси еще крепче ухватилась за него, почти пролетая над ступеньками, удерживаемая от падения лишь его сильными руками. Она едва дышала, прижимаясь к его груди, и с удивлением слушая, как громко и сильно стучит его сердце. Быстро-быстро, будто желая вырваться.       Барман замер, и Люси подняла взгляд рассматривая его усталое, спокойное лицо.       – Что случилось? – отыскав в себе силы, спросила она.       Страх заставил ее съежиться, прижаться ближе к его худому горячему телу. Обрывок толстой цепи на руке Бармана медленно покачивался, задевая ее ногу и заставляя вздрагивать. Демон усмехнулся и успокаивающе погладил ее по волосам, коснулся пальцами щеки, оставляя темные, кровавые разводы на светлой коже.       – Круг разрушен.       – Значит, ты теперь свободен?       Люси зачарованно смотрела на его спокойное лицо с ясными открытыми глазами, не прячущимися теперь в темноте, и гадала, какого ответа она боится больше. А демон совсем по-человечески вздохнул, прежде чем начать говорить.       – Нет. Одного разрушенного круга мало для моей свободы. Без договора у меня нет связи с бездной, и моя сила гаснет.       – Что же тогда будет? – растерянно спросила Люси.       – Я поднимусь наверх, там, как раз над нами, множество обученных воинов и магов - тех, кого обучали биться с порождениями бездны и прочим злом. Убью стольких, скольких сумею, а потом меня схватят и к закату уже развеют. Это как смерть, только для демона фатально.       Люси испуганно охнула и потянулась к нему, машинально нервно пытаясь стереть с его подбородка уже засохшее пятно крови.       – Значит, это конец? – ее вопрос прозвучал почти с отчаяньем.       – Конец, – спокойно согласился Барман.       Люси на мгновение ближе прижалась к нему, необъяснимо даже для себя наслаждаясь возможностью касаться, а не только наблюдать по ту сторону печати, не желая разрывать даже на мгновение эту связь. Но, собравшись с силами, с тяжелым вздохом отстранилась, поставила на верхние ступеньки фонарь и потянулась к своей сумке. Барман снова тихо рассмеялся и притянул ее обратно к себе.       – У меня есть просьба, – негромко сказал он.       – Какая? – подавленно спросила Люси, разворачивая сверток.       Барман наклонился к ней ближе, заглядывая в глаза, заставляя своим совершенно чуждым человеку взглядом забыть, как дышать.       – Не смей призывать демонов. Никогда, – серьезно попросил он. – Обещай.       Люси молча кивнула и потянула его еще ближе к себе, сама первая касаясь его сухих бледных губ, прижимаясь совершенно доверчиво и ласково. Тихо выдохнула ему в губы, чувствуя, как его руки касаются ее тела, как бережно он проводит ладонью по ее спине, обнимает за талию.       – У нас не осталось времени? – обреченно спросила она.       – Не осталось, – не отстраняясь, ответил Барман и крепче прижал ее к себе. – Прощай, Люси.       – Не так, – покачала она головой и еще раз коротко поцеловала. – До встречи.       И вогнала ему в живот магический кинжал, с ужасом чувствуя, как криво вошедшее лезвие стукается о ребра. Но одного удара было достаточно: демон рассыпался прахом, укрывая ступени серой пылью, оставляя ее наедине с тенями.       – До встречи, – тихо повторила она, поднимая фонарь и разворачиваясь обратно ко входу в подземелье.

***

      Порыв ветра, поднятый уходящим поездом, украл шляпу у ожидающего на перроне господина, словно играя, пробежал вдоль рельс, гоняя облачка пыли, и пронесся над мостом, сорвав с головы стоящего у перил юноши капюшон. Молодой человек наклонился вперед, рассматривая исчезающий за поворотом поезд, и задумчиво улыбнулся. А нервно топчущийся рядом с ним мужчина, совершенно рыжий - от кудрей до покрытого веснушками носа - все не переставал удивляться юному облику демона. Почти ребенок же, давно не стриженный и плохо кормленный, скорее жалость вызывал и желание помочь, чем страх. Но демона, похоже, это не волновало.       – Ты уверен, что мы должны уезжать? – в очередной раз с беспокойством переспросил мужчина.       – Погоди же, – мягко осадил его демон, качая головой. – Ты мешаешь мне слушать.       – Что слушать? – недовольно проворчал мужчина.       Демон улыбнулся этому ворчанию. Он начинал привыкать к новому призвавшему.       – Оркестр. Конечно это полнейшая глупость - играть музыку в таком шумном месте, но люди почему-то совершают множество глупостей. Это не худшая.       Мужчина постоял, молча прислушиваясь.       – Я не слышу, – в итоге совсем недовольно ответил он, подозревая что над ним просто насмехаются.       – И замечательно, – легко рассмеялся демон. – Скрипач просто ужасен, издевается над инструментом. Но что-то в этом есть, он старается. Я бы сказал, вкладывает душу.       И довольно улыбнулся, глядя, как поежился, передернувшись от его последних слов, призывающий, продолжая бросать на него испепеляющие взгляды.       – Оставь уже эти глупости, – недовольно проворчал он, наблюдая за тем, как демон поправляет капюшон, снова пряча под ним лицо. – Я не хочу уезжать.       Признание получилось тихим и почти жалобным. Но демон только покачал головой.       – Так проще будет выполнить твои условия. Перестань беспокоиться и живи. То время, что у тебя есть, живи.       – Тебе просто говорить, – тихо сказал мужчина, глядя на то, как демон тонкими пальцами выстукивает на перилах только ему известную мелодию. – Я за все свое предыдущее время научился только беспокоиться. Куда уж теперь пытаться успеть научиться такой сложной вещи как жить?       – Ты попробуй. Достойный вызов для того, кто не боится этой жизнью расплачиваться.       Демон улыбнулся и поднял взгляд вверх, к яркому чистому небу, от которого уже успел отвыкнуть в темноте.       – И мы уедем. Ведь она будет искать. И она не должна найти.