Эффект домино-2

— Ванечка! Ва-а-ань, — от созерцания прекрасного грузовика с радиоуправлением меня оторвала Танечка. Она направилась сразу к отделу товарами для девочек. Да, у нас будет девочка, дочка. Маленькая Танюша, хотя имя мы еще не выбирали. Уверен, что Таня думает так же, как и я. Мы же взаимны до невозможности, чувствуем одинаково. — Иду, радость моя, — отозвался и бодро почапал к кронштейнам с бело-розовыми одежками. — Смотри, какая прелесть, — Белая показала на теплый костюмчик с кроличьими ушками на капюшоне и смешными носочками-варежками. — Возьмем? Ну, а я что, я ничего. Если Татиане так хочется, то я всеми руками «за». — Давай. И вон ту карусельку, — я показал на фиговину, с разными самолетками, рыбками-птичками и солнцем с луной. — У нас есть списочек, — Таня полистала что-то в телефоне и выразительно посмотрела на тележку позади себя. — Нам не хватает мобиля, комбинезонов, бутылочек нет и комплекта в кроватку. Об этом я, как ни странно, помнил. А также о том, что некоторые офигенные детские штуки мы заказали в интернете. Мы с Татьяной решили «обмундироваться» заранее — во-первых, ничего не забудем, а во-вторых, мне кажется, что вне себя от эйфории я выберу что-то не то. — Пойдем? — взяв свою главную прелесть за руку, предложил я. Списочек небольшой, но зная мои способности к увлечению, может пройти вагон времени. Первыми пред наши светлы очи попались всевозможные бутылочки — с цветочками, игрушками-мишками по бокам. Танюший тихо умилялся со всего этого разнообразия, а я с нетерпением и каким-то благоговейным трепетом ожидал того момента, когда наше маленькое счастье появится на свет и будет любя лишать нас остатков нервных клеток. То есть я тоже выбирал приданое, но вот это чувство восторга, ожидания чуда наполняло каждый мой день. Танечка увлеклась выбором бутылочек, сосок и детской посуды, а я, вероломно унесся к стойке с новогодними украшениями. Среди Дед Морозов, разных форматов и цветов, откопал два потрясающих ободка с оленьими рожками — коричневые для меня, симпатичные красные для Тани. Она, конечно, вся из себя с прической, но ничего, семейная идея гораздо круче. Прихватил для себя красный нос, огромную красно-белую полосатую конфету и понесся к будущей маме и моей любимой жене. Танюха, увлеченная тарелочками, моего отсутствия и не заметила, я потихоньку сложил все свое добро в тележку. А на голову любимой осторожно надел ободочек. За что чуть не получил сумочкой. Прицельно. В лоб. Сказано же — баллистик! — Чего дерешься? — деликатно поинтересовался я, пока супруга сняла со своей головы замечательные рожки и планировала, что со мной сделать и как. — А чего ты меня пугаешь? — моя прелесть сделала глаза по пять копеек. — А вообще, что это ты тут выбрал? — ее взгляд устремился в тележку, в которой к детским одежкам прибавились всякие новогодние прелести. — Скоро Новый год, — очаровательно улыбаясь, я водрузил рожки на свою гениальную голову. Для симметрии. — И хочу вот это, для девочки — лучше не придумаешь, — сдуру показал на слинг, бело-розовый и вполне себе удобный. — Ванечка, как хорошо ты придумал, — Белая кинулась ко мне на шею и оставила на щеке яркий след от помады. — Я тебе давно не говорила, что ты гений? — Давно, — я заважничал. — Со дня свадьбы, между прочим, солидный срок. — Как тебе? — Танечка времени не теряла, и крутила в руках симпатичный полосатый голубенький комбинезон. — Он на мальчика, — недоверчиво посмотрев на любимую, приложил вещичку к себе. Мда, какие-то дети совсем крохотные, игрушечные… — Вань, да при чем тут это? У нас вон цветные все вещи, синие, зеленые, оранжевые, желтые. Голубое тоже сойдет. Красивый цвет. С этим я спорить не стал, потому что маме виднее. — Нам еще много? — спросил у любимой я, пока Танечка сравнивала списочек в своем мобильнике и содержимое нашей бездонной тележки. Судя по ее удовлетворенному взгляду, мы то ли близки к финишу, то ли уже там. — Мы уже все, — обаятельно улыбнулась Татьяна, поправив на мне рога и указав, что нам пора двигаться к кассе. Как ни странно, будущих родителей, таких как я и мой шарообразный Татьяний, видно не было. Изредка между кассами бегали чересчур активные папаши, с пеленками, распашонками и детскими конвертиками. Я, нагруженный пакетами, выполз из торгового центра, пытаясь свободными двумя пальцами — большим и указательным, достать ключи из кармана куртки. Получилось с первого раза. Дело в том, что родители наши, видимо, чуток офигев от счастья, помогли нам с покупкой новой квартиры — с документами и ремонтом, а потом, бонусом, поспособствовали покупки машины. Пусть не самой крутой, но своей. И с одним строгим условием — Танечку до совершеннолетия нашей дочери за руль не пускать. Короче, так я стал автолюбителем. А вторая половинка привыкала ездить пассажиром, завела на заднем сидении плед, подушечки, забавного плюшевого рыжего кота — с длиннющими лапами, и пока мы добирались до работы, тискала кота Котова. Да, по секрету говоря, Танечка так и назвала игрушку, взяв с меня клятву, что я никому не скажу. — Вань, — загадочно начал любимая, когда я усадил ее на заднее сидение и упихал все наше богатство, строго проследив, чтобы ничего не вывалилось и плюхнулся на водительское место сам. — Что, моя хорошая? — ласково спросил я, будучи подозрительным. Нет, к Танечкиным капризам я привык, но каждый раз был как в первый — чего же попросит ненаглядная? Луны с неба не просила пока, но даже ее я бы нашел. Серьезно говорю. — Ванечка, давай устроим теплый семейный ужин? — предложило моё счастье. Я был очень рад и дико счастлив — я просто хотел поужинать и улечься в обнимочку с моими девочками на нормальный матрас, вместо того коварного водоплавающего. Последний, я, в душе танцуя танец коварных зятьев, сплавил нашему любимому папе Магомеду. Папа, находясь под той же дозой антидепрессантов, сделал широкий жест и отдал матрас своим родителям. Небольшой попадос, но думаю, на нас они не обидятся. Свои же. — Давай, — согласно тряхнул головой, забыв, что обзавелся парочкой оленьих рожек. Слава Богу, не настоящих. Таня только моя. — Мама, кстати, нам передала всяких вкусностей, салатики, как на свадьбе нашей были, от папы, разумеется, шашлычки, — Белая улыбнулась. — У нас шашлычная диета какая-то… — Но хочется тебе какао? С печеньками? — попробовал угадать, надеясь, что меня не назовут слабым звеном. — Почти. С зефирками еще, — Таня обхватила кота Котова и начала его зверски тискать, умиляясь. Так, надо поскорее домой, кормить ненаглядную поскорее. И вообще, нам завтра нужно на работу после выходных не опоздать. Понедельник, конечно, день тяжелый, но рука Галины Николавны не идет ни в какое сравнение. Пока мы ехали, за окном красиво шел снежок, блестел на лобовом, мигали светофоры, а в салоне пахло мандаринами. Красота. Скоро должен был наступить Новый год — весь город сиял праздничной иллюминацией, люди тащили впереди себя необъятные ели. Пока мы доехали до супермаркета, где бы я мог взять какао и зефирки, мой Татьяний так же зверски задремала, подложив Котова под голову. Разумеется, не настоящего. Если бы настоящего — капитану сначала было бы очень приятно, а потом пошло битье клавиатурой. Маньяческие мыслишки какие-то. Я, оставив своих девочек, ускакал в помещение, раненным лосем прихватил все нужные мне вкусняшки и прискакал обратно. Супруга даже не шелохнулась. Устала, зайка моя. Хотя я стал ей помогать, к ее удивлению. А я что? Я мужик, или где? На мне семья, пусть молодая, веселая, местами неадекватная и повернутая на работе… Но все равно. Ради своих близких я готов на все. Даже на уборку и глажку белья. Мы добрались до дома, я нашел идеальное место для парковки. Таньку было жаль будить, она так хорошо спала. Вот против я того, чтобы будущие мамы работали. И это касается не только моей Татьяны. Та же Рогозина вполне могла бы уйти в отпуск, но… Это же полковник, такой ее и любим. Юлька Соколова — молодец человек, ушла в декрет, осчастливила Костю сынишкой, два года просидела с маленьким и, уже неделю как вышла на работу. Уважаю. Правда, Лисицыну два года такой жизни стоили седых волос… Бьюсь об заклад, что товарищ оперативник тайком покупает краску для волос и замазывает дефекты, под бодрый ржач Юли. Надеюсь, мне такого делать не придется. Хватит с меня матрасика. А Николай Петровичу в некотором смысле повезло — он уже седой и краситься не надо. Хотя сейчас ему веселее всего — Галина Николавна на седьмом месяце, а в декрет — ни-ни! Я боюсь, что в роддом ее увезут прям с рабочего места и с начальственными воплями о недописанных отчетах. Я поцеловал свою ненаглядную в носик. Татьяна смешно сморщилась и чуть не треснула меня Котовым. — Жена моя дорогая, давай, просыпайся, и пойдем домой. Ты же не хочешь ночевать тут вчетвером? — Как это, вчетвером? — Белая захлопала ресничками и заправила за ухо блондинистую прядку. — Ты, я, наша маленькая Танечка, и Котов, — я ткнул в рыжую усатую мордашку. — Уговорил. Пойдем скорее домой, и ты мне массажик сделаешь, — отказать Татиане было нереально. Она такая милая, в своем пуховичке, забавном розовом вязанном платье и уггах. А дома в тапочках, мягеньких-мягеньких, легинсах и футболке папы Магомеда, в которую можно завернуть всю нашу дружную семью. Бочком-бочком, мы дошли до нашей уютной трешки. Она была совершенно такой, которую я хотел — светлой, просторной, с милой детской и уголком для компьютера. Красота. Я отнес наши несъедобные покупки в комнату нашей маленькой Танечки, а старшая унеслась готовить какао. Правда, поначалу Белая умудрялась путать соль и сахар, сочетать несочетаемое и вообще, выдавать феерические кулинарные шедевры. Как любящий муж я все это хомячил, нахваливая, не выдержав однажды, пожаловался Валечке, она сочувственно похлопала меня по плечу и заявила, что в продуктовой поддержке не откажет. Слава Богу, Круглова такая участь миновала, у них с Галиной Николавной все оказалось проще — она просто не готовила, этим занимался товарищ майор. Под мысли о начальстве и вкусняшках, бодро переоделся, устроил в комнате видимость порядка, поправил плед на кроватке, скоренько обновил ленту новостей и побежал мыть руки. С этим у нас строго, Танечка стоит на страже чистоты. Любимый мой Мойдодыр, что уж поделать. Уже с чистыми руками я пришел туда, куда меня вел желудок и нос — на кухню, к моим дамам. Старшая из них заканчивала разливать по чашкам ароматное питье. — Я сегодня говорил вам, что я вас люблю? — романтично начал я, обнимая своими цепкими лапками супругу. — Еще нет, — мило улыбнулась Таня, протягивая мне кружечку с нашими мордашками. Ее нам презентовала Виктория. Сосуд был удобным, вместительным, а главное — с позитивной фотографией. Ее сделал кто-то из наших коллег, наблюдая за тем, как мы в лаборатории с Таней показываем друг другу языки. Это только кажется, что у нас мегасерьезная организация, лучшая служба страны и так далее. Ага. Приколов хватает. На прошлой неделе, например, Круглов бегал за Серегой по конторе, пытаясь отвесить другу подзатыльник. Майский, потеряв остатки разума на фоне огромной влюбленности, стал брать Викторию с собой на байк-шоу. Виктория Николавна радостно соглашалась, а вот ее сестра была категорически против. Эту простую мысль полковник и пыталась донести через своего супруга; Оксана, на спор с Таней, прошлась до ресепшен и обратно в ластах — их привез Холодов из отпуска, проведенного в Греции. Короче, дурдом. И дома так хорошо… Я угостил Танечку зефириной, мысленно поражаясь, что мы с таким рационом не поправляемся совершенно, и зубы на месте. У меня как-то ныл один, снизу, но я твердо решил, что когда пойду к стоматологу, то сразу за вставной челюстью. И буду я ее бросать в стаканчик на ночь. Главное, чтобы наше маленькое счастье в порыве любви не вылило содержимое на нас. А то будет за нами моя челюсть бегать. Не прикольно. Мне вдруг очень захотелось в детство — построить шалаш из одеял и подушек. Что я и предложил своей ненаглядной. — Тихонов, ты прелесть! — Таня, дожевав зефир, допила свой какао и полезла в холодильник за полезным кефирчиком. Я же такую полезную еду не особо люблю, все, что мне надо — кофе, в идеале еще и шоколадка. — Тогда я побежал, — отозвался уже из коридора и вписался в дверной косяк. Верен себе и своим традициям, что уж. Пледы, подушки с дивана, те, что поменьше, большое одеяло и два стула буквально через несколько минут стали нашими мини-домиком. Для уюта поставил туда ночник и подвесил связку дисков к спинке стула — в них красиво отражался свет ночника, с абажуром в горошек. — Вань, я иду, — предупредила меня моя любимая и, исхитрившись, пролезла в уютный домик. Мы еще несколько минут устраивались, было мягко, хоть и непривычно. Татиана захватила с собой сборник сказок, которых еще ей читали мама с папой. Но хватило нас с Татьяной Александровной на две странички, срочно захотелось поболтать, обсудить новости — как будто за выходной не наобщались. А потом мы стали дурачиться, строить забавные рожицы, в меня прилетело подушечкой, в ответ щелкнул Белую по носу, легонько, после чего мы валялись на импровизированном лежаке, державшись за руки и мечтая вслух. Было хорошо. Если бы я знал, что жизнь после свадьбы может быть такой, то сделал бы предложение Танечке раньше. — Я тебя люблю, — признался уже на выходе из шалашика, стоя на четвереньках. — И готов это сказать сто тыщ мильёнов раз. — И я тебя люблю, — Таня, закивала, подтверждая свои слова. — Эй, а массажик? — А массажик уже в кроватке, потому что пора спать, — почувствовал себя злой домомучительницей и так же на четырех конечностях покинул Белую. — Пойдем, солнце. — Иду-иду, — в одеяле, накинутом на плечи, Танюша выбралась на свет божий и в этом же виде направилась в спальню.