Кот для Саске

Четыре месяца спустя       — Саске, что-то случилось? — за круглым окошком не понять, то ли день, то ли ночь. Колючий песок со свистом стучит в стекло, солнце кажется блёклым фонариком, утопающим в тине. Привык вроде к вывертам здешней местности, но всё равно неспокойно. Наблюдая за тем, как песок засыпает селение по самые крыши домов, чувствуешь себя так, будто тебя погребает заживо.       —Не знаю, — отвечает Учиха хмуро. В груди какое-то тянущее ощущение, словно сейчас он должен быть в совершенно другом месте, а не отсиживаться за каменными стенами резиденции Казекаге. — Беспокойно как-то.       — Ты даже темноты не боялся, когда был маленьким, — фыркает Итачи. — С чего вдруг?       — Печать жжёт, — Саске сжимает ткань формы напротив сердца в кулаке. — Мне кажется... Нет, я уверен, что с Наруто что-то случилось.       — Саске... — тонкие пальцы касаются его плеча неуверенно, чуть сжимают, чтобы после ладонь скользнула вдоль его руки, нащупывая каменный кулак.       — Всё нормально, — Саске оборачивается. Забываясь, натянуто улыбается уголком губ. Спохватывается, замечая опоясывающую голову брата повязку. И всё же... Всё же он уверен, что Итачи, даже ничего не видя, всё равно чувствует его ложь, читает его мысли этим простым братским прикосновением. — Действовать глупо и опрометчиво я не собираюсь.       — Пока не утихнет буря, — заканчивает за него Итачи. Разжимает пальцы и отступает на пару шагов назад, чтобы присесть в кресло. Неплохо ориентируется в обстановке, чтобы обходиться без посторонней помощи. Но оно и неудивительно, учитывая то, что Тень Каге пробыл в этих стенах безвылазно, словно в заточении, уже больше месяца.       Чёртовы глаза никак не хотят приживаться, и Саске это бесит. Нет, оно понятно, что брат за свою жизнь совершил много ужасных поступков. Например, вырезал свой клан и его семью. Но всё же это слишком суровое наказание, пусть Орочимару и говорит, что причина в том, что дела с шаринганом у Учиха-старшего были слишком запущенны. В общем, даже Змей сомневается, что от пересадки будет толк.       — Если не возьмёт трубку, свяжусь с Шикамару, — Саске уже раз двадцать посмотрел на свой сотовый и теперь смотрит двадцать первый. Он полностью отрезан от внешнего мира из-за бури, которая, если верить прогнозу, уймётся только к вечеру. Ещё целых грёбаных три часа.       — Будем надеяться, что после этого звонка главный стратег Конохи не останется без головы, — отсутствие чувства юмора, видать, у них семейное. Саске понимает, что брат пытается его приободрить, но оттого не легче. Потому, что каждую мышцу сводит выжимающей судорогой.       — Наруто нужно было перевезти сюда, в Суну, — Собаку но просачивается в комнату подобно песку. Впрочем, Саске и сам сейчас не в том состоянии, чтобы почувствовать джинчурики.       — Будто старейшины пошли бы на это, — Саске фыркает. Да, идея была неплоха, тем более что Орочимару всё ещё оставался в лаборатории, но всё же...       — У меня был дельный план, — бросает, словно носом его в оплошность тычет, Казекаге. Останавливается у кресла, чтобы естественным, непринуждённым жестом положить руку на плечо Итачи.       — С которым я был в корне не согласен, — Саске не отрицает, что план был дельным. Более того, он был практически безупречным: в свете последних событий спрятать джинчурики Девятихвостого здесь, в Суне, но Саске отмёл его сразу же. И Итачи с ним, в кои-то веки, безоговорочно согласился.       — Что бы там ни произошло, а я сейчас же подпишу сопроводительный свиток, — на этот раз Собаку но говорит по делу, освобождая его от необходимости идти к властителю песка на поклон. — Отправишься в Коноху сразу же, как только стихнет буря.       — На этот раз согласен, — Саске кивает головой благосклонно. Не хватало ещё, чтобы Каге помыкал им. Да он хоть сейчас, в бурю, выдвинется, вот только без свитка границы ему не миновать. По крайней мере не без боя с пограничным отрядом, а Собаку но, собака, в бурю не отпустит. Печётся о нём, возлюбленном его лучшего друга. Мамочка, бля, выискалась. Ему и брата, решившего примерить на себя роль папочки, с лихвой хватает.       Саске бросает взгляд на парочку. Никто из окружения Каге даже шутки ради не предположит, что между правителем и его Тенью могут быть неуставные отношения. А они есть. Только в его присутствии брат и его любовник позволяют себе нечто подобное тому, что он наблюдает сейчас, — прикосновения, взгляды. Пару раз он спалил парочку за нежностями и любезностями.       Учиха-младший ёжится. Не то чтобы неприятное зрелище, просто как-то неловко. Он сам никогда бы не стал демонстрировать свои чувства к Узумаки. Во всеувидение — пожалуйста, чтобы каждый, от мала до велика, знал, что добэ только его, но перед братом — нет, никогда. Всё же, сколько бы всего ни произошло между ними за эти месяцы, отчуждённость осталась и вряд ли когда-нибудь исчезнет.       Хотя в какой-то мере Саске доволен. Итачи — гад, но то, что у него теперь есть возлюбленный, хорошо. Тем более что этот возлюбленный далеко не подарок и не самая выгодная партия.       Сперва Саске кажется, что усилилась буря — настолько громко забарабанило в окошко. Но стук рваный, отчаянный, бухающий, от которого у Саске в болезненном спазме сжимается сердце, замирая в груди.       — Учиха! — возмущается Собаку но, прикрывая их с Итачи стеной из песка, когда он распахивает окошко.       — Это послание... — шепчет Саске, чувствуя, как на глаза... Блядь, реально, при виде маленькой, находящейся на грани жизни птички на его ладони наворачиваются слёзы.       — Спасибо, друг, — слегка дрожащим голосом благодарит Учиха прорвавшегося сквозь бурю чижика. Прочная леска въелась в тонкую ножку до крови, а маленький клочок бумаги столь плотно свёрнут в трубочку, что Саске, тем более дрожащими пальцами, никак не может его развернуть.       — Это от Джуго? — Саске кивает, забывая, что сейчас брат не может видеть его нервного жеста. — Что там?       — Наруто... — мямлит Саске. Наверное, стоит сказать спасибо Собаку но за то, что так удачно подсунул ему под зад кучку из песка, на которую он, нукенин, потерявший контроль над собственными ногами, плюхнулся. — Наруто рожает.       — Эй! Посторонним сюда нельзя! — будто нукенина Учиха Саске может остановить какая-то медсестричка. Тем более когда у этого нукенина кровь кипит в жилах, а его самого, за считанные часы преодолевшего расстояние от Суны до Конохи, разрывает от беспокойства и нетерпения.       — Остановитесь или я вызову патруль! — орёт дежурная ему вдогонку истошно, и Саске останавливается. На дворе ночь, в больничных коридорах никого, только лампочки через одну мигают под потолком — сущий туннель пыток, а он, в старом плаще брата, жнец Идзанами. Храбрая медсестричка. И полезная.       — В какой палате Узумаки Наруто? — спрашивает через плечо.       — Что? — дежурная смотрит на него, озадаченно моргая броско накрашенными глазами.       — Я спрашиваю, в какой палате Узумаки! — Саске приближается за долю секунды и в один шаг. Когда-то этому приёму мгновенного перемещения его пытался обучать Какаши, но даже копирующему ниндзя не удалось в идеале освоить технику буракухёру, созданную его братом.       — В четвёртой, — отвечает девушка покладисто. И дело не в гендзюцу. Просто она наконец его узнаёт, и этого достаточно, чтобы большие серые глаза заволокла пелена ужаса. Саске согласен, что сейчас он выглядит не наилучшим образом, но всё равно обидно.       — Благодарю, — быть нукенином ещё не означает быть невежей и прослыть самодуром. Тоже, между прочим, наука брата. Но это лишь формальности. Мыслями, душой и сердцем Саске уже там, в четвёртой палате, в которой, а печать не лжёт, его уже ждёт возлюбленный.       — Восемь часов, теме, — заявляет добэ ему с порога. Точнее хрипит, словно намедни от души нагорланился своих любимых похабных песенок. — Ты заставил ждать себя восемь грёбаных часов.       — Не восемь, — подмечает Учиха, прикрывая за собой дверь, — а семь часов и пятьдесят три минуты. Прости, секундомер у меня сбился во время полёта.       В палате темно. Силуэт лежащего на койке Узумаки Саске может рассмотреть только благодаря слабому лунному свету. Руки дрожат, а в голове столько мыслей, что у Саске пересыхает во рту от волнения. Учиха чувствует себя виноватым: за то, что не был рядом, за то, что нарушил обещание, и наиболее за то, что добэ снова его нужды поставил выше своих.       — Не надо, — просит Узумаки, когда он тянется, чтобы включить свет. — Не хочу, чтобы ты видел меня таким.       Внутренности словно тисками сжимает, но Саске — упрямец. Пересиливает себя, приближаясь к кровати вкрадчивыми шагами.       — Как всё прошло? — он находит в себе силы, чтобы присесть рядом и взять добэ за руку. Даже при столь скудном свете Саске видит, насколько Наруто вымотан.       Ладонь добэ сухая и горячая, голос и без того хриплый, а глаза на осунувшемся лице кажутся ввалившимся глубоко в глазницы. Лис изо всех сил пытается подлатать своего джинчурики, но даже его огромных запасов чакры оказывается недостаточно, чтобы восстановить поток замершей, словно застывшая лава, чакры Узумаки. Второй рукой Саске сжимает железную раму койки, чувствуя, как та, словно пластилин, сгибается в его кулаке.       — В общем, вышел я в магазин...       — Сам?! — возмущается Учиха. Хотя, скорее, снова злится. На себя. Был бы рядом — и посреди ночи мотался бы для Узумаки по магазинам в поисках... да хоть рамена со вкусом сливок и бананов.       — Нет, блин, с любовником, — Наруто дуется, и Саске тоже. Плохая шутка, потому что за все эти месяцы в Суне Учиха мог думать только об одном: а не объявился ли на горизонте соперник? Или соперница. Скажи он об этом добэ, и тот сразу же начал бы возмущаться, что теме ему не доверяет. Но это не недоверие. Просто, как оказалось, Учиха Саске очень ревнив и самый что ни на есть однолюб.       — Прости, — Саске касается губами раскрытой ладони Узумаки. — Просто кто-то из Така постоянно должен был быть рядом, и если они косячили…       — Ах да! — фыркает Узумаки, выдёргивая ладонь. — Меня там скрутило, прямо посреди улицы, а они ко мне со всех сторон. Твоя Така. Ты хоть представляешь, теме, какая в деревне поднялась паника?       — Знатная? — скрывая смех, Саске вопросительно тянет брови вверх.       — Сомневаюсь, что ещё какую-нибудь роженицу доставлял в госпиталь отряд АНБУ.       — Ладно, из тюрьмы я их потом вытащу, — снисходит к своим подопечным Учиха, хотя как-то не особо его радует перспектива идти на поклон к Пятой.       — Да забей, никто их не поймал, — даже в полутьме Саске замечает это насупленное выражение, по которому, оказывается, он безумно скучал. — Вокруг меня все носились, словно около умирающего даймё, хотя, честно признаться... — Наруто скребёт макушку тем самым, привычным жестом, – я и правда думал, что помру. Сам понимаешь, не та физиология.       — Прости, — Саске утыкается лбом Узумаки в грудь. Сердце у того стучит еле слышно, и Саске становится совестно. Ему отдыхать положено, набираться сил и так далее, но добэ, чёртов упрямец, всё это время ждал его — блудного мужа.       — Да ничего, — в этот раз Наруто ерошит его волосы, успокаивая. И сейчас Саске даже представить себе не может, как прожил без добэ целых три года. Видать, и злым таким был потому, что боялся. Боялся признать собственные чувства и целиком и полностью посвятить себя самому дорогому человеку. Хотя что он, недоросль, понимал в человеческих чувствах в двенадцать лет? А вот добэ, оказывается, понимал.       — Когда пришёл медик Хьюга, я отключился и уже ничего не чувствовал. Пришёл в себя уже от дикого ора. Твои, между прочим, разошлись, — улыбается Наруто в ответ на его жадно вскинутый взгляд. — Пришлось кормить и качать.       — Вот знаешь, — Наруто хмурит брови, едва ли не грозя ему пальцем у самого носа, — думал, мой шебутным будет. Ну знаешь, весь в папочку. А нет, мой — ангелок, поел и спать, а твои капризничали. Девчушка хоть только хныкала, а мальчонка, только от меня забирают, сразу орать начинает. Ну точь-в-точь как ты, теме.       — Подожди, — Учиха мотает головой, в которой за секунду все мысли перевернулись вверх тормашками. — У нас два сына и дочь?       — Ага, — кивает добэ довольно. — Я по типу чакры чувствовал, что близнецы в Учиха пошли. Правда, не близнецы это оказались, а двойня. Ба-чан, между прочим, тоже была в немом шоке. Говорит, мол, с точки зрения генетики девочки вроде как получиться не должно было.       — С точки зрения реальности и мужчина не мог забеременеть, — ворчит Саске. Да, Пятой он благодарен, но его признательность ещё не повод спускать этой вредной тётке всё с рук. Наверняка, пока он добирался до Конохи, уже успела провести над его детьми парочку исследований.       — Не-а, ба-чан сейчас не до исследований. Снимает стресс саке — это точно, — успокаивает его Узумаки, а после задаёт вопрос, который ставит опаснейшего из нукенинов в тупик. — Хочешь их увидеть? Или... потом?       — Наруто! — Саске помнит, что добэ ещё слаб, но всё равно хватает его за плечи и хорошенько встряхивает. Просто вопрос Узумаки задал таким тоном, словно аккуратно подбирается к нему из засады, боясь спугнуть. А всё потому, что дурак, который за эти часы успел навыдумывать себе невесть что.       — Конечно, я хочу их увидеть! Немедленно! Прямо сейчас! Но мне кажется неправильным идти к ним без тебя! А ты ещё слаб! И вообще, не вынуждай меня чувствовать себя ещё более виноватым! — накричавшись, Саске переводит дух. Накипело, видать, за все годы угрюмости, а сейчас и правда полегчало. Хорошо, что только добэ видел его таким — взволнованным и растерянным.       — Тогда, может, понесёшь меня, теме? — предлагает Узумаки. — На руках, как барышню.       — Тогда уж лучше на спине, — не то чтобы он, Учиха, не мог, просто Наруто — это Наруто. Да, его возлюбленный, но в то же время шиноби, национальный герой, которого он будет носить на руках, как барышню, исключительно в домашней обстановке. — Если ты себя нормально чувствуешь, конечно же.       — Бывало и хуже, — отвечает Узумаки ему беззаботно, наконец приветствуя до звёздочек перед глазами страстным поцелуем.       — Они такие мелкие... — Саске смотрит сквозь стекло, прикасаясь к нему пальцами. Не сказать, что это отцовский инстинкт, но Учиха хочется подержать их на руках. Всех троих, сейчас спящих в боксах, исписанных вязью медицинских печатей.       — Конечно, мелкие. Они же новорождённые. К тому же... — Наруто вцепляется в его руку, и Саске чувствует, насколько у добэ болит всё внутри. Не после операции и не из-за истощения, а оттого, что сейчас он ничем не может помочь, — они родились раньше срока. Ба-чан говорит, что всё будет в порядке, но...       — Всё будет в порядке, — обещает Учиха. Пора брать себя в руки и вести себя как мужчина. И поменьше беспокоить добэ, пока тот не вспомнил...       — Саске... — Узумаки отводит отросшую чёлку с его лица. Учиха отчаянно хочется отвернуться, чтобы Наруто не видел, что все его надежды и старания... — Как же так?       — В лаборатории Данзо было не так уж и много годного материала, — отвечает Учиха, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Узел в груди завязывается ещё туже, настолько больно сейчас Наруто, который чувствует себя разбитым и совершенно беспомощным. — И я подумал... Итачи практически ослеп, а у меня ещё было время, чтобы найти другой способ.       — Не поверю, что он согласился, — фыркает Узумаки горько. — Итачи-сан слишком дорожит тобой, поэтому...       — Поэтому мы сговорились с Собаку но и сделали это без его на то согласия, — Саске ухмыляется, поправляя чёлку так, чтобы она закрыла его невидящий правый глаз. — Миссия была не из лёгких, Собаку но пришлось усыпить братца, когда они... кхм. В общем, мне кажется, что Итачи до сих пор сердится, причём на Казекаге даже больше, чем на меня.       — А я не сержусь, — кажется, добэ пытается его утешить, хотя, конечно, он разочарован. Зато уважает его выбор. Иного Учиха Саске от своего возлюбленного и не ожидал. — И как, помогло?       — Ну, — Саске глубоко выдыхает, — поможет, я уверен. Глаза приживаются со скрипом, но Орочимару даёт обнадёживающие гарантии. Просто нужно время.       — Это хорошо, — Наруто опирается на него, тяжело дыша. Пожалуй, на сегодня достаточно. Узумаки стоит хорошенько отдохнуть, прежде чем...       — Саске?! — добэ вцепляется в его плечи с такой силой, будто ноги не держат его совершенно, но хватка возмущённая, злая, от которой Учиха, терпя, жмурится. — Какого хрена произошло с твоим левым глазом?!       — Не ори, детей разбудишь, — цыкает на него Учиха, запрокидывая себе на плечо.       — Эй, теме! — добэ колотит его по спине, пока Саске уверенным шагом направляется в палату. — Ты чёртов засранец! Почему сразу не сказал?!       — Думаешь, мне стоило светить этим на всю Коноху? — сбросив Узумаки на койку, Саске нависает над пыхтящим добэ. Вот ведь заноза: никогда ничего не делает так, как планирует Учиха Саске.       — Нет, конечно, — Узумаки снова задирает ему чёлку, прижимая ладонь ко лбу, — но блядь, это же жутко, теме!       — Я пошёл на это, когда понял, что у меня нет больше времени, — Саске обнимает Наруто крепко, шепча ему на ухо. — Сами по себе глаза Итачи были уже ни на что не годны, поэтому Орочимару предложил попробовать пересадить хотя бы роговицу, — Учиха смеётся, тихо и сухо, немного отчаянно. Да уж, похоже, карма у него такая — прибавлять добэ проблем. — Даже Орочимару был в ахуе, когда, сняв повязку, увидел риннеган.       — Забей, теме, — Узумаки переворачивает их на бок. На узкой койке вдвоём они иначе просто не помещаются. И, не разжимая объятий, утыкается лбом ему в грудь. — Я слишком устал за сегодня, так что это дерьмо мы разгребём как-нибудь позже.       — Согласен, — кивает Учиха, впервые за последние сутки не чувствуя боли в груди. Столь сильную связь язык не поворачивается назвать просто любовью. Саске кажется, что если бы он верил во всю эту чепуху с реинкарнацией чакры, то точно решил бы, что и в прошлых, и во всех последующих жизнях им с Узумаки суждено быть вместе.       — Когда решим более насущную проблему.       — Это какую? — внутри что-то ёкает. Не может же быть так, что он где-то зазевался и старейшины опять начали третировать национального героя.       — Как назвать наших детей, — Узумаки приподнимает голову, смотря на него с явным ехидством. — Жду твоих предложений, теме. Спокойной ночи.       — Спокойной... — бормочет Учиха, зная, что для него, гения, она спокойной не будет. Будто рядом с Наруто ему привыкать.       — Иду! — Наруто вытирает руки кухонным полотенцем и спешит к двери. На этот раз гости званые, но торопливые. Суфле ещё не готово, и бросать его на «авось само приготовится» очень нежелательно.       — Проходите, быстрее. Проходите, — вместо приветствия торопит парочку Узумаки, помахивая всё тем же полотенцем. — Теме, проводи гостей!       — Будто мне сейчас заняться нечем, добэ! — возмущается Учиха откуда-то. — А гости не важной породы! Сами дорогу найдут!       — Бака! — возмущается Узумаки, а после поворачивается к гостям. — Уж простите, но дети сегодня на Саске, так что...       — Порядка в доме нет, — констатирует Собаку но. Похоже, даже длительная миссия Учиха в Суне не примирила этих двоих, но, к слову, оно и к лучшему. По крайней мере, один человек всегда будет на его стороне.       — Порядок есть, — возражает Узумаки дельно, — но своеобразный. С тремя детьми, уж поверь, трудно поддерживать чистоплотность.       — Да, наверное, — может, Наруто только кажется, но Гаара как-то враз сникает. Будто его что-то гложет. Отводит взгляд демонстративно, словно ограждается от человека, дороже которого, а Наруто в этом уверен, для демона песка нет.       — В общем, проходите, — Наруто тоже неловко. Такое чувство, будто он несправедливо счастлив в то время, когда его друзьям приходится разгребать дерьмище огромного мира шиноби. — У меня там суфле...       Наруто сбегает. Усердно заглядывает в духовку с разных сторон, вроде как бдя суфле, а у самого мысли в другой комнате. Погряз в делах домашних, завертелся между пелёнок-распашонок и бутылочками со смесью, закопался в свитках, потеряв связь с реальностью. Почти год прошёл, а он всё ещё никак не решится...       Выключив духовку, Узумаки плюхается на стул и переводит дух. Теме вон по миссиям мотается, а он... Нет, Саске не против, чтобы он тоже брал миссии, да и опытную няньку найти сейчас не проблема, просто... Просто Наруто это кажется неправильным — что дети будут расти под чужим присмотром и впитывать чужую науку. Он, не знавший, что такое настоящая семья, отчаянно желает, чтобы их с Саске дети почувствовали на себе всю силу их отцовской любви и никогда не ступили на ложный путь шиноби.       — Ты параноик, Узумаки, — Наруто хлопает ладонями по щекам, приводя себя в чувство, — чурбан и трус.       Слегка приободрившись — ну не принимать же столь важных гостей с кислой миной на лице, — Узумаки снимает передник и идёт в гостиную. В которой, к слову, слишком тихо.       — Мило, — прислонившись плечом к стене, констатирует Узумаки. Теме на его саркастическое замечание никак не реагирует. Занят слишком, буравя взглядом брата.       — Саске не согласен, что он похож на меня, — Итачи поддерживает ребёнка под мышками, помогая ему держаться, стоя на мягком диване.       — Потому что не похож, — гнёт свою линию теме, подтаскивая за резинку штанишек мелкую, активно ползающую вокруг него дочурку. — Сато пошёл в дедушку.       — Это какого? — фыркает Собаку но, лепя из песка фигурки перед носом светловолосого малыша. — Не Мадару часом?       — В дедушку по маминой линии, — отвечает теме с нажимом.       Наруто вздыхает: да, Саске никогда не признает этого, но самый младший, Сато, действительно чем-то похож на Итачи. Даже у мелкого, у него слишком пытливый и серьёзный взгляд. А первое произнесённое им слово было «дзюцу». Как знать, что этим хотел сказать мелкий, но они с теме надеются, что это была не попытка сложить печать.       — Если Сато и взял что-то от тебя, аники, то только пакостный характер, — Учиха складывает руки на груди и, прикрыв глаза, ухмыляется. — Сидит себе молча, играет, усыпляет бдительность послушностью, а стоит только задремать — проснёшься весь изрисованный какашками.       — Точно, вылитый я, — поддакивает Итачи, усаживая ребёнка себе на колени. — А Сарада пошла в тебя, да, отото? — оказывается, Итачи безумно красит улыбка, даже если она больше похожа на усмешку. — Вон как грозно на меня зыркает из-за твоей спины.       Малышка Сарада дядюшку и правда восприняла без энтузиазма. Хотя Наруто и не спорит, что девчушка — вылитый теме. Внешне тоже, конечно, сходство очень заметно, но всё же больше по характеру. Сарада недоверчива, не позволяет брать себя на руки никому, кроме родителей. Даже от него, папочки, бывает, отворачивается и слушается только отца. А ещё она, кажется, ревнует к Сато. По крайней мере, каждый раз, когда они с Саске хвалят младшего сынишку за что-то, Сарада тут же пытается переключить внимание родителей на себя.       — Обменялись любезностями и хватит, — Наруто подхватывает близнецов на руки и плюхается рядом с Гаарой, усаживая детей себе на колени. Боруто подползает к нему сам и пытается обнять своими маленьким ручками. Наруто счастлив и даже не обижается, когда малышня зовёт его «ма!», а теме — любимой мамочкой или вредной мамашей. В конце концов, быть национальным героем хорошо, но быть родителем — это действительно геройский подвиг.       — У нас сегодня семейный праздник, так что попрошу вас, товарищи Учиха, воздержаться от клацанья зубами и расплёвывания яда в сторону друг друга. К тому же, — Наруто ухмыляется хитро, одаривая Учиха вежливой, не предвещающей ничего хорошо улыбкой, — то, что я родил, ещё не означает, что я растерял технику «беременный джинчурики».       — Ку...би! — малыш Боруто тянет ручки вверх. Наруто треплет по волосам сынишку, которому очень нравится играть с мелким ментальным лисёнком. Правда, только что за его спиной скалилась явно не мелочь, и хорошо, что малышня пока не понимает, насколько мамочка может быть опасна в таком состоянии.       А вот близняшки Кураму не жалуют. Наруто качает на коленях начавшую хныкать парочку. С лисёнком они не играют, и Наруто даже иногда кажется, что смотрят на мелкого Кураму так, словно пытаются его загипнотизировать. Вот поэтому он и не берёт длительных миссий. Боится, что наступит момент, когда их с Саске дети, совершенно разные по характеру, разойдутся каждый своей дорогой. Не боялся бы, если бы не знал, что судьба — это колесо.       — Наруто, — Собаку но пододвигается к нему близко и тоном заговорщика шепчет на ухо, — расскажи, как тебе удалось... — Наруто кажется, что друг смущён, иначе отчего на его бледных щеках проступает румянец. — Как тебе удалось забеременеть?       — Ну... — Узумаки бросает взгляд на Итачи. Тот кажется безучастным и думает, что Наруто не замечает их с теме гляделок. Что-то темнят братья. Наруто это давно чувствует, так что поделом будет бака-нии, если он поделится с другом маленьким секретом. — В общем, напиваешься до состояния «ещё творю, но уже не понимаю что».       — Плохо, — хмурится Собаку но. — Алкоголь ослабляет мой контроль над Однохвостым.       — И хорошо, — подбадривает друга Наруто, хлопая его по плечу, — потому что потом тебе нужно будет применить хенге и превратиться в кота. Точнее, кошку.       — Кошку? — Собаку но выглядит озадаченным, чем вызывает у него улыбку. Да уж, вряд ли ещё кому-то, кроме него, могла прийти в голову столь дурацкая мысль.       — Да, именно в кошку, хотя... — Наруто задумывается, замечая, что братцы-смутьяны куда-то намылились. — Может, покатит и другое животное, но кошка — вариант проверенный. Главное, чтобы после обратного превращения остались ушки, хвост и...       Саске сочувственно похлопывает брата по плечу.       — Лучше бы у него и правда кошка получилась, а не, скажем, тушканчик.       — Я говорил ему, что это глупая идея, — Итачи рассматривает их сад, который Саске, честное нукенинское, пытался привести в порядок. Ну, не всё под силу гениям. — Ребёнка может выносить любая женщина.       — Но он не будет твоим, — дверь за собой Саске прикрывает плотно. Окунается в скользящие, вязкие ощущения — нет, в радиусе нескольких десятков метров их никто не подслушивает, в том числе и бдительный Девятихвостый. — Вашим.       — Из меня никудышный отец.       — Я тоже так думал, — на резкую реплику Саске отвечает спокойно. Мысль о том, что хоть чему-то он может поучить безупречного брата, льстит его самолюбию, — но родительская ответственность действительно меняет.       — Саске... — Итачи оборачивается, и он замечает на миг отразившееся на лице брата сожаление.       Саске вымучено выдыхает. Каждый раз, когда нии-сан видит его слепой глаз, брат чувствует вину. Саске его не винит, потому что сам сделал этот выбор, к тому же человеческое зрение теперь ему кажется ограниченным. Сейчас Саске не нужны оба глаза, чтобы видеть мир шиноби. И ещё семь параллельных миров.       — Значит, старейшины на время оставили вас в покое?       — Пришлось соврать им, что я получил риннеган, убив своего дорогого братца, — фыркает Саске, складывая руки на груди. — Теперь они думают, как это использовать.       — Твой риннеган?       — Твою смерть, — Саске отталкивается от стены, хмурясь. — Какаши был уверен, что ты ещё жив, и по приказу Пятой искал тебя.       — Думаешь, он прекратил поиски после твоего геройского заявления? — Итачи ухмыляется так, словно только что услышал полную красок историю из уст маленького ребёнка.       — Думаю, что ему сейчас не до этого, — Саске старательно игнорирует издёвку. Всё равно, как бы он ни злился и ни возмущался, нии-сана и его пакостный характер не перекроешь. — Сенджу собирается объявить его Шестым Хокаге, и старейшины вроде как поддерживают её решение.       — В таком случае...       — Мы можем ещё подождать, — Саске смотрит на брата с просьбой и даже некоторым отчаянием. Быстро берёт себя в руки, переходя на привычный, скупой тон, — до тех пор, пока этот пост не займёт Наруто.       — И пока твои дети не подрастут, — и снова Итачи не читает мысли. Просто слишком хорошо знает, тыкая носом в слабые места.       — Орочимару подлатал твой шаринган, — бросает Саске грубо, — так что ты вполне в состоянии поддерживать гендюцу ещё несколько лет.       — Вот, значит, какова цена, — Итачи снова улыбается. — За то, что глаза достались мне.       — Во-первых, они тебе были нужнее, — Саске повторяет это уже в сотый раз, признавая, что Цукиёми брата куда мощнее его. Во много раз мощнее, раз уже шесть лет, пять из которых Итачи был почти слеп, он смог удерживать шестерых хвостатых зверей в плену техники своих глаз.       — А во-вторых, Орочимару нужно время, чтобы убедиться, что тела новых джинчурики, которых нашла Така, совместимы с биджу. Не хотелось бы, знаешь ли, провалить на такой мелочи столь грандиозный план.       — Знаю, — Итачи соглашается, кивая снисходительно, — и полностью согласен с тем, что ещё не время. Мир ещё не готов. Однако когда-то Наруто придётся рассказать. Скажи, Саске, — в этот раз его имя из уст брата звучит как-то странно, по-отечески мягко, — ты уверен в Наруто? В том, что он поймёт?       — Как-то Наруто сказал мне, что было бы неплохо, если бы мы жили в мире без чакры, шиноби, хвостатых и прочего. В мире обычных людей с рутинными проблемами, — Итачи подманивает его, как в детстве, и Саске невольно делает шаг вперёд. Столь знакомым жестом брат касается его лба своим, обнимая за плечи. — Поэтому да, в Наруто я уверен.