Кот для Саске

      Входная дверь хряпает так, что дребезжат стёкла. Наруто невозмутимо откладывает свитки на стол. Пятая вроде как нормальная баба, и глава деревни из неё получился толковый, вот только невдомёк Наруто, отчего Коноха до сих пор словно отрезанная. Деревням никогда не достичь понимания, если они не выйдут за рамки политики и дипломатии. А как же обмен культурным достоянием и отраслевыми достижениями?       В прихожей матерятся, причём громко и со вкусом. Наруто вздыхает: понятно, что ни одна деревня не осмелится на такой шаг. Для Каге принятие подобного решения равнозначно брошенным на стол картам в самый разгар игры.       — Ты представляешь, — Саске очень зол. Врывается в гостиную, сразу же начиная мерить её широкими шагами, — они отправляют меня на миссию! Миссию в Суне, — Учиха трясёт у него перед носом папкой, из которой на пол сыплются какие-то бумаги, — которая займёт полгода! Уроды!       — Знаю, успокойся, — отвечает Наруто примирительно, успевая ухватить Учиха за руку до того, как он снова сорвётся на нервный марш по комнате.       — Откуда, позволь спросить? — Саске прищуривается. Нервозность как рукой сняло. Зато вместо раздражения во взгляде Учиха подозрительность. Наруто ёжится. Вроде и готовился к нелёгкому разговору, а всё равно в горле пересохло. Остаётся надеяться, что Саске поймёт и простит.       — Вообще-то, это я попросил Гаару убедить Пятую, что ты крайне нужен в Суне. Вижу, у него получилось.       — Избавиться от меня удумал, усуратонкачи? — Саске грозен. Нависает над ним словно туча. И кажется Наруто, что Учиха не столько зол, сколько... Да, это определённо ревность. Иногда непреложное ощущение не спутать ни с чем.       — Не избавиться, а помочь, — Наруто неприятно. Он выскальзывает из-под Учиха, становится напротив и хмурит брови, пытаясь придать своему виду важность. Вот она, тренировка на будущее, ведь Хокаге приходится и не на таких упрямцев находить управу.       — Лаборатория Данзо на территории Песка, так почему бы не воспользоваться шансом? Гаара в курсе, так что...       — Так вот о чём вы шептались, — цедит Учиха снова зло. — Я-то думал, вы там чаи завариваете, а вы, значит, судьбу мою за моей же спиной решали?       — Не только твою, но и Итачи тоже, — заводится Наруто. Предполагал, что Саске будет не в восторге, но даже не думал, что тот будет настолько зол. Он вообще никогда не видел Саске злым, отчего в душу закрадываются тревожные подозрения. — Ему ведь тоже нужна операция. Или тебе всё равно?       — Мне не всё равно! — в тёмных глазах распускается цветок мангекьё, и Наруто отступает на шаг назад. Ему больно. Так больно, что сердце в груди ходуном ходит, а дыхания не хватает даже на шёпот. Неужели Саске сейчас так же? — Но у меня были свои планы, которые ты своим вмешательством нарушил!       — Не нарушил бы, если бы ты мне о них рассказал! — возмущается Узумаки. Слова Саске задели его. Сильно. В конце концов, до каких пор между ними могут быть секреты? — Или я узнал бы о них тогда, когда на тебя, нукенина, пришла бы оперативка из штаба?       — Что? — удивление и раздражение превращают лицо в Саске в гримасу, от которой Наруто становится тошно. Честно говоря, именно в этот момент он совершенно не против, чтобы Учиха сгинул с его глаз долой хоть на целый год.       — А то, что лучше я сам выдворю тебя из дома на поиски панацеи для твоих драгоценных глаз, чем через пару месяцев ты сбежишь от меня со своей Така, — высказывает Узумаки наболевшее. Пусть он принял предложение Саске сформировать подспорье для его будущего правления из Така, но это не означает, что Наруто смирился с замкнутостью теме. В семье так не принято. По крайней мере, не в семье Узумаки. — Что, скажешь, не думал о таком, бака?       — Знаешь, Наруто, — Саске хочет что-то сказать. Что-то едкое, злое и обидное. Пальцы плотно сжаты в каменные кулаки, Учиха весь напряжён, словно струна, а губу закусил столь сильно, что на ней выступила капелька крови. На какой-то миг Наруто становится страшно. А не перегнул ли он палку? — иногда я очень жалею, что ты не женщина.       На этом Саске уходит. Собирает рассыпавшиеся бумаги и просто запирается в своём кабинете. Наруто чувствует себя так, словно его обгадили с головы до ног. А ещё ему больно. Так больно, что Узумаки плюхается на диван и тяжело дышит.       — Дурак, — ставит себе диагноз Узумаки, чувствуя, как по левой стороне груди расползается мерзкий холод.       — Вот чёрт! — Саске бросает бумаги на стол. Все мысли заняты только Наруто, оттого он совершенно не может понять, что сейчас происходит в Суне и какого ляда ему там делать. По словам Узумаки понятно: исследовать лабораторию Данзо и не упустить шанс восстановить зрение, цель же самой миссии туманна. Похоже, его отправляют в Песок в качестве шпиона. Пятая не доверяет Казекаге, очевидно подозревая его в сговоре с малым альянсом.       — Дурак ты, добэ, — сетует Учиха на возлюбленного, который после воистину самой крупной их ссоры куда-то смылся. Ну и пусть, раз добэ нужно остыть, но оттого Саске не чувствует себя менее паршиво. Глупо сорвался, но Узумаки действительно виноват. Мог бы сперва хоть посоветоваться с ним, а уже после принимать решения. Или как минимум подумать о его чувствах.       Но самое обидное, что Наруто несомненно прав: он собирался покинуть деревню. Ненадолго, чтобы убедиться, что шансы на лечение действительно есть, и не раньше, чем сам Узумаки и их дети были бы в полной безопасности. А ради этой самой безопасности Саске готов идти на любые жертвы и вершить злодеяния.       Сперва в дверь тихонько стучат. Хотя, скорее, скребутся, причём с такой осторожностью, что Учиха приходится напрячь слух, чтобы понять, что у него нет галлюцинаций. Ну да, какие тут галлюцинации, если добэ вернулся примерно полчаса назад.       — Можно, Саске-сама? — у Саске отвисает челюсть, а больные глаза вдруг начинают видеть слишком отчётливо. Что уж говорить о даре речи, которого он напрочь лишился от увиденного. Видать, правду говорят, что в организме человека всё взаимосвязано.       — Вы так долго работаете. Устали, наверное. Вот, — на стол перед ним ставят поднос с чаем и бутербродами, — подумала, что вам не мешает перекусить.       — Наруто!.. — цедит Саске. Только сейчас замечает, что уже не сидит в кресле, а стоит, вытянувшись в струну. И у него стоит, причём крепко и уверенно.       Наруто невинно хлопает глазками. Точнее, Наруко, потому что добэ явился к нему под своим секси-хенге. Да, к хенге Учиха привык, но на кой чёрт, спрашивается, Узумаки вырядился в костюм горничной?       — Как это понимать? — Саске переводит дух. Нужно отметить, что добэ костюм очень даже идёт. Завышенная талия и пышная юбка скрывают живот, да и кружевные чулки неплохо смотрятся на стройных ножках.       Учиха хмурится до боли в висках. Нет, нужно взять себя в руки и даже не думать о том, что, заявись к нему в таком виде та же Карин, вылетела бы из кабинета, как пробка. Похоже, извращенцем он становится, только когда рядом Узумаки.       — Ну ты же сам сказал, что был бы я женщиной, и всё было бы проще, — пожимает плечами Узумаки. И хвостики у фем-Наруто забавные. Учиха так и подмывает дёрнуть за один из них, украшенный большим белым бантом.       — Ты всё неправильно понял, — чеканит Учиха, понимая, насколько глупо звучит эта фраза. — В смысле, я сказал это в сердцах, имея в виду, что обычная домохозяйка никогда бы не вывела меня на чистую воду. Я просто рассердился, — вздыхает Саске устало, — вот и всё.       — Значит, вот такую семью ты хочешь, Саске? — спрашивает Узумаки, за серьёзным тоном пряча браваду. Учиха отчётливо осязает обиду и разочарование. — Для галочки? Чтобы не мешалась в твои гениальные планы?       — Только не перекручивай мои слова, добэ, — грозит Саске. Пожалуй, стоит извиниться, тем более что Учиха и правда, не той самой галочки ради, чувствует вину.       — И вообще, я рассердился не на тебя, а на себя. Потому что... — Саске зябко ведёт плечами. Дожил, называется: признает собственные слабости. — Потому что твой план оказался куда действенней моего, пусть в нем и есть огромный минус. Тот, что мне придётся оставить тебя одного.       — Так ты не злишься? — осторожно уточняет Наруто.       — Нет, — Саске улыбается. От сердца отлегло. Реально такое чувство, будто с груди сняли целый утёс. И конечно же, это не только его собственное ощущение. — Просто беспокоюсь. А вдруг, пока меня не будет, с тобой что-нибудь случится или же... — диво ли, но на его аристократически-бледных щеках проступает смущённый румянец, — когда вернусь, меня встретит лишь пустой дом.       — О! — хенге мигом развеивается. Наруто выглядит таким озадаченным, что бледнеет прямо на глазах. Саске даже страшно становится, и он уже готов подхватить Узумаки на руки, когда тот неожиданно делает шаг назад.       — Всё-таки я виноват, — делает непостижимый для Учиха вывод добэ. — Если ты всё ещё во мне сомневаешься, значит, я прилагаю недостаточно усилий, чтобы убедить тебя в своих чувствах.       — Всё не так! — Саске возражает с неприсущим ему рвением. — Уж скорее это я не самая достойная партия для будущего Хокаге! Какой от меня толк, если я всё же ослепну?! Жить у тебя на иждивении, добэ?! Уж прости, но я не собираюсь обременять любимого человека своим бесполезным существованием!       Молчат оба. Саске думает о том, что вместе со зрением он теряет и рассудительность, и рассудок. Столь тщательно скрываемый им страх превратиться в обузу в конце концов раскрыт, как карты неудачливого игрока, и слов назад уже не возьмёшь. А Цукиёми на усуратонкачи не подействует. Но даже если бы и подействовало, Саске понимает, что ни за что в жизни не опустился бы до подобного.       — Мы действительно идеально подходим друг другу, теме, — первым нарушает тишину Узумаки. — Оба — дебилы. Вместо того чтобы просто быть вместе, выдумываем причины, чтобы не быть. А ещё, — Наруто улыбается как-то странно, — я рад, что ты наконец-то признался мне в своих чувствах, теме.       — Можешь не благодарить, — фыркает Саске. Да уж, облажался. Но перед Наруто можно, потому что добэ никому не расскажет, что его угрюмый муженёк-нукенин тоже может психануть и наломать дров. Имидж, как говорят.       — И кстати, — Учиха окидывает добэ взмахом руки. К слову, на Наруто обычном костюмчик горничной тоже сидит весьма и весьма неплохо, — почему горничная?       — Когда мы поссорились, я пошёл к Гааре, — Узумаки присаживается на край стола и, припоминая вроде что-то очень и очень древнее, прикладывает указательный палец к губам. Саске сглатывает: а у чулок, оказывается, и подвязки есть, и Учиха пока остаётся только догадываться, к чему именно они крепятся. — Он мне кое-что рассказал, и я подумал, раз вы братья, то и вкусы у вас могут быть схожи.       — Чего? — психика у Саске явно давно не детская и вполне себе окрепшая, но сейчас Узумаки говорит нечто такое, от чего у него моментально вскипает мозг и вспыхивает лицо.       — Говорю, что это похоже на психологическую травму, — Наруто с умным видом складывает руки на груди. — В смысле, не может же быть простым совпадением то, что вы, братья, влюбились, во-первых, в мужчин, во-вторых, в джинчурики.       Саске верить в услышанное отказывается. Ладно он: видать, судьба у него такая — быть навечно связанным с усуратонкачи, но Итачи... Он же нукенин, который вырезал весь свой клан и, помимо прочего, убил сотни людей, и вдруг воспылал возвышенным чувством к обычному человеческому созданию.       Да уж, Собаку но назвать обычным вряд ли повернётся язык, но всё же слабо верится, что Итачи совершил ошибку, у которой могут быть самые непредсказуемые последствия. Даже если у него и возникли какие-то чувства к демону пустыни... Саске по собственному опыту знает, что Учиха Итачи плевать на все эти узы и ценности. Или же просто он недостаточно хорошо знает этого человека? Что ж, один-один, дорогой нии-сан.       — Конечно, совпадение, — хмуро бормочет Учиха, — которое совершенно не объясняет, зачем ты так вырядился.       — Как зачем? — Узумаки возмущённо спрыгивает со стола. — Я же объясняю, что Гаара и Итачи признались друг другу в чувствах, а когда закрепляли их вполне естественным для взрослых людей способом, оказалось...       — Даже слышать ничего не хочу, — перебивает он Узумаки. Любопытно, конечно, узнать нечто эдакое, компрометирующее его идеального во всём нии-сана, но Саске благоразумно решает, что здравый рассудок ему нужнее.       — И костюмчик этот, — гнёт свою линию Учиха, — ты купил явно не на вещевом рынке.       — Вообще-то, мне его одолжили, — Узумаки смущается. Оказывается, у Саске весьма и весьма богатая фантазия, тем более когда её предмет находится на расстоянии вытянутой руки.       — И кто, позволь спросить? — любопытствует Учиха обманчиво-льстивым тоном.       — Не скажу, — дуется Узумаки. — Этому шиноби, знаешь ли, руки ещё пригодятся.       — Ясно, — в принципе, Саске знает только одного человека, который настолько озабочен, что в его гардеробе можно отыскать нечто подобное. Вот о таких, как Акаши, и говорят: «Пидор». Правда, нынче модно употреблять термин «травести».       — В общем, я пошёл, — Узумаки пятится к двери. Чувствует, видать, балагур, что он, нукенин, на пределе. К тому же Саске до сих пор так и не извинился, а наилучший способ продемонстрировать всю искренность своего сожаления он знает только один. Как выразился Узумаки, вполне естественный для взрослых людей.       — Теме... — шипит Наруто, отдёргивая его руки, которыми Саске пытается разгрести несколько слоев пышного подола. Всё же интересно, к чему крепятся эти подвязки.       — Не вертись, — приказывает Учиха. Ему как раз удалось скрутить добэ и прижать его к столу. Аккуратно, но достаточно для того, чтобы... Комок слов, которым он едва ли не задохнулся, бухнул вниз, прямо в яйца, подбросив член в стойку очень и очень смирно.       — Что, скажешь, не семейное? — поглядывая на него сквозь пряди выбившихся из хвоста волос, спрашивает Узумаки ехидно. Уже и не вырывается, зараза, устраиваясь на его рабочем столе с явным удобством.       — Определённо нет... — отвечает Учиха не так уж и уверенно. Просто он слегка занят изучением занимательной конструкции, начинающейся на груди Узумаки и каким-то образом перетекающей в чулки.       — Итачи от рождения был извращенцем, а меня таким сделал ты, добэ, — шепчет Учиха в перерыве между крепкими, жёсткими, сминающими поцелуями. Не совсем честно, но спорить с теме Наруто сейчас совершенно не хочется.       — Узумаки, проводишь меня до ворот? — Саске уже собран: оделся в форму джонина, перебрал сложенные в сумку вещи, опустошил эту самую сумку наполовину. Добэ явно перестарался. Да, миссия у него длительная, месяцев на шесть — хотя Саске плевать на сроки, потому что он обязан быть рядом с Наруто, когда...       В общем, добэ едва ли не полхозяйства ему в дорогу сложил. Саске, конечно, приятна столь щепетильная забота, но в пути он предпочитает мобильность. Защищать Казекаге — обязанность его Тени, так что о собственной Саске придётся заботиться самому.       — Что?! — возмущается Наруто, выглядывая в коридор. — А раньше не мог сказать?!       — В чём проблема? — Учиха нетерпеливо ведёт плечом. Время поджимает, и, если добэ не поторопится, у Итачи появится повод его подъебнуть. Подобной роскоши нии-сану Учиха-младший позволить не может.       — Я не готов, — заявляет Узумаки категорично. — Ладно хенге, это дело пяти секунд, но мне ещё нужно переодеться и сделать макияж.       — Дурак, — фыркает Саске, привлекая добэ к себе. — Проводи меня так, без хенге и макияжа.       — Несмешная шутка, теме, — дуется Узумаки, уворачиваясь от его поцелуя.       — А я и не шучу.       Выражение лица добэ меняется моментально. Из хмурого на удивлённое. Саске улыбается. Надо же, оказывается, и у него неплохо получается загонять усуратонкачи в тупик.       — Ну конечно, кто бы сомневался, — ворчит Узумаки. — Учиха Саске не может покинуть деревню, не устроив феерии. Вот только ты, теме, съебёшься из Конохи на полгода, а дерьмо разгребать придётся мне.       — Я не заставляю, — отвечает Саске спокойно. — Если ты не готов, я пошёл. Негоже, сам понимаешь, заставлять Казекаге ждать.       — Подожди! — Наруто цепляется за его руку, останавливая у двери. Дышит глубоко и медленно, опустив голову. Думает столь усердно, что Саске чувствует его дрожь. Да, нелёгкое решение. Саске самому оно далось только после тщательно анализа...       Врёт. Сам себе врёт. Не было никакого анализа, расчёта и уж тем более гениального плана. Саске просто хочет, чтобы все знали, что Наруто его. И чтобы боялись. Така, конечно, присмотрит за добэ, но и у него самого есть обязанности, которые просто немыслимо перекладывать на других. И самая главная — защитить свою семью. Собственно, ради этого он и согласился на миссию. Ради этого и составил завещание, которое Карин поклялась в случае... В общем, вернуть ему по возвращении.       — Пойдём, теме, — Узумаки шмыгает носом. — Произведём фурор.       — Только от меня ни на шаг, — предупреждает Учиха, беря добэ за руку. Ни он, ни Узумаки не из пугливых, но им предстоит, пожалуй, самое сложное испытание — объявить на весь мир, что он может пойти на хер.       — Смотрят, гады, — шепчет ему Узумаки на ухо. Саске кивает. Выражение лица у него невозмутимое, каменное, надменное. Проще говоря, коноховцы разумно обходят их стороной.       — Знаешь, теме, до этого момента мне казалось, что я люблю эту деревню и её жителей, а сейчас... — Наруто со свистом переводит дух. — Убил бы всех нахрен.       Саске сжимает ладонь добэ в своей ещё крепче. Круглые, словно тарелки, глаза, отвисшие до груди челюсти, свёрнутые шеи, вскрики, покашливания, обмороки — гордыне Учиха Саске это льстит.       — Ты в порядке? — спрашивает, повернувшись к Наруто. Саске знает, что только что его лицо преобразилось. На этот раз не очередная маска, а искреннее выражение, с тёплым, любящим взглядом. Да уж, несладко придётся Узумаки, против которого секунду назад ополчилась почти вся незамужняя часть женского населения Конохи.       — Не особо, — Наруто зябко ведёт плечами. — Вот сейчас мне, как истеричке, хочется вцепиться в тебя и потребовать не бросать меня, беременного, на произвол судьбы.       — И мне это льстит, — улыбается Саске, ероша блондинистые волосы. — Приятно, знаешь ли, услышать нечто подобное от национального героя.       — Придурок, — Наруто дуется, но не со зла. Судя по лёгкому румянцу на щеках, ему тоже льстит. То, что он, нукенин Учиха Саске, столь искренний и открытый только с ним.       — И почём билеты? — честно говоря, Саске думал, что этот джонин, как и остальные, просто пройдёт мимо. Нара — друг Наруто, а ещё главный стратег Листа. По крайней мере, был бы он на месте Нара, не стал бы давать повода для кривотолков.       — В смысле? — выражение его лица снова становится бесстрастным.       — Так представление, что вы устроили, бесплатное? — и Саске не чудится, что джонин улыбается. По крайней мере, насмешка читается в его прищуренном взгляде.       — А ты, значит, в ротозеи записался? — зло язвит Учиха, возвращая Нара им же брошенную монету.       — Как раз напротив, — Нара невозмутим и совершенно не кажется уязвлённым. — Именно сейчас выполняю миссию.       — Бдишь порядок?       — Собираюсь проводить Наруто домой после того, как ты оставишь его у ворот Конохи.       Атмосфера между ними накаляется. Саске знает, что Нара женат и, может, жену свою не любит, но уважает. К тому же Нара натуральней всех натуралов. Либо просто хорошо всё это время притворялся.       — Перестаньте, — Наруто дёргает его за рукав куртки. — Ведёте себя как драчливые петухи.       — Я Учиха за его сквернословный язык не тянул, — всё-таки Нара его недолюбливает, но, похоже, смирился. Что ж, если такой ценой он в лице Нара Шикамару обретёт няньку для своего беременного джинчурики...       — Ещё минута, и опоздали бы, — ставит их перед фактом Собаку но, стоило им только показаться у ворот.       — Прошу прощения, Казекаге-сама, — Нара отвешивает властителю песка важный поклон. Тот в ответ смотрит на гения Конохи как на полного идиота. Саске кажется, что в этом взгляде есть нечто личное, слегка возмущённое и самую каплю обиженное. Не совсем похоже на бесчеловечного демона песка, но всё же...       Саске вот тоже смотрит на Собаку но и Тень за его плечом. Только сейчас он понимает мотивы старейшин. Итачи и Гаара кажутся настолько разными, что поверить в то, что они вместе никакой пакости ради, очень сложно. Наверняка так думают и о них с Наруто. О нём. Потому что Узумаки все до сих пор считают наивным дурачком, которого и бросать на баррикады не нужно. Сам бросится, если это ради Конохи. И Саске это бесит.       — А ты здесь каким боком, Нара Шикамару? — спрашивает Собаку но с явным недовольством.       — Назначен Хокаге вашим связным в Конохе, — отвечает тот с такой лёгкостью, будто никто из присутствующих не знает, какой это геморрой, тем более для такого лентяя, как Нара.       — Не самое разумное решение, — подмечает Казекаге, и выражение его лица тут же сменяется на скучающее. А вот взгляд, направленный на него, острый, словно Собаку но пытается просверлить в его черепе дырку и выволочь наружу все его мысли. — Нам пора выдвигаться.       — Наруто, — Узумаки кажется смущённым, когда он обнимает его и целует в губы. Саске, может, тоже смутился бы: всё-таки число зевак вокруг отнюдь не уменьшилось, но в их числе есть парочка, перед которой Саске хочется выпендриться, явив себя ответственным мужиком и заботливым главой семьи, — обещай, что, пока меня не будет, ты не натворишь глупостей.       — Конечно, натворю, — отшучивается Узумаки. Привычно тянется рукой, чтобы почесать макушку, но после вцепляется в его жилет, притягивая к себе, — но ты узнаешь о них первым, потому что я буду писать тебе каждый день, теме. И только попробуй не ответить хоть на одно послание, — угрожает добэ, и Саске с лёгкостью даёт ему такое обещание.       — Позаботьтесь о теме! — орёт им вдогонку Узумаки, активно размахивая руками. У Саске на губах до сих пор горит смачный поцелуй добэ на прощание, а ладонь всё ещё хранит ощущение прикосновения к тугому животу, внутри которого бьются три маленьких сердечка. — Иначе рожать я приеду к вам!       — Да не вопрос, — Собаку но коротко машет в ответ, а Саске не оборачивается. Нет, ни фига. Не приедет добэ в Суну и не станет разбираться с их с братом проблемами. Он, Учиха Саске, приложит все усилия, чтобы при следующей встрече видеть Наруто отчётливо и ясно, чтобы защитить свою семью и чтобы быть рядом, когда родятся их дети.       Тень едва ощутимо касается его плеча. Саске выбрасывает из головы хмурые мысли. Он не собирается выдавать тайну брата, но и подпускать к себе... Взгляд Итачи слегка затуманен — видать, хреновы дела с шаринганом аники, — зато в нём столько тепла и невысказанной поддержки, что Саске становится неловко. Будто это он предатель, а не бака-нии-сан.       — Даже не скажешь ничего? — спрашивает едва слышно хриплым голосом.       — Ты же не сказал, — ворчит Саске, отворачиваясь. — Не думаю, что у нас есть право вмешиваться в личную жизнь друг друга.       — Да, ты прав, — удивительно, что Итачи с такой лёгкостью соглашается, и Саске это не нравится. Аники ведёт себя так, словно грехи начинает замаливать, прежде чем...       Саске смотрит вслед пустившемуся вдогонку за своим Каге брату и коварно ухмыляется. Не будет по-твоему, нии-сан, потому что он, Учиха Саске, приложит ещё каплю усилий для того, чтобы один самый никудышный в мире брат увидел своих племянников.