Кот для Саске

      — Саске, даттебаё! — Узумаки задорно хлопает его по плечу. Саске сказал бы, слишком задорно и оптимистично. И улыбка при этом у придурка такая... Саске мысленно вздыхает, кивая в ответ.       — Отлично! — у добэ слишком много энергии. И самоуверенности. А ещё чего-то такого... То ли упрямства, то ли дурости, то ли дурного упрямства. Как бы там ни было, в итоге Узумаки просто невозможно отказать. Ему ли, Учиха Саске, не знать.       — Идём в «Гохон»! — Узумаки шагает вприпрыжку, закладывает руки за голову и опять улыбается, хотя у самого всё тело перебинтовано да шишак на лбу размером с орех.       Только сегодня утром вернулись с миссии. На Саске, ожидаемо, ни царапины, зато добэ ему пришлось тащить до Конохи на себе. А всё потому, что придурок кинулся спасать вражеских шиноби, попавших под обвал. А потом вот так же улыбался во весь рот, передавая преступников АНБУ. Узумаки слепо жесток. Он просто не понимает, что для тех шиноби лучшим исходом было бы умереть, чем попасть в цепкие лапы Морино. Выжившие же после допросов и пыток, лишенные чакры, словно рабочий скот, скоротают свой век в тюремной башне. Можно сказать, что добэ тот ещё садист. Особенно по отношению к нему.       Саске плетётся в конце команды. Точнее, идёт гордым и невозмутимым шагом. Во взгляде царственная надменность. На губах отпечаток спокойствия. Под глазами лёгкие тени, но никто и не заикнётся, что от усталости. По крайней мере, не в лицо. Не ему, которого по прошествии пяти лет, даже учитывая его титанические заслуги перед всем миром шиноби, всё ещё считают врагом деревни и опаснейшим из нукенинов.       Саске фыркает. Опасностью от него только и того что веет. На самом же деле Учиха Саске связан по рукам и ногам. И имя этим путам — Узумаки Наруто.       Саске считает, что последние пять лет его жизни были пустопорожними. Ну, подумаешь, они победили спятивший дуэт Учиха, которым вздумалось погрузить весь мир шиноби в вечное гендзюцу. Но это же не только его заслуга, но и шиноби всех деревень. Можно даже сказать, что это заслуга Узумаки, а он, Саске, просто подсвечивал шаринганом, где надо. И брату вот он не отомстил. Вновь-таки заслуга Узумаки. В общем, мститель из него получился так себе. Зато Узумаки — пример героя. Шапки Хокаге только ему не хватает да каменного лика на скале, но то вопрос времени и крепости нервов Пятой.       Саске смотрит в спины своим товарищам по команде. Наруто теперь у них за капитана. Вот только безропотно выполняет все его приказы только Саске. Потому, что выбора у него нет. Двое же других поступают, в основном, на своё усмотрение, поэтому странным кажется тот факт, что у них практически не было провальных миссий. Практически потому, что для Узумаки не так важна её цель, как человеческие жизни, которые он кидается спасать, не думая о ценности собственной.       «Гохон» встречает их праздным шумом, въедливым запахом жареной говядины и явно превышенным лимитом скопления людей на один квадратный метр площади простой забегаловки. Сигаретный дым, алкогольный привкус горячего воздуха и запах пота человеческих тел... Саске сглатывает вязкий ком тошноты, подступивший к горлу, хотя в животе у него пусто ещё с утра. В глазах всё ещё щиплет, наворачиваются кровавые слёзы, которые Саске успевает смахивать до того, как они покатятся по его бледным щекам. Ему бы домой. Принять душ и выспаться. Может, тогда у него и аппетит появился бы. Но добэ — чёртов эгоист, а он его верная марионетка. Да и дома, к слову, как такового у него нет. Так, пристанище, в котором ни одна вещь не создаёт атмосферу уюта.       — Киба! Ино! Шика! — конечно же, на скромные посиделки не стоило и рассчитывать. Даже если бы здесь не было его закадычных друзей, Узумаки всё равно прилип бы к какой-нибудь шебутной компании, налакался бы саке и нагорланился бы похабных песенок, а после он, Саске, тащил бы придурка домой на своём горбу. Тот бы мямлил ему что-то на ухо, пускал бы слюни на его плечо и тыкался бы носом в шею, периодически всхрапывая. Не то чтобы Саске противно, просто с подобными дикарскими повадками Узумаки никогда не стать Хокаге. А когда он сбросит придурка на его вечно разворошенную постель, добэ вцепится в его ладонь своим шершавыми пальцами и попросит не уходить. И Саске останется. Потому, что сам знает, каково это — быть одиноким. Саске уходит на рассвете, а Наруто, скорее всего, и не помнит, кто всю ночь сторожил его сон, словно пёс.       — Снова весь потрёпан, Узумаки? — Киба демонстративно скалит клык и щурит свой единственный глаз.       Во время войны они потеряли много достойных шиноби, в том числе и тех, с которыми, как бы сказал Узумаки, начинали свой путь ниндзя. Каждый погибший шиноби был другом Наруто. Но не его. Наверное, именно поэтому Саске ничего не почувствовал, увидев героическую смерть того же Умино. Разве что Хьюга... Да, Хьюга ему искренне жаль. Скорее всего, потому, что между ним и мастером бьякугана было нечто общее. Стремления, которые обратились прахом из-за нелепой случайности.       — Эй, Саске, ты чего? — добэ смотрит на него снизу вверх, окружённый друзьями, счастливый, полный энергии и оптимизма. — Присаживайся. Выпей с нами за успешное завершение очередной миссии, — Наруто не виноват. Просто он видит в людях только хорошее, даже если его остались всего лишь крупицы. Поэтому добэ не замечает, что сплочённая компания не шибко жалует довесок к национальному герою и раздвигается, освобождая место для Учиха, только потому, что так хочется Наруто. Их другу и кумиру.       Саске садится между Ли и Шикамару. Ему наливают саке и подсовывают под нос копчёного кальмара. Сладость и приторность забивают нос. Учиха стискивает зубы, прикусывая щёку изнутри. Лучше уж привкус крови на губах, чем трапеза в кругу тех, кто питает надежды на то, что у тебя снова что-то щёлкнет в мозгах, ты подашься в нукенины и снова станешь врагом Конохи. Их врагом. Потому, что одним своим присутствием подле ты очерняешь светлый образ героя. Ты — прямое доказательство того, что даже Узумаки Наруто не без греха. И имя ему — Учиха Саске.       С каждой рюмкой крепчает и набирает обороты шум дружеских посиделок. Воздух кажется распалённым, с ещё более отчётливым привкусом всё так же вызывающей тошноту еды. Саске стягивает с себя плащ. Аккуратно складывает его у себя на коленях. Смотрит на так и не тронутою пиалу саке. Если бы не нужно было часа через два-три тащить вусмерть пьяного добэ домой, и его клона здесь не было бы. Сказал бы просто: «Не хочу» — или, что ещё проще, выдал бы своё коронное: «Хн», захлопнув дверь прямо перед носом вездесущего Узумаки. Не хочет просто, чтобы кто-нибудь, кроме него, видел слёзы героя, которыми тот во сне оплакивает не спасённых им друзей, шепча их имена и вымаливая прощение. Мир шиноби не нуждается в таких героях, а Коноха в таких Хокаге. Саске знает, почему на самом деле Цунаде Сенджу всё ещё занимает кресло в башне под скалой.       — Саске-е-е, — придурок тянется к нему через весь стол. Заглядывает прямо в лицо и корчит дебильные рожицы. И этому человеку двадцать лет. Стыд и позор. — У тебя что-то болит?       — Нет, — Учиха смотрит сквозь добэ. Придурок сильно изменился за последние пять лет. Характер тот же, наивный и бесшабашный, но внешне... Видный мужчина и сильный шиноби — наверное, так он бы сказал об Узумаки, если бы не считал его добэ.       — А мне кажется, что болит, — не унимается Узумаки, тыкая пальцем его в щёку. – Потому, что ты так напыжен, словно у тебя скрутило живот.       — Нет, — Саске не хочет говорить с добэ в присутствии других. Всегда отвечает ему односложно, кратко и предельно исчерпывающе. И только сам на сам он может высказать Узумаки всё, что у него на душе. Или вместо души. Сам на сам — то есть когда Наруто, разморенный количеством выпитого, тревожно спит, на автомате бормоча ему что-то в ответ.       — Наруто, отцепись от Саске-куна, — Харуно дёргает добэ за рукав неизменной оранжевой куртки. На миг Саске встречается с ней взглядом. Высокий лоб, упрямый взгляд светло-зелёных глаз, сурово поджатые губы и два длинных розовых хвоста, гордо перекинутых за спину — это Харуно Сакура, ниндзя-медик, ученица самой Хокаге, гордая и привлекательная женщина, которая некогда смотрела на него большими девчачьими глазами, полными обожания. Сакура уже давно не в команде №7 и далеко уже не та Сакура, что была в команде №7, но личное отношение Учиха к ней ничуть не изменилось.       Привычное «Саске-кун», а сколько в нём презрения. Сакура презирает его. Может, даже ненавидит. За то, что он забрал у неё Наруто, а у деревни героя. Во всём виноват он, получается. Хотя виноват именно добэ. Потому что Узумаки — чёртов эгоист. Его же, Саске, вина в том, что он не последовал за братом. Ни в первый раз, когда Узумаки удалось посеять зёрна сомнений в почве его решимости, ни во второй, когда после победы над Мадарой Итачи просто исчез.       «Твоё место в Конохе, глупый отото. Рядом с ним, — Итачи кивком указывает на Узумаки, которого с победными криками всё ещё качает толпа, а после устремляет свой взгляд в неизвестную даль. — А моё где-то там. Когда я найду его, то обязательно дам тебе знать, Саске».       Саске так и не узнал, нашёл его брат то самое, своё место или же нет. За эти пять лет ворон Шуншин явился ему всего пару раз, однако если жив этот ворон, значит, жив и Итачи. Пока что Саске этого достаточно. А видеть Итачи он не хочет. Месть брату свой изначальный смысл потеряла, но и простить его он не может.       — Будто я могу... — бормочет Узумаки, откидываясь на спинку стула. Саске хочет сказать, что может. Обязан. Но Наруто от него не отцепится. Не после того, как притащил обратно в Коноху, вернул ему какой-никакой, но всё-таки статус шиноби Листа и добился от совета пяти Каге амнистии Итачи. Остался его другом, в конце концов. Саске этого не просил. У него были другие планы. Помнится, убить брата, уничтожить Коноху, да хоть весь мир, только бы заполнить чем-то бездонную пустоту в груди. Поэтому Наруто возится с ним, пытаясь вытащить его учиховскую задницу из тёмного прошлого, и поэтому Коноха смотрит на бывшего нукенина с презрением. Вот только, несмотря на все усилия Узумаки, пустота в груди так и не исчезла.       — Наруто-кун, а у тебя рисинка...       — Где? — Узумаки, ожидаемо, утирает рот рукавом.       — Вот здесь, — Саске не нравится этот Акаши. В принципе, Учиха ко всем безразличен, кроме добэ, конечно же. Потому что, не будь он рядом, придурок уже давно свернул бы себе шею, банально поскользнувшись на банановой кожуре. Увы, в обыденной жизни герой Конохи и её сильнейший шиноби превращается в ротозея и растяпу. Но Сай не оставляет его равнодушным. Вызывает в нём клубы странных, кипящих эмоций, которые, бывает, трудно сдержать.       Саске всё равно, какого рода отношения связывают добэ и этого ваятеля. Он просто разворачивается и уходит, когда чувствует, что между этими двумя что-то назревает. Но это мешает работе их команды. Не отношения парочки, а чувства самого Саске.       — Убери от него руки, извращенец, — Сакура нехилым шлепком отбрасывает тянущуюся к лицу Узумаки ладонь. Акаши раздосадованно цокает и приторно улыбается. Взгляд Харуно тяжёлый, предостерегающий. Брошенный на тот случай, если до Акаши с первого раза не дошло, что белёхонькое имя героя Конохи куда важнее их с Узумаки причудливых отношений.       — Кому-то пора под венец, — повышенным шёпотом тянет Ино. У неё на безымянном пальце кольцо, а животик заметно округлён. Саске к приглашению на свадьбу отнесся прозаично. Правда, сие мероприятие своим присутствием почтил, потому что добэ был шафером и, выполняя столь ответственную миссию, вполне мог напортачить. К слову, до того дня Саске считал, что Нара питает нечто любовно-сентиментальное к сестре Кадзекаге. По крайней мере, эти двое смотрелись куда более... непринуждённо.       — О, я ещё слишком молод и недостаточно опытен для столь ответственной миссии, — добэ привычно ерошит волосы. Теперь они у него рваные, сзади стянуты лентой в длинный, до средины спины, хвост. С годами Наруто всё больше становится похожим на отца, хотя узумковский характер у него не отнять.       — А я вот думаю, что Сакура уже засиделась в девках.       — Заткнись, Ино-свинина! — все смеются. Вспоминают старые-добрые времена. Даже Харуно тянет уголок губ в попытке улыбнуться, дабы окончательно убедить всех в том, что её нисколько не задели полушутливые намеки замужней куноичи.       Все считают, что Наруто и Сакура парочка, причём уже давно. Саске же знает, что кроме одного-единственного поцелуя между ними ничего не было. Именно Наруто решил остаться с Харуно просто друзьями, а виноватым оказался он, Саске. Одним обвинением больше, одним меньше — Учиха не чувствует разницы в весе всех прегрешений, возлагаемых на его плечи с того самого дня, когда Наруто вынудил Коноху принять его.       К слову, сам Саске в ещё более плачевном положении, а ведь сам когда-то мечтал о том, чтобы возродить клан Учиха. Глупые, наивные мечты, сейчас же... Деревне просто нужен шаринган. Мало ли, как поведут себя страны Альянса через пять, десять, двадцать лет. Тем более сейчас, когда мир шиноби лишился шестерых джинчурики, а самих хвостатых потерял из виду.       «Не хочешь естественным путём — сдай сперму! Всё остальное я сделаю сама!» — пока что это был не приказ Хокаге, а всего лишь предложение решить проблему безболезненным путём. Но Саске и правда не хочет. Он даже сомневается в том, что в Конохе или даже вне страны Огня найдётся женщина, которая согласится выносить его ребёнка. Наверняка едва ли не каждый житель деревни считает, что будет лучше, если он, Саске, так и останется последним представителем клана Учиха. Только сама Хокаге так не считает. Ещё год-два он сможет поотнекиваться, но после... В общем, от Пятой можно ожидать самых непредсказуемых мер, в том числе и пробуждения в один прекрасный день многодетным отцом.       К тому же Саске более чем уверен, что добэ считает так же. В смысле, что ему, Саске, нужна семья. Сейчас именно Узумаки считает себя его семьёй. На пару с Итачи, от которого не было вестей уже больше года. Самому же Саске никто не нужен. Разве что...       Учиха несколько секунд пристально смотрит на смеющегося добэ. Нет, это Узумаки эгоист, а ему просто всё равно. Это Наруто предложил в качестве гаранта собственную жизнь, связав их непреложной печатью, а ему, Саске, было плевать. Раз придурок закладывает свою жизнь, значит, таково его решение. Именно за это его и возненавидели. За печать в форме спирали, которую он носит на левой стороне груди. Аккурат напротив сердца. И за точно такую же, которую на своей груди носит Узумаки. Одно желание Наруто — и он, Учиха Саске, превратится в разящую катану героя Конохи, лишённую воли и знающую лишь направляющую длань своего господина, но если погибнет он, преступник и нукенин, то добэ отправится во владения Эмма дзигоку следом за ним.       — Да ты, Узумаки, как с Академии не овладел этим дзюцу, так по сей день его и не усвоил.       — Чего?!       Собачник хитро щурит глаз. Саске тяжко вздыхает. Узумаки уже завёлся. К тому же в таком состоянии ему трудно что-либо доказывать.       — Пусть ты и герой, но твой хенге просто отвратителен, — Инудзука горделиво вскидывает голову. — Особенно безвкусна техника соблазнения.       — Да я хоть сейчас! — поднимается, покачиваясь, Узумаки. Ничего этот добэ не сможет. Саске видит его разбалансированный поток чакры. В лучшем случае просто пыхнет облачком. В худшем... В общем, у клиники Пятой станет на одного постояльца больше. — Прям в тебя сейчас и превращусь.       — Э-э-э нет, — хитро тянет собачник. Внутри Саске всё сжимается в плохом предчувствии. Но даже он не пытается остановить добэ. Потому что придурок всё равно поступит по-своему, гордо вскинув большой палец и поправив на лбу протектор. Ну а после он будет уже в который раз спасать задницу Узумаки. Погибнет добэ, и последний из клана Учиха отправится во владения Эмма дзигоку следом за ним. А Саске, несмотря на вот уже столько лет гложущую его изнутри пустоту, почему-то всё ещё хочется жить.       — Давай лучше в животное, — Киба щёлкает пальцами, делая вид, что размышляет. — Например, в собаку.       — Легко! — добэ фыркает. Расставляет ноги на ширине плеч и чуть подаётся вперёд. Точнее, точится, но с завидным упрямством складывает печать. Саске даже не отмахивается от лёгкой дымки. Уверен, ничего у этого придурка не получилось. Судя по нынешнему состоянию чакры Узумаки, его внутренности только что сплясали чечётку. А у самого от волнения сердце ходором. Чертов добэ и его непреложная печать.       Дымка рассеивается, и над их столом повисает тревожное молчание.       — Мяу! — на стол нагло запрыгивает большой рыжий кот. Демонстративно задирает хвост и шествует между тарелок, принюхиваясь. Чуть ли не на каждого бросает ликующий взгляд голубых глаз. Сакура, хмурясь, кончиками пальцев приподнимает оранжевую куртку, тёмные штаны, сандалии... Кот грозно мяукает, и Харуно примирительно бросает вещи добэ обратно в кучку. Рыжая нечисть же поворачивается к Инудзуке задом и важно, с расстановкой шаркает лапами. Очевидно, посылает собачника на свой, кошачий манер.       Толпа взрывается хохотом. Саске тоже фыркает. Согласен, получилось занятно, но что-то его всё же беспокоит. Этот мощный дисбаланс чакры в тельце кота. В Наруто. И Лис. Чёртов Лис тоже затаился. У Саске вообще складывается такое впечатление, что тот знает, что грядёт буря, и просто умыл лапы, пережидая. Хлопок.       — Ага! Выкусил, собачник! — добэ, одной рукой прикрывая срамное место, второй показательно тычет в Инудзуку.       — Наруто! — Харуно, стремительно заливаясь краской, заносит кулак для мощнейшего удара. Который замирает в паре сантиметров от лица Учиха. А в его объятиях, укутанный в плащ по самую макушку, чертыхается добэ.