Преломление лучей Хьюга

      Безликая дева восседала на небесном троне. Богиня с укором взирала на землю, а её диадему украшали яркие звёзды. Радуя людей своим призрачным светом, она тонкой дугой изогнула хвост, уподобляясь скорпиону, готовому жалить добычу.       Хищница. Она накрывала небо тёмной мантией, чем устрашала маленьких детишек, хотя всего лишь милосердно оберегала их сон. У неё было много имён. Люди прозвали её Цукиёми. Совсем скоро она должна была встать и уступить трон сестре Аматэрасу. А пока ками луны могла слышать все просьбы недремлющих.       В одной из точек желание было столь ярким, что правительница прислушалась. Её глубокий взор, подобный чёрной дыре, нашёл нужного человека.       - Котоамацуками, услышьте мой шёпот… Пошлите мне сына!       Мысли мужчины были идентичны просьбе. Они раздражали своей громкостью. Лишь любопытство заставило Цукиёми остаться рядом с этим человеком.       Мужчина был молод — около двадцати пяти лет. Ростом природа его не обделила, а слаженная фигура, подобно переплетённой лозе, кричала о гибкости и силе. Правильные черты лица сейчас искажались в мучительном ожидании. Каштановые волосы были зачёсаны назад, прямым водопадом доходили практически до пояса. Ярко выраженные скулы были сведены от напряжения. Чуть прищуренные глаза транслировали холодность и строгость, а расцветка пугала: белые, без зрачка, глаза — глаза слепца, что являлись гордостью и отличительной чертой одного из кланов шиноби. Речь о главе клана Хьюга, Хьюга Хиаши.       Хиаши не мог унять внутренней дрожи, поэтому руки, не найдя лучшего места, скрестились на груди шиноби.       Клан Хьюга являлся одним из сильнейших кланов Конохи и важнейшим стратегическим звеном для деревни, как и в целом для страны Огня. Его история начиналась в Эпоху Воюющих Государств, предшествовавшую созданию скрытых деревень, но это нисколько не принижало его влияние и значимость для селения, скрытого в листве. Клан стал известен благодаря уникальному строению глаз, одному из трёх великих додзюцу — Бьякугану, и зависящему от Бьякугана уникальному стилю боя. Также у клана было особое право голоса на политической арене селения.       Все эти факторы накладывали на Хьюга определённый отпечаток ответственности и долга.              Тяжело выдохнув, Хиаши обернулся к входу. Кто-то приближался. Ненадолго активировав додзюцу, глава клана опознал своего брата.       Лёгкая перегородка отъехала в стороны, освобождая ему путь. Хьюга Хизаши уверенно, несмотря на недавний всплеск чакры старшего брата, встретился с его вопросительным взглядом. Немая пауза — и младший подошёл ближе. Хиаши отвернулся. Они могли понимать друг друга без слов — одно из преимуществ близнецов. Брат тем временем остановился позади по правую руку. Даже сейчас Хизаши знал своё место — побочная ветвь обязана подчиняться главной. Затянувшаяся тишина отражала пропасть между братьями.       Территория клана была значительной, главным её украшением являлись зелёные кроны деревьев и декоративные сады. Они жили почти на окраине селения, что было удобно как для простого населения, так и для Хьюга. Соседей было немного. Ближайшими являлись Учиха, Курама, а также пара незначительных кланов. В данный момент клан находился на стадии восстановления. Третья мировая война шиноби принесла много смертей, что больно ударило по элите кланов и пушечному мясу различных селений. Следуя законам и традициям клана, Хиаши принял бразды правления по праву старшего сына. Хизаши же получил печать подчинения — перешёл с главной ветви в побочную. Отсутствие выбора, беспрекословное подчинение брату и будущим его наследникам, заставляли кровь закипать от негодования. Одна мысль, что годовалый сын обречён на печать с самого рождения, сжимала сердце любящего отца до боли. Несправедливость же продолжала обжигать душу Хизаши. Раньше он любил своего брата, сейчас же был не уверен в этом. Жестокая судьба, которая была определена для близнецов клана Солнца.       — Как поживает мой племянник?       Холодный тон главы, резче куная, рассёк общие размышления братьев, вынуждая второго пойти на контакт.       — Растёт, — сухо буркнул младший Хьюга.       — Надеюсь, я буду первым, кто поздравит тебя с наследником, брат.       Иллюзия доброжелательности закружилась вокруг двух хищников. Спина Хиаши еле заметно напряглась. Неопытный глаз и не заметил бы изменений, но Хизаши был шиноби. Почувствовав, как его слова надавили на брата, младший удовлетворился.       Вся эта ситуация нервировала главу Хьюга. От того, кто будет его первенцем, зависело всё. Ребёнок, чувствуя настойчивый интерес к себе, защищался, блокируя действия Бьякугана. Можно было бы порадоваться прирождённому таланту малыша, если бы отец так сильно не нервничал, и поводом была половая принадлежность. У Хизаши же сыну недавно исполнился год. Тогда его младший брат потерял любимую женщину, но обрёл Нэджи, которого назвали так по просьбе его умирающей матери.       Хиаши не хотел уступать. Совет старейшин клана заведомо говорил о мальчике, отсекая другую вероятность, чем больше нервировал мужчину и зарождал в душе непонятное волнение.       Наконец-то у его любимой начались схватки. Они не отправились в местную больницу Конохи — клановые ириёнины были надёжнее. Крики жены — последнее, что он услышал, когда его выпроводили за дверь. Чтобы отвлечься, он и вышел сюда…       — Спасибо, брат, — отдал дань вежливости глава. Помедлив, добавил: — Я уверен, твой сын будет лучшим защитником будущего одзи-сама.       На это пришла очередь напрячься Хизаши. Оба оппонента усмехнулись, каждый своим мыслям, но таким схожим. Счёт сравнялся.       Послышался лёгкий шум. Резко обернувшись, оба мужчины встретили выбегающего гонца. Хьюга с характерной повязкой на лбу не скрывал улыбку.       — Хиаши-доно… Вас ждут.       — Говори же, — не выдержал глава клана. Нервы напряжённо натянулись, чем и выявилось недовольство к недосказанности.       Не смея игнорировать прямой приказ, шиноби ошарашил братьев:       — Близнецы. Две химе.