Преломление лучей Хьюга

      Утренняя прохлада пробегалась по улочкам селения Страны Огня. Было ещё рано, но ремесленники и торгаши спешили открыть лавки. Селяне жили спокойно под крылом шиноби. Порядок и утопия, не свойственные за стенами деревни, скрытой в листве. Шумно и размеренно начинался новый день вполне обычных людей. Правда, и тут обычным гражданам приходилось мириться с причудами шиноби, но это была малая плата за защиту и спокойствие в их жизнях. Недалеко от Конохи находились фермы, которые также оставались под присмотром благородных шиноби. Помощь и защита были обеспечены. Солнце упрямо ползло в точку зенита. Одни уже были на ногах, другие досматривали сны. Птицы продолжали стремительно чирикать, упрашивая проснуться. Для шиноби бодрость — залог успеха.       Младшая принцесса клана, Хьюга Хитоми, восприняла это столь яро, что каждый раз поражала одноклановцев своей неиссякаемой энергией. Речь зашла о «проклятье» клана и его беспричинной радости. Без месяца трёхгодовалая девочка ураганом бегала по территории клана от наставника. Уже как месяца два, а то и больше она вынуждала того играть в салки. Малышка и не думала, что приставленный к ней шиноби шёл на уступки. Он делал всё, чтобы девочке было весело. Хотя тот уже не раз получал выговор от главы, который порой был слишком строг.       Старшая химе — Хьюга Хината — маленьким кулачком протирала глаза и с интересом смотрела за беготнёй. Хината отличалась робостью и природной добротой. Её молчаливость порой заставляла задаваться вопросом: «Умеет ли та говорить?» Худое тельце старшей девочки было обтянуто эластичной одеждой: тёмно-фиолетовые лосины и футболка. Обуви не было. Бледноватая кожа сочеталась с постоянным румянцем на щёчках. Иссиня-чёрные волосы были пострижены и уложены в причёску "химе", а молочно-белые глаза обрамляли пушистые реснички. Близняшка удивительным образом походила на мать.       Хитоми задорно смеялась, а шиноби продолжал дурачиться, пока наконец не поймал проказницу. Младшая, на одну минуту отроду, являлась отражением сестры. Миловидное личико украшали румяные щёчки. Такая же одежда, как у сестры, вот только волосы белее снега приобрели форму удлинённого каре, стрелами тянувшиеся к плечам. Лоб пристыжно закрывала чёлка.       — Всё, я вас поймал, химе. Пора тренироваться.       — Хай, — весело поддакнула ангелочек.              Освободившись, Хитоми вприпрыжку оказалась возле сестры. Теплые объятия накрыли Хинату, а радостный смешок сенсея оставлял послевкусие шалости. Хината застенчиво что-то пролепетала, и Хитоми отступила к учителю. Спрыгнув с помоста, Хината поспешила натянуть обувь шиноби.       — Итак, сегодня у нас много работы, девочки. Начнём с разминки, — лёгкой поступью они проследовали к ближайшему полигону, после чего Хьюга раздал указания. — Разомнёмся, а потом пять кругов. Да, Хитоми?       Еле заметный блеск в туманных глазах и вздернутая рука заставили обратить внимание на немой вопрос.       — Кин-сенсей, если я пробегу семь, вы расскажете про шиноби?       — Если вы сегодня постараетесь, я не только расскажу, но и отвечу на ваши вопросы, Хитоми-сама и Хината-сама.       — Мы постараемся, правда, Хина?!       Воодушевлённая девочка перевела своё внимание на сестру. Наследница дернулась и смущённо опустила глазки. Неуверенно ответила: «Хай».       Тренировка пошла полным ходом. Возможно, кто-то скажет: «слишком рано», — и будет по-своему прав. Клановые дети, особенно с улучшенным геномом, начинали проходить обучение намного раньше своих сверстников. Причина в традициях. Предки доказали правильность методов — потомкам оставалось почитать и приумножать. Хьюга Хиаши наблюдал за своим чадом и хмурился. Маска серьёзности заставила постареть молодого отца двух наследниц лет так на семь — на лбу залегли морщины. Сейчас рано было судить, но химе заставляли беспокоиться. На плечах главы клана лежала тяжёлая ноша. Он не имел права проявлять слабость. Наследницы же должны соответствовать и быть достойны полученного статуса по праву рождения. Девочки росли в строгости и изоляции. Только доверенные лица, чья лояльность к главной ветви была неоспоримая, могли заниматься с наследницами. Индивидуальные учителя, врачи, прислуга — все отвечали за химе головой. Обе химе почти достигли трёх лет — время обучения. Скоро он выведет их на обозрение клана. Всё внимание закрутится вокруг наследниц — оценивая их. Роль матери закончилась, теперь от него зависит их дальнейший рост. Обучать каждую, готовить к реальной угрозе, что скрывается за стенами квартала Хьюга. Девочки… Как же вести себя с ними? Как обучать? Если бы у него были наследники… Парням требуется дисциплина, строгость и властность. Женщины же редко достигают высот в карьере шиноби, возможно, выше джонина им не подняться. Так не пойдёт! В первую очередь Хьюга Хиаши — лидер клана, потомок правящей ветви, а потом уже отец. Хиаши прикрыл глаза — принимая решение для блага своего клана. Подобно луне, что следует за солнцем, мужчина так же тихо скрылся в особняке японской культуры. Два часа, потраченные на разминку, помогли наиболее полно подготовить мышцы детей. Скептически оглядев запыхавшихся малышек, Хьюга Кин отметил все плюсы сегодняшней разминки. Пора было приступать к главной части — растяжке. Гибкость — фундамент к изучению кланового стиля. Хината выдохлась. Во время растяжки она могла отдохнуть, так как от природы была наделена поразительной пластичностью. Что нельзя было сказать о Хитоми. Более выносливая, с крепкими костями, девочка тяжело переносила издевательство над телом. Кин-сенсей упорно продолжал мучать белокурую принцессу. Хитоми решительно смотрела вперёд. Ей казалось, что кости ломаются. В такие моменты девочка не раз оглушала сенсея своим криком. Ни о какой выдержке речи не шло. Вспышка сплошной боли затмевала разум. Отходила она, когда всё заканчивалось. Ей давали отдышаться и повторяли всё по новой. Хината же с огромной болью в белесых глазах «ломала» руки, будто извиняясь за чувства сестры. Хитоми тяжело дышала. Тихий голосок сестры служил брюнетке ориентиром. Открыв веки, младшая химе выдавала вымученную улыбку. После уже шли к ириёнинам, которые старательно выполняли свою работу. Массаж с вливаемой чакрой являлся очередной пыткой для Хитоми. Хината же умудрялась расслабленно проваливаться в дремоту. Такое отношение сестры восхищало Хитоми. Разделяя одни и те же занятия, младшая ни разу не слышала, чтобы Хината так же сильно кричала.       Хьюга Кин задумчиво ждал своего часа. Облокотившись о стену, он краем глаза «контролировал» драгоценных детей. Засмотревшись на одинаковых и в то же время разных химе, шиноби пропустил приход главы.       — Как успехи?       Приказной тон Хиаши заставил представителя побочной ветви подобраться. Вытянувшись в струнку, Кин на секунду взметнул глаза, чтобы после не отрывать их от пола.       — Всё хорошо, Хиаши-сама.       — Хитоми снова кричала… Ты жалел её?       — Нет, я придерживался вашего распоряжения.       Потеряв интерес, Хиаши продолжил путь. Кин напрягся. Глава был силен, а сенсорные способности накладывали свой отпечаток. С каждым отдаляющимся шагом Хиаши чунин чувствовал себя лучше. Мышцы самовольно расслабились, Кин смог спокойно выдохнуть. Взглянув на близняшек, мужчина улыбнулся. Хината расслабленно сопела, в то время как Хитоми дёргается и скрежетала зубами.       Три месяца назад, когда только началась подготовка наследниц, Кин растерялся. Младшая из химе стала кричать и в конце заплакала. Мужчине и мысль в голову не пришла продолжить тренировку. Присев на корточки, молодой чунин стал успокаивать ребёнка. Пока слова утешения не понадобились ему. Хьюга Хиаши расценил ситуацию по-своему и воспользовался своим правом — активировал печать. Метка откликнулась на зов главы, причиняя невыносимую боль представителю побочной ветви. Тело действовало само, а разум был ослеплён вспышкой. Упав на коленки, Хьюга Кин схватился за голову. Подобно подкошенной траве, перекочевал на правый бок. Молодой представитель побочной ветви сжался в позу эмбриона. Пару раз он даже стукнулся головой о землю лишь бы унять судорогу, но тщетно. Протектор шиноби сполз, открывая ядовито-зелёную метку.       Хината стояла в сторонке. Зареванное лицо Хитоми покрылось пятнами, а с глаз перестали течь слёзы. Ни одна из сестёр не двинулась. Они просто не понимали, что происходит. Подходя ближе, Хиаши вгляделся в лицо младшей дочери. В детском Бьякугане отразилось лицо Кина и зеленоватое сияние метки.       — Кин-сан, — пропищала девочка, потянув к тому маленькую ручку. Убрав концентрацию, Хиаши подошёл ближе. Дочь заметила отца и неожиданно резво защебетала:       — Ото-сама. Ото-сама. Кин упал. Ему плохо… Ото-сама.       — Хитоми, — холодно отрезал детский лепет мужчина.       На строгом лице выделялись глаза. У девочки не было опыта читать между строк. Она только начала познавать этот мир. Тело покрыли мурашки — стало холодно, но девочка доверчиво глядела на отца. Отрицая возможность угрозы, приготовившись слушать. Недолгое молчание. Пелена боли отступала от мужчины, открывая доступ к пяти чувствам. Слух был первым. Вместе со звоном он слышал наставление главы.       — Хитоми, почему Кину больно?       — Не знаю… — очень тихо ответила та, сжимаясь от взора отца.       — Из-за тебя!       Хитоми непонимающе похлопала глазами, а Хьюга Хиаши продолжал:       — Видишь эту метку на лбу?       Глава дождался, когда ребёнок посмотрел на одноклановца.       — Зелёная, да?       — Неуверенно и очень тихо спросил ребёнок.       — Да. Каждый раз, как ты будешь капризничать или отвлекать своего учителя, ему будет больно… Ты поняла меня?       У ребёнка была одна ассоциация с болью, но этого хватило, чтобы в молочных глазах отразился ужас. Дёрнувшись в сторону, девочка переменилась в лице. Бледнее обычного, Хитоми бросила взгляд на сестру. Не найдя, чего искала, блондинка стала метаться от пострадавшего к отцу. Встретив всё тот же неприятный взгляд, она опустилась на коленки возле Кина. Плечики малышки стали подрагивать. Хиаши не выносил слёз, они раздражали. Поморщившись, глава собирался уходить. В глазах дочери он нашёл понимание.       — Хитоми, — Хиаши всё ещё ждал ответа. — Ты поняла?       — Хай, ото-сама.       — Ура! — радостный клич привлек внимание. Хьюга Кин и не заметил, как слишком сильно сжал кулаки. Костяшки побелели от напряжения. Не стоило так уходить в себя… Особой злости мужчина уже не чувствовал. Хьюга давно уяснил законы клана и предпочёл поступить, как и большинство — просто смириться. Кровь закипала не от очередного унижения, а от того, как глава распорядился им.       — Имото, — поднимаясь с кушетки, Хината прятала зевок в ладошку.       Стыдно признавать, но Кин привязался к детям. Прошло не так много времени, а он матёрый шиноби, ребёнок последней войны, наконец, за долгое время обретал покой рядом с этими малышками.       — Так, — улыбнувшись, мужчина зашёл в помещение, — теперь вам пора на обед.

***

      «Никак не привыкну!» — Кин понуро опустил плечи, а его мысли возвращались к этой фразе. Чунин упорно держался. Ни один мускул не дрогнул на лице поверенного, зато в душе гуляла апатия. Виной всему была натянутость в отношениях двух братьев. В обеденной комнате поместья был накрыт стол. Ставни открыты для свежего воздуха, подушки на татами ждали гостей. Две величественные фигуры сидели по разные стороны — Хиаши и Хизаши, погружённые в молчаливую борьбу. Они не удостоили вниманием прибывших, хотя слышали звонкий голосок Хитоми. Веселость девочки прервалась, как только та перешла порог.       — Ото-сама, — вместе вымолвили наследницы, склонившись в поклоне.       — Проходите, — сухо пригласил к столу глава, не отрывая взора от лица брата. Глядя на эту семейную «идиллию», хотелось провалиться сквозь землю. Стол словно олицетворял границу, которую ни одна из сторон не пересекала. По левую сторону: Хиаши, его супруга, и места для химе — сторона главной ветви. По правую: Хизаши и его сын Нэджи — сторона побочной ветви. Четкое разграничение, где каждый знает своё место. Все, кроме детей…       — Нэджи-они-сан, как твои тренировки? — плюхнувшись возле родственника, Хитоми с любопытством ждала ответа. — Ты сегодня сильнее бил по груше?       «Она снова это сделала», — с ужасом констатировал Хьюга Кин. Уголки губ упали вниз, а взгляд метнулся к главе. Хината, смущённо улыбаясь, встретилась взглядом с матерью, получив от той одобрительную полуулыбку, села рядом на своё место. Потом так же кивнула дяде и двоюродному брату, тихо пролепетав: «Добрый день, Хизаши-сама. Нэджи-кун».       — Добрый день, Хитоми-чан, Хината-чан, — ответил Нэджи, кивая. — Тренировки идут хорошо. Мастер говорит, я скоро смогу активировать Бьякуган без помощи. А ты? Что нового в ваших уроках?       Хината покраснела и пробормотала что-то невнятное, опустив взгляд. Хитоми же перебила, смеясь:       — Мы учим кандзи и историю! Но я хочу тренироваться с тобой, Нэджи-кун! Папа говорит, я сильная, потому что во мне есть Дар Шинигами!»       Действия брюнетки были слишком блеклые по сравнению с активностью второй. Обычно так и обрывалась война взглядов близнецов — все стрелки переводились на удивительно энергичную малышку. Сложно было представить, что этого ребёнка коснулась сама смерть. Хитоми родилась мёртвой, без крика и движения. Её побелевшие волосы — знак Дара Шинигами, древнего зова крови, который, по легендам клана, даёт огромную силу, но требует жертвы.       Нэджи с охотой стал переговариваться с кузиной. — Ого, Дар Шинигами? Расскажи подробнее! — попросил он, а Хитоми закивала:       — Прости… Я ещё, не понимаю, что это значит. Мне рассказали только легенду о прародителе клана Хьюга. У меня такой же цвет волос и оттенок в глазах. – Виновато пожала плечами девочка. - Вообще-то это секрет, - прижала пальчик к губкам та в знаке молчания.       Ободряющие возгласы детей, казалось, разряжали затхлые устои, но так лишь казалось…       — Хитоми! – одернул ту отец. Отмечая о том, что она сказала лишнее. Хизаши учтиво хвалил племянниц:       — Хитоми, запомни, секреты на то и секреты, что их надо рассказывать с осторожностью. — Теплая улыбка коснулась губ мужчины. Хитоми понимающе кивнула. – Я слышал так же об успехах Хинаты. Вы умницы.       — Но я хочу быстрее догнать братика Нэджи, а не только читать!       Получив пару предупреждений от отца, младшая приступила к еде.       После трапезы следовали уроки с мастерами. Их учили каллиграфии, чтению кандзи, истории клана Хьюга, этикету и ведению кланового стиля. Каждый день был насыщен. Взращённые на легендах о великих шиноби, химе впитывали патриотизм «Воли Огня». Дети не осознавали, что их готовят к жестокой реальности этого мира. Под красивыми речами скрывалась политика и естественный отбор. Детей открыто агитировали умирать за родину — компенсируя тем, что они могут стать героями. Так деревня готовила их к жестокой реальности и формировала узы общей волей. А те наивно верили в красоту кровавого устоя. Понимание, что всё предрешено, придёт со временем… Особенно это касалось потомственных шиноби.