Грейнджер...В моей голове?!

Эту ночь он спал много лучше: не ворочался, не кричал во сне, не хватал себя з руку, как это было обычно. Блейз отложил перо, потягиваясь на стуле, и посмотрел на своего друга. Малфой спокойно лежал на кровати, размеренно дышал и даже чему-то улыбался. Забини тоже усмехнулся, вставая из-за стола. Он последний раз критично смотрел исписанные пергаменты и, найдя только парочку клякс, удовлетворенно хмыкнул, очищая их заклинанием. Он прохрустел позвонками шеи, которая затекла от долгого сидения в одном положении и бросил взгляд на часы. Почти полночь — и это он еще рано закончил. Мулат скинул с себя одежду и начал надевать теплые пижамные штаны, так как холодный октябрь сильнее всех ощущался именно в подземельях. Теплая и солнечная осень закончилась, и с середины месяца начались затяжные дожди, сбивая пожухлые листья и придавая оставшейся траве грязного оттенка. Блейз быстро потушил свет и шмыгнул под одеяло, но постель не была особо приветлива, так как приютила его холодом. Забини вздрогнул, укутываясь сильнее. Перед глазами возникло воспоминание о вчерашней «радушной» встрече с гриффиндорским очкариком. Мулат как раз шел по нижним коридорам школы, недовольно скривив губы. Слизнорт вновь задержал его после пары, обсуждая какие-то нюансы в последнем приготовленном зелье. Он слушал профессора, иногда поддакивал и кивал, и не мог взять в толк, почему старый маразматик так к нему прикипел. Будто хотел перетянуть на свою сторону в нелепой немой борьбе с профессором Снейпом. Забини уже, на деле, опаздывал в Большой Зал, где, он был уверен, собрались все его однокурсники и вкусно трапезничали. А парень застрял здесь. Опять. Как только Гораций окончил свой практически монолог, Блейз веретенницей вылетел из кабинета и направился прямиком в Зал, где сейчас проходил обед. Ему не терпелось пообщаться с другими студентами, послушать тупой гогот Грегори, посмотреть на отчаянный флирт Теодора и на умелые попытки Пэнси отшивать ненужных поклонников. Последний месяц выдался уж слишком тяжелым, хотелось вновь окунуться в привычную школьную рутину, без смертельного проклятья, вечно агрессивного Малфоя и бледной Грейнджер, к которой за это время он даже проникся симпатией. Гриффиндорка хоть и была несколько раздражающей, но они вполне могли бы подружиться, сложись когда-то обстоятельства иначе. И стоило этой мысли возникнуть в голове слизеринца, как кто-то схватил того за руку и быстро затянул в класс. Забини выкрикнул ругательство и сразу ощетинился, доставая палочку, готовясь защищаться. Но он не успел толком что-то сделать, когда чужие руки схватили его за ворот рубашки и с силой припечатали к двери. Из легких Блейза выбило весь воздух, а злость начала бурлить под кожей. — Какого черта?! — выпалил он, наконец рассмотревши лицо обидчика. Чертов Гарри Поттер стоял в каких-то пару сантиметров, прижимая слизеринца к дереву. Его лицо исказилось от злобы, а в зеленых глазах полыхало Адское пламя. Несмотря на то, что мулат был чутка выше, сейчас казалось, что гриффиндорец смотрел на него сверху вниз. — Что вы с ней сделали?! — проорал тот Забини в лицо. Такой тон не понравился парню и он, нахмурив брови, со всей силы схватился за руки Поттера и оттолкнул того. — Что на тебя нашло, шрамированый придурок?! — вспылил Блейз, поправляя рубашку и съехавший галстук. — Я хочу знать, что вы сделали с Гермионой! — кричал Гарри, наводя палочку на мулата. Тот тоже достал свою и направил на оппонента. — Ты больной, Поттер, или тупой? — напряженно наблюдая за ним, поинтересовался слизеринец. — Директор и деканы уже решили, что мы в этом не виноваты. — Да срать я хотел, что они там решили! — все не унимался тот, делая шаг к Забини. — Я знаю, что вы приходили к ней в лазарет, а лапшу про вашу невиновность ты можешь вешать Дамболдору и всем остальным. — К удивлению Блейза, Золотой мальчик сейчас очень напоминал ему его лучшего друга. Драко бы не понравилось сравнение. — Лучше говори, Забини, иначе я не побоюсь отправиться в Азкабан и убью тебя. — Остынь, — спустя полминуты обдумывания, выдохнул мулат и опустил свою палочку. — Да, мы связаны с твоей грязнокровкой, но мы действительно невиновны в ее состоянии. — Это дерьмовая ложь! — прорычал Поттер. — Это блядская правда! — вторил ему слизеринец. — Мы, наоборот, пытаемся ей помочь, кретин. В отличие от всех вас, ее драгоценных дружков, я и Драко реально можем спасти Гермиону. Они оба тяжело дышали, как после потного матча в квиддич. Гарри не сводил с Блейза жгучего зеленого взгляда, а тот в свою очередь ровно смотрел на него, принимая вызов. Они так и стояли пару минут, а потом гриффиндорец опустил свою палочку, а его плечи как-то ссутулились. Казалось, он сломался, и столько боли промелькнуло во взгляде, которой Забини не хотел видеть, не хотел понимать. Но видел и понимал. — Что я могу для нее сделать? — поникнув, задал вопрос Поттер. — Ждать, — честно ответил мулат, — и не мешать нам. — Он фыркнул, проводя рукой по коротким волосам. — И, наверное, быть с ней, когда она очнется. — А она очнется? — серьезно посмотрел на него парень, стискивая кулаки. — Пообещай, что она придет в себя. — Делая еще пару шагов к нему, сказал гриффиндорец. — Держи дистанцию, Поттер, — предупредил его Блейз, разворачиваясь и открывая дверь. — Забини, — нетерпеливым тоном крикнул Гарри ему в спину, — дай мне слово. — Обещаю, — тихо, но твердо произнес слизеринец и вышел из кабинета, громко хлопая дверью. Тогда он дал слово не только сраному Поттеру, но и самому себе.

***

После занятий Забини еле уговорил Драко пойти в Большой зал на обед. Последние дни тот чувствовал себя как никогда хорошо, приступы не повторялись, а по блаженной улыбке Малфоя Блейзу оставалось лишь догадываться, в чем причина того приподнятого настроения. Хотя точно такая же улыбка на лице Гермионы могла сказать о многом. Мулат решил больше не пытаться узнать, что там витало между ними в воздухе, но продолжал кидать настороженные взгляды на Гейнджер. То обещание висело камнем в груди слизеринца, и он нехотя отметил, что теперь его волнует судьба не только его друга, но и гриффиндорки. Салазар их всех задери! Отличной новостью стала весть профессора Снейпа, что долгожданное зелье будет готово уже завтра. Драко после этих слов, кажется, обзавелся шилом в заднице, все считал минут до этого момента. А потом его улыбка меркла, как только парень замечал грусть и оттенки страха в глазах Гермионы. Грудь сдавливало тисками, ведь у них остались считаные часы. Но почему-то все чаще в голову Малфоя проскальзывала мысль, что все может не заканчиваться, что им совсем не обязательно опять становиться заучкой-Грейнджер и подонком-Малфоем. Они могли попробовать. А потом высокое щебетание Пэнси отвлекало его от этой мысли, и какая-то тягучая тьма зарождалась в сердце. Но драгилоу их задери, что же они вытворяли в той комнате в голове Драко. Кажется, они попробовали все известные ему позы, Гермиона доводила его до истомы своими оральными умениями, Малфой заставлял ее кричать от удовольствия каждый раз. Они половину ночи проводили в объятьях друг друга, половину — просто разговаривая. Она клала свою кудрявую головку ему на грудь, а он приобнимал ее за талию и нежно поглаживал, слушая какие-то истории из ее жизни. Ему с ней было интересно, ему правда было хорошо. Рана на руке в том мире не беспокоила, но царапины на спине, что она оставляла, все же проявлялись на теле. И ему это тоже нравилось. Когда Малфой вошел в Большой Зал, казалось, что его заметил буквально каждый. Слизеринцы рассказывали ему, что по школе ходили слухи о его внезапном освобождении и плохом состоянии. Каждый строил теории, некоторые даже связаны с недомоганием Гермионы. Парень лишь высоко поднял голову, одаряя всех и каждого высокомерным взглядом. Кто-то в ответ кривили губы, мол просто очередная привилегия от Снейпа, а кто-то прятал глаза. Но зацепил его неожиданный прищур зеленых глаз, скрытых за стеклами очков. В этих радужках было столько всего, что Драко даже не мог разобрать. Потом взгляд Поттера переместился на идущего рядом Блейза, а тот коротко кивнул, возвращая такой же тяжелый взгляд гриффиндорцу. Малфой охуел. Это что только что было? Что он пропустил, пока отсиживался в комнате? Рана на руке начала покалывать, и Драко, стиснув зубы, зашагал к своему столу, усевшись на привычное место. Заметив его, Паркинсон хотела придвинуться ближе, но опустившейся рядом Забини не дал ей это сделать, за что получил испепеляющий взгляд. Одногруппники поздоровались с ним, кто-то даже выразил свою радость, что блондин вернулся в их ряды. Но Малфоя это не заботило, кинув сухое «спасибо», парень принялся накладывать себе салата и тушеного картофеля с грибами и мясом, которого так любил. Отпив из стакана тыквенный сок, он съел пару ложек, а потом повернулся к Блейзу. Тот, заметив его взгляд, выгнул вопросительно бровь. — Что это, блять, было? — тихо поинтересовался Драко, продолжая есть. — Обед, Малфой, обед, — ответил мулат и зажмурился, показывая, как сильно ему нравился тост с беконом и яичницей. — Ты прекрасно понял, о чем я, Блейзи, — протянул Малфой, кидая хмурый взгляд за гриффиндоский стол. — Что за переглядывания с Поттером? — Обзавелся новым поклонником, — едко протянул слизеринец, делая глоток кофе из чашки. Гермиона разочаровано хмыкнула у него в голове, видимо, наблюдая за телодвижениями Блейза. Как успел узнать блондин из разговоров с ней, девушка питала слабость к этому горячему напитку. Драко на секунду очень захотелось ее угостить настоящим, вкусным кофе, который самолично заваривала его мать. Но это после, а сейчас ему нужно знать, какие у его друга могут быть дела с гриффиндорским Золотым мальчиком. — Забини, — протянул он, откладывая ложку. Тот тяжело вздохнул, понимая, что спокойно поесть не получится. — Он знает, — спокойно выдохнул тот, смотря Драко прямо в глаза. — Что? — пораженно вскрикнула Грейнджер, но мулат не мог ее слышать. — Что он знает? — поинтересовался Малфой, отпивая сок из своего стакана. — Он знает, что мы пытаемся помочь твоей Грейнджер, — еще тише шепнул Блейз, наблюдая за реакцией друга. Тот округлил глаза, пропуская очевидную провокацию однокурсника мимо ушей. Просто эти слова так правильно звучали для него и отдавались такой теплотой внутри, что для него они не были чем-то вопиющим. — Откуда? — только поинтересовался Драко, подмечая, как товарищ качает головой. — Ну, — начал тот, — он набросился на меня, когда я шел от Слизнорта пару дней назад и начал орать, что все знает. Как я понял, тот чертов крысенок с Гриффиндора рассказал, что мы приходили к Грейнджер в лазарет. Подробностей Поттеру точно не известно, но я взял с него слово, что тот не будет мешать. — Твою мать! — выругался Малфой, опираясь о стену позади. — Какого черта ты мне ничего не сказал? — Меньше знаешь, крепче спишь, — философски протянул Забини, возвращаясь к тосту. — Блеск, блять! — Мальчики, — неожиданно в их разговор вмешалась Пэнси, обходя мулата стороной и прося Нотта, что сидел по другую сторону от Драко, подвинуться, — о чем вы там шепчетесь? — она присела на лавку, сразу ластясь к своему уже давно не парню. — Обсуждаем, как ты сегодня прекрасна, Паркинсон, — саркастично протянул Блейз, делая еще один глоток кофе. Девушка, прищурившись, глянула на того, а потом перевела взгляд на блондина. В ее глазах было такое неподдельное желание, чтобы так оно и было. — Именно, — ложь с трудом сорвалась с языка Малфоя, который решил вернуться к трапезе, не вслушиваясь в недовольное фырканье Гермионы, не всматриваясь в растянутые в улыбке губы Пэнси. Губы, которые он так хорошо знал, но которые стали теперь чужими.

***

В кабинете Снейпа было ожидаемо холодно и сыро, а в воздухе витал неприятно-душный сладко-терпкий запах. Сначала он ему даже пришелся по душе, некоторые нотки он ощущал, целуя грудь Грейнджер, но чем дольше нужно было находиться в помещении, тем тошнотворнее там пахло. С Гермионой такого не было, казалось, проведи парень с ней вечность, ему было бы мало. Этой ночью они не занимались ничем пошлым, а просто нежились в объятьях друг друга, даже почти не разговаривали. Это было их прощание — и Малфою так больно было это осознавать. Пару раз он собирался сказать ей о своих мыслях, предложить не расходиться на разные берега после, но что-то останавливало его. Драко просто сильнее сжимал девушку в объятьях, а она льнула к нему, как подсолнух к солнцу. Рана на руке начала ныть, когда они шли к кабинету декана, а проведя там некоторое время Блейз и он кривились все больше, пока профессор проверял готовность зелья уже, кажется, в миллиардный раз. — Что ж, — наконец изрек мужчина, — думаю, оно готово. Я бы подержал его еще пару часов, но судя по твоей ране, — он посмотрел на уродливую коричнево-красную кожу крестника, — у нас нет этого времени. — Именно, — раздраженно подтвердил его слова Драко. С одной стороны, он и сам оттянул бы этот момент, а с другой — хватит убегать от реальности, если они действительно захотят, то будут вместе даже после того, как каждый окажется в своем теле. Как же дико, но правильно звучала эта мысль в его голове. Северус зачерпнул половником голубоватую жидкость из котла и начал аккуратно наливать ее в чашу до назначенной ранее отметки. Когда зелье заполнило нужную часть тары, профессор убрал половник на место, а сам подал бокал ученику. Парень сжал емкость с зельем, смотря внутрь на красивый голубой блик, ему даже показалось, что жидкость рисует какие-то странные узоры и лица. Северус взял горсть кожи Гермионы и посыпал в чашу, а потом пинцетом добавил туда часть из раны Малфоя. Забини передернуло, осознав, что другу придется это выпить. Но все частички ДНК, что попадали в снадобье, быстро растворялись, лишь делая цвет зелья более насыщенным. Драко смотрел на жидкость, не решаясь выпить, ему нужно было кое-что еще. — Давай, — услышал он тихие слова, — я готова. Парень глубоко вдохнул, выдохнул и залпом осушил бокал, глотая не очень приятное на вкус зелье. Пару минут ничего не происходило, а потом все как-будто затянулось сизой дымкой. — Сработать может не сразу, — голос крестного звучал отдаленно и замедленно, будто кто-то сломал пластинку с песней или иглу граммофона. Мир начал шататься, а рука заболела еще сильнее. Перед ним возникло лицо Блейза, тот что-то говорил, но Малфой не понимал. Ноги стали ватными, и он, не в состоянии стоять, начал падать. Кто его поймал и усадил на стул — Драко не помнил. Единственное, что он отчетливо слышал, — это голос Грейнджер, но разобрать слов все равно не мог. Грудь сдавило, будто оттуда пытались что-то вытащить, вытолкнуть. Парень закрыл глаза и сразу очутился в их мире, в той самой комнате. Все выглядело точно так же, правда цвета, кажется, стали более тусклыми. Девушка привычно сидела на кровати и грустно смотрела ему в глаза. Черти внутри завыли от такого ее выражения лица. Поддаваясь порыву, Малфой в два шага подошел к ней, а когда опускался на кровать, она сама потянулась к нему, заключая в объятья. Парень убаюкивал ее, словно ребенка, а девушка так сильно сжимала ткань его рубашки, будто та могла ей как-то помочь. — Мне страшно, Драко, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, заглядывая ему в глаза. Когда он спрашивал ее об этом пару дней назад, гриффиндорка гордо заявила, что пережила и не такое, потому ничего пугающего в еще одном испытании не будет. Он знал, что Грейнджер храбриться, но решил не развивать тему. А сейчас его разрывало, что девушка одна должна была пройти через это. — Все будет хорошо, Гермиона, — гладя большим пальцем ее холодную щеку, уверял ее Малфой. — И помни, я л… — Она не дела ему закончить, запечатав слова поцелуем, таким отчаянным, таким горьким. А вокруг комната исчезала, таяла на глазах, все здесь снова становилось белым, как когда-то. — Я знаю, — тихо произнесла она, грустно улыбаясь, — я тебя тоже. И мир исчез, Остались люди. О нет, не люди, — человек, Один на грани подсознанья, Осознавая сладкий вкус.

***

Гермиона очнулась на каменном полу школы, только вот потолка не наблюдалось, а рядом сверкали во всю разноцветные вспышки. Поднявшись на ноги, она увидела бойню, которую недавно пережила. Сердце больно сжалось, вспоминая погибших близких, холод в конечностях от липкого страха, кровь и слезы. Стены рушились, камни и люди летели в разные стороны. Она вновь видела лица Пожирателей, видела вскинутые в заклинаниях волшебные палочки, видела взрывы и падающие тела. Одна из величественных колон, которой не посчастливилось попасть под перекрестный огонь, быстро приближалась, норовив упасть прямо на Гермиону. Но поняла она это, когда тяжелое каменное строение было в каких-то сантиметрах от ее лица. Грейнджер резко закрыла глаза, готовясь к погибели, но не почувствовала боли, а когда подняла веки, поняла, что колона прошла сквозь нее и упала на пол, разбиваясь в дребезги, рисуя узоры из трещин в полу. И тогда девушка поняла, что она не вернулась в прошлое, а просто зелье Снейпа действовало. Гермиона стала блуждающим духом, который должен был познать ненависть проклявшего и пройти сквозь него. Это и был внутренний ад того мага, так сильно похожий на ее собственное чистилище. Гриффиндорка не знала, куда идти, но сидеть на месте точно не помогло бы ей, посему девушка встала и направилась вперед. Смертельные лучи заклинаний проходили сквозь нее, тела и камни падали, но не причиняли вред. Грейнджер как-будто заново смотрела на битву за Хогвартс, и ее глаза наполнялись жгучими слезами. Вдруг она услышала звуки, единственные в это мире, что девушка осознала, только когда они добрались до ее ушей. Кто-то громко рыдал, и это была не она. Гермиона поняла, что ей нужно туда, и рванула с места, побежав на звук. Перед глазами проносились лица: Пожиратель, Пожиратель, Лаванда, Тонкс, Пожаратель, Снейп, опять Пожиратель. Она бежала и видела Фреда и Джорджа, видела Гарри, который спускался с лестницы, видела Невилла и Луну. Звук становился все громче, и Грейнджер ускорилась, а когда повернула за угол, увидела его. Он сидел возле стены, держа на руках мертвое тело молодого паренька. Слезы падали на каменный пол, залитый кровью, а побелевшие дрожащие руки прижимали к груди бездыханное тело. — Колин, — шепнула Гермиона, смотря на эту картину. Криви поднял на нее заплаканное лицо. Отсутствующий взгляд блуждал по ней, но он не понимал. Гриффиндорец не осознавал, что сейчас в его голову вторгся посторонний. Парень снова зарыдал, не сдерживаясь, и тряс мертвое тельце, будто пытаясь вернуть то к жизни. — Почему? — прохрипел парень. — Он ведь ни в чем не виноват! Мы не выбирали, где и у кого родится! Гермиону затопили жалость и понимание. Колин тоже был магглрожденным, как и она. За ним и его семьей также гонялись Пожиратели, а в битве за школу он потерял своего младшего брата — Денниса. Горько. Ей было так горько на душе. А потом картинка сразу же сменилась. Гермиона еле удержала равновесие от того калейдоскопа, живот стянул спазм, хотя рвать ей было ничего. Девушка оказалась опять посреди коридора Хогвартса, но это, видимо, произошло раньше. Судя по погоде, на дворе стоял май, звонкий стрекот цикад она ни с чем не перепутает. Грейнджер обернулась по сторонам и увидела Колина, стоявшего возле открытой двери. Костяшки на руке, что держалась за дерево, побелели. Когда гриффиндорка подошла ближе и взглянула внутрь кабинета, то в груди все сжалось и заледенело. Она увидела Драко. Нет, — поправила себя Гермиона. Это был не ее Драко, это был ненавистный ей Малфой, который грубо вколачивался в стройное тело какой-то девушки с красно-золотым галстуком на шее. Та хватала его за плечи и стонало так показательно громко, пытаясь активно подмахивать бедрами. Девушка кинула совершенно пустой и даже немного злорадный взгляд на Криви, а у того волосы на затылке встали дыбом. Он резко толкнул дверь, и та с грохотом закрылась. Опять калейдоскоп, но покрывшиеся льдом органы Грейнджер больше не стягивало узлом. Так вот оно что — месть. — Почему? — неожиданно спросил Колин. — Почему мой любимый брат должен был умереть, а эта слизеринская мразь, которая забрала у меня любимую девушку, жить?! — она ему сочувствовала, правда. С его точки зрения все так и было: гадкая несправедливость жестокого мира. Вполне себе причины для самоуправства, однако: — Ты не бог, чтобы вершить суд над чужими жизнями, — резкий упрек заставил парня прийти в себя. Он удивленно посмотрел на строгое лицо Грейнджер, которая возвышалась над ним, и все понял. А в следующую минуту девушка просто влетела в его тело, заставляя грудную клетку болезненно сжаться. И мир исчез, Остались люди. О нет, не люди, — человек, Один на грани подсознанья, Осознавая мерзкий вкус.

***

Колин открыл глаз и резко встал с дивана. Он задремал в гостиной факультета и даже удивился, как это его лицо и одежда были в нормальном состоянии. Будь здесь старшие братья Уизли, гриффиндорец уже давно не был бы похож на человека. Однако сейчас его внешний вид совсем не волновал парня. За окном стоял вечер, в огромном камине мирно полыхало пламя. Студенты заполонили гостиную, играя в настольные игры, делая домашние задания или просто общаясь. Когда в комнате не было Гарри и Рона, никто не собирал совет по обсуждению состояния Гермионы. Гермиона. — Они развеяли его, — тихо шепнул Криви, смотря в одну точку. — Не может быть. — Эй, — к нему обратился одногруппник, с волнением заглядывая в карие глаза, — ты в порядке? — Да, — соврал парень, резко поднимаясь с дивана. Он прикусил внутреннюю часть щеки, обдумывая, что же теперь ему делать. Раз Грейнджер попала в его собственный ад, значит, они с Малфоем смогли развеять проклятье, что он наложил на слизеринца. В таком случае, этот ублюдок так и не получит по заслугам, а Гермиона точно доложит на него директору. Это конец для него, за такие проделки его не то, что исключат, а под казнь отдадут. Что ж, если суждено попасть в лапы к Дементорам, то нужно было хотя бы закончить начатое. Нашарив в кармане мантии волшебную палочку, Криви резко направился в сторону выхода. Если проклятье не сработало, он сам убьет Драко Малфоя.

***

Вдох теплого воздуха, наполненного смесью разных запахов зелий и настоек, отдался болью в груди. Затекшие конечности начали покалывать, а то самое пятно на шее так леденило кожу, что отдавалось огнем на нервах. Гермиона громко застонала, пытаясь открыть глаза. Получилось не сразу, веки не хотели раскрываться из-за спутавшихся отросших ресниц. Когда получилось сфокусировать взгляд, то девушка сразу увидела два обеспокоенных лица, которые смотрели на нее со смесью радости и неверия. Одно из них принадлежало мадам Помфри, школьной медсестре, а другое было до дрожи родное и любимое, немного исхудавшее и как-будто постаревшее — лицо Гарри. — О Мерлин, Гермиона, — выкрикнул радостно парень, касаясь ее руки. Наконец-то она была не обжигающе холодной и сухой, к ее коже вернулась жизнь. Девушка хотела что-то сказать, но лишь прохрипела саднившим горлом. Лекарь сразу же принесла ей воды, а когда помогла Грейнджер выпить, начала стандартный осмотр, шепча заклинания и водя палочкой над ней. Гермионе потребовалось еще пару минут, пока она смогла шевелить пальцами рук и ног, а затем гриффиндорка пыталась подняться, но ее попытка была заботливо пресечена медсестрой. — Мадам… — еле сказала Грейндже хриплым голосом. — О, деточка! Я очень рада, что ты очнулась, но ни о каких движения и речи быть не может, — строго вещала Помфри, укоризненно глядя на нее. — Тебе сейчас нужен покой и много времени на реабилитацию. — Гарри, — обратилась к другу она. — Я здесь, Гермиона, — он сразу подлетел к ее кровати, хватая за руку. — Я так рад, что ты пришла в себя. Мерлин, Гермиона, прости меня. Прости за все те слова, что я тогда на говорил, извини, что не пришел к тебе в библиотеку, что не встретил, когда ты опаздывала. Прости меня. — У гриффиндоки начали наворачиваться слезы на глазах. Она уже давным-давно простила его за все, но охрипшее горло не давало произнести все, что ей бы хотелось. — Я прощаю, — прокаркала Грейнджер, сжимая руку друга со всей имеющейся силой. — Прощаю, но Гарри, Малфой… — Что? — нахмурился парень, непонимающе уставившись на подругу. — Мне нужно к Малфою, срочно, — объяснила она, пытаясь опять встать. — Ты с ума сошла, Гермиона?! — воскликнул Поттер. — Ты только пришла в себя, какой Малфой? — Если я не предупрежу его, если не расскажу все, — с трудом говорила девушка, — он умрет.

***

Драко шел по коридору школы и не верил, что все получилось. Когда он очнулся в кабинете крестного в трансфигурированной койке, то сразу почувствовал острую боль в руке и не смог сдержать болезненного крика. Снейп и Забини в тот же момент подлетели к нему, не зная, куда кидаться. Но рана лишь экстремально быстро затягивалась, превращаясь из ожога в большой шрам на все правое предплечье. Спустя пару минут и несколько стаканов воды, Северус осмотрел крестника с ног до головы и создал зеркало, в котором, о Мерлин, Малфой наконец-то смог увидеть свое отражение. Ее не было. Слизеринец сразу хотел пойти в лазарет, чтобы убедиться, что Гермиона тоже пришла в себя, но Блейз остановил его. — Дай ей время, — произнес он, — если она правда очнулась, то мы скоро обо всем узнаем Драко нехотя согласился и пошел проветриться. Парень сразу отправился на квиддичное поле и провел на метле, кажется, несколько часов, а потом долго отмокал в душе, пожирая глазами шрам на руке. У Грейнджер теперь будет что-то подобное на шее и ключицах, а она так сильно не хотела новых увечий на теле. И как бы то не было, эта тишина к голове не могла не радовать. Какие бы чувствам Малфой не испытывал к этой гриффиндорке, все же принадлежать всецело самому себе было настоящим кайфом. Вот и теперь слизеринец в одиночестве шел по коридорам Хогвартса, жуя огромно зеленое яблоко, и не мог не улыбаться. Все закончилось. Но тут идиллию момента прервал крик мужского голоса: — Малфой!!! Драко резко развернулся и, кажется, перестал дышать. Перед ним стоял Поттер, буравя злым взглядом, а одной рукой он держал бледное и такое хрупкое тело Гермионы. Настоящей, живой Грейнджер в больничной робе и с темными кругами под глазами, но такой родной, такое его. По другую сторону от нее стояла еще более злая мадам Помфри, которая все боялась, что ее пациентка вот-вот упадет. Парень в два шага преодолел расстояние между ними, почти кидаясь к девушке, но вовремя затормозил. Он заглянул в ее кофейные глаза и увидела там все те эмоции, которые клубились в Гермионе из его головы. Она все помнит, она все еще это чувствует, как и сам Малфой. Проклятье спало, «адские муки» прошли, но эти чувства остались в них. Девушка протянула к нему ослабевшую руку, и парень быстро перехватил ее и сжал. — Ты здесь, Грейнджер, — прошептал слизеринец, — ты жива. — Драко, — охрипшим голосом произнесла гриффиндорка, силясь сказать что-то еще, но не успела. По коридору вновь раздался вопль, несущий по камням его фамилию. — С ума сойти, какая популярность, — зло выплюнул он, разворачиваясь. Прямо на него наступал, держа палочку в вытянутой руке, тот самый непримечательный мальчишка, которого они с Блейзом встретили в лазарете у Грейнджер, — Колин Криви. В его глазах сверкали молнии, губы были сжаты в тонкую линию. Он так крепко держал в руке волшебное деревко, что оно могло треснуть в любую секунду. Конец палочки искрился ярким зеленым цветом. У Драко кровь застыла в жилах, а на лице отразилось понимание с волнением. Так вот, кто был виновником всего этого. И почему-то именно в этот момент слизеринец не мог нащупать в кармане свою собственную волшебную палочку. Парень смотрел в пылающие глаза гриффиндорца и понимал, какие слова сейчас сорвутся с его языка. Драко успел лишь стать так, чтобы загородить собой Гермиону. Секунда, и: — Умри же, наконец, Драко Малфой! — крикнул Колин, останавливаясь недалеко от своей жертвы. — Авада Кедавра!!! Малфоя ослепил яркий свет, и он почувствовал, как падает на сгибающихся коленях. Ему всегда казалось, что от Непростительного умирают мгновенно, но парень еще слышал крики Поттера и Гермионы, видел, как холодный пол приближался к нему, чувствовал тяжесть на теле. Лишь когда висок резко соприкоснулся с твердым камнем и его кристально чистая кровь, которая теперь не имела никакого значения, потекла из раны, его затопило мраком. И спустя всего пару часов после этого все волшебные газеты раструбили шокирующую весть на всю волшебную Англию о страшном убийстве в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс и скоропостижной смерти одного из благородной четы Малфоев.

***

По красивой, вымощенной из темного от дождя камня тропинке шириной в несколько метров в черном дорогом костюме неспешно шел Блейз Забини. По одну сторону от него расположился шикарный пестрый сад, полный различных цветов, припорошенных каплями, что сверкали под яркими лучами солнца. По другу же руку закручивался в тысячу улочек лабиринт из вечно-зеленных кустов, аккуратно выстриженных домовыми эльфами. Где-то вдалеке за величественным особняком расстилался шикарный лес, на одном из старинных дубов которого все еще существовал небольшой домик. Когда-то давно Забини сам построил его вместе со своим, тогда еще не лучшим, но другом. Сколько детских радужных воспоминаний хранили эти камни, эти растения и стены. Сколько горечи и печали скрывала земля под ногами и вода из искусственных прудов. Сколько могильных плит насчитывало фамильное Малфоевское кладбище. Много. Блейз подходил к дому все ближе и не знал, как обитатель этого шикарного мэнора воспримет новости, что тот принес. За столько лет он выучил особняк как свои пять пальцев, сотрудничая с главой этой семьи. Как только мужчина подошел к тяжелым деревянным дверям, те гостеприимно раскрылись, пропуская его. В конце лестницы на ступеньках его встретила шикарная женщина в темных одеждах. Ее лицо уже коснулись морщины, а в волосах проскальзывала седина, но она все равно оставалась величественно красивой. — Добрый день, миссис Малфой, — поздоровался он, подходя ближе и целуя протянутую руку. — Здравствуй, Блейз, — она улыбнулась ему, а потом сжала в объятьях, как родного сына. Только от двух женщин мира исходило такое особенное тепло — от нее и от его собственной матери, которая сейчас отдыхала где-то на пляжах Италии. — Ты пришел к Драко? — Да, — кивнул Забини, — он у себя? — В библиотеке, — подсказала ему женщина, не сводя с губ улыбки. — Послать Дори известить его? — Не стоит, — ответил мулат, обходя ведьму, перед этим легко кланяясь, якобы в извинении, что должен ее покинуть, — будет сюрпризом. — Я заварю кофе, — в след ему произнесла Нарцисса, — спускайтесь потом. Блейз коротко кивнул и поднялся по мраморной лестнице направляясь в западное крыло, где находила одна из самых величественных библиотек Англии, не уступающая Хогвартсу. Пройдя длинный коридор, украшенный прекрасными пейзажами и зарисовками архитектурных строений, волшебными доспехами и расписными вазами с разными цветами, он вышел на широкую площадку с массивными дверями, за которыми и скрывалось нужное ему помещение. Как и при входе в дом, они сами распахнулись перед ним, пропуская частого гостя. Малфой стоял у камина, держа в руках бокал огневиски. Он был одет в серые брюки с выглаженными стрелками, удерживаемыми на его бедрах кожаным ремнем с серебряной пряжкой. В штаны была заправлена дорогая рубашка белого цвета с такими серебряными запонками, украшенными его инициалами. Поверх рубашки, не как обычно, была жилетка в тон брюкам. Галстука не наблюдалось. Лицо и волосы Драко ласкал свет от языков пламени, а фамильный перстень поблескивал от огня. — Привет, дружище, — входя в библиотеку, поздоровался Блейз и уселся на диван, обвитый бархатом глубокого коричневого цвета, — как твое ничего? — он налил себе огневиски, подозвав бокал с помощью Акцио. — Сносно, Забини, сносно, — ответил блондин, отворачиваясь от камина. — Зачем пожаловал? — А что, мне нельзя навестить своего старинного друга и бизнес-партнера? — отпивая из дорого хрусталя, поинтересовался мулат, обиженным тоном. — Или ты мне не рад? — Прекращай, — скривился Драко, усаживаясь в кресло напротив. — Здесь нет тех зрителей, которые по достоинству оценили бы твой спектакль. — И точно, — опуская взгляд на янтарную жидкость в бокале, согласился мужчина, а потом залпом выпил все. — Она вышла замуж. — За кого? — сразу понимая, о ком речь, отозвался Малфой, сжимая пальцами свой бокал с огневиски. — За Уизли, — выждав напряженную паузу, ответил Блейз. Хрусталь разбился.

***

Этот майский день с самого утра обещал быть просто отвратительным. Стоило солнцу выйти из-за горизонта, как началась аномальная жара. Ближе к полудню оно скрылось за тяжелыми, по-настоящему пугающими грозовыми тучами. Ветер завывал особенно сильно, и Гермиона поежилась, решив все-таки закрыть окно. Она уставилась на улицу, где быстро сновали волшебники, стараясь скорее добраться до своих укрытий, ибо ливень мог пойти в любую минуту. Так и случилось, спустя короткое время, когда девушка как раз заварила себе кофе, в окно тяжелыми каплями забарабанил дождь. Звук был такой мощный, что, казалось, стекла окон не выдержат и разобьются. Новоиспеченная миссис Уизли снова поежилась, делая большой глоток. Ее шестое чувство подсказывало, что это только начало. Тут дверь резко открылась и Гермиона вздрогнула, нащупывая палочку, но в гостиную огненным и мокрым ураганом влетела Джинни, громко возмущаясь. Ведьма расслабленно вздохнула и положила волшебный предмет на столешницу, переводя взгляд в окно. Недавно ставшая миссис Поттер щебетала высушивающие заклинание и поправляла макияж, смотрясь в огромное зеркало. — Нет, ну как ливанет, ежкин дрын! — негодовала девушка, вытирая тушь. — Совсем чутка не успела. Надо было аппарировать. — К чему такая спешка, Джинни? — поинтересовалась Гермиона, делая еще один глоток. Она зажмурилась от удовольствия, вдыхая приятный кофейный аромат. Ее подруга, а теперь еще и родственница, как-то напряженно уставилась на нее из отражения, а потом достала из кармана мантии газетный сверток и бросила на столешницу перед ней. — На, — мрачно ответил она. — Читай. Девушка аккуратно развернулась подмокший сверток и начала читать немного поплывшие от воды буквы:

«Богатейшая свадьба века! В семье Малфоев, наконец, пополнение!»

Под заголовком красовалась огромная фотография счастливой пары у алтаря. Статный мужчина в шикарном черном костюме, лицо которого она не забудет никогда, сдержанно улыбался, а нарядная девушка в пышном свадебном платье, в которой бывшая гриффиндорка узнала Асторию в девичье Гринграсс, прямо светилась от радости. По обе руки от жениха и невесты стояли их родители. Гермиона уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут на кухню навалился громкий звук протяжного, леденящего душу грома. Слова были бессмысленными.

***

Громкие басы тяжелого техно громыхали в ушах, отдаваясь где-то в затылке сильными ударами подступающей головной боли. Пробираясь сквозь пьяную толпу танцующих придурков к барной стойке, Мафой все никак не мог понять, когда этот ночной клуб успел стать таким популярным. Придется искать новое местечко, тише и безлюднее. Наконец он добрался до места назначения и грациозно усадил свою пятую точку на высокий стул, ожидая, когда бармен закончит заказ в другой стороне и подойдет к нему. Решив скоротать ожидание, мужчина повернул сиденье, теперь будучи спиной к бару. Его взгляд цеплялся за девушек, жарко танцующих на танцполе. Кто-то соблазнительно выгибался, пытаясь привлечь внимание, кто-то просто отдавался музыке. Блондин осматривался, прицениваясь. Когда Драко все же смог приметить парочку барышень, что смогут скрасить сегодняшний вечер, то услышал звук слева от себя. Повернув голову, он уставился на бокал с виски, в котором аккуратно плавало два кусочка льда в форме идеально ровных шариков. Мужчина ухмыльнулся, поворачиваясь к бармену лицом. Парень как раз стоял рядом, натирая бокалы для шампанского. Заметив вопросительный взгляд Малфоя, тот наклонился чуть ближе. — Это вам от той леди с другого конца барной стойки, — перекрикивая музыку, сказал парень и вернулся к своему занятию. Драко усмехнулся и, взяв стакан в руки, сделал жадный глоток. Как всегда, алкоголь здесь был совсем недурным. Вечер складывался довольно неплохо, хоть поначалу ему так не показалось. Похоже, мужчине даже не надо было искать себе сегодняшнюю спутницу, она сама нашла его. Малфой медленно повернул голову и встретился с темными, насыщенными, кофейными глазами, украшенными густыми, слегка тронутыми тушью ресницами. Драко не смог сдержать удивленного выдоха, когда увидел россыпь его любимых веснушек на бледной коже и триумфальную усмешку на пухлых губах. Женщина на другой стороне барной стойки расслабленно сидела на высоком стуле, закинув ногу на ногу, обутые в красивые босоножки на невысоком каблуке. Ее стройное тело было облачено в коктейльное платье на тонких бретельках, которые не скрывали ее шрама на ключицах. Некогда пушистые волосы были собраны в небрежный пучок на макушке. В ушах стало на порядок больше сережек, чем он запомнил в их последнюю встречу в далеком Хогвартсе, когда она спасла ему жизнь. Тогда девушка кинулась к нему, поваливая на каменный пол, и зеленый луч смертельного заклинания угодил не в Малфоя, а в бедную мадам Помфри, что стояла позади. Когда Драко очнулся в медпункте, ее уже не было в школе, она была помещена в больницу Святого Мунго на реабилитацию. Позже парень узнал, что к гриффиндорке приходили авроры из Министерства и просили дать показания по поводу Колина, как и к нему. Еще позже слизеринецу поведали о кончине отца и, казалось, тогда весь его мир дрогнул, покрываясь трещинами. Он вернулся в школу в начале ноября и просто заебался выслушивать утешающие речи, а ее все не было. Ее не было весь ноябрь, а затем и декабрь, и когда Малфой вернулся с рождественских каникул, встречая первый Новый Год без отца, парень узнал, что Гермиона досрочно сдала экзамены и больше сюда не вернется. Драко не понимал, что между ними изменилось, но своим решением Грейнджер точно дала ему осознать, что у них нет будущего. И даже те письма с соболезнованиями не значили ничего. Он окончил Хогвартс с отличием, получив высший балл на выпускных экзаменах, потом сразу окунулся в замороженные дела отца, начиная сотрудничать с Забини. Так парень и жил несколько лет, превращаясь в мужчину. А потом на его порог пришел Блейз и сказал, что Гермиона вышла замуж. Недолго думая, Малфой тоже женился. Его брак вышел неудачным, потому он и сидел сейчас здесь, потягивая виски в обычном маггловском клубе, почухивая безымянный палец левой руки. Она сидела в другой стороне барного стола и посасывала какой-то яркий коктейль из трубочки, заглядывая ему в глаза. А черти в душе Драко, наконец, подняли свои рогатые головы, ликуя от встречи с ней. Мужчина залпом осушил бокал и наказал парню за стойкой повторить, а сам встал со стула и двинулся к ней. Уже подходя к его школьной шатенке с такими притягательными веснушками и стройными длинными ногами, он заметил, что на ее левой руке тоже нет кольца. — Давно не виделись, Малфой, — облокачиваясь о стойку бара, произнесла она, по-особенному смотря прямо в его глаза. — Рад встрече, Грейнджер, — улыбнулся Драко, делая глоток виски, что только что подал бармен. Удивительно, а ведь он сейчас сказал правду.