Грейнджер...В моей голове?!

Гермиона шумно ступала по одному из открытых коридоров верхнего этажа, быстро перебирая ногами. Несмотря на зажженные факелы, которые висели на стенах замка, все равно вокруг было достаточно темно, поэтому она спешила. Минутная стрелка уже давно перевалила отметку «двенадцать» на циферблате, отсчитывая одиннадцатый час, а она все еще не в своей комнате. Девушка слишком долго засиделась в своем любимом месте — библиотеке, зарываясь по уши в такие родные книги. Но была еще одна причина, из-за которой Грейнджер проводила этот вечер не в теплой гостиной Гриффиндора: она была очень зла на своих мальчиков. Своих — как собственнически звучит это слово, и Гермиона до конца так и не понимала, может ли она звать Гарри и Рона «своими». Особенно после случившегося. Поэтому волшебница лишь сильно мотнула головой, жалея, что не может идти еще быстрее. Она железно решила игнорировать гриффиндорцев, ведь это лучше, чем вылить на них ведро холодной воды или ударить пару раз каким-нибудь тяжелым фолиантом и высказать все, что думает. Лучше, но сложнее. Ведь она же девушка и подающие большие надежды юная волшебница самой известной школы на свете. Она должна вести себя подобающее и не срываться на друзьях и, что более важно, почитаемых героев войны. Поэтому Гермиона ничего не сделала, лишь резко встала, да, не удержалась от комментария, но не накинулась с кулаками, а буквально улетела из гостиной. И летела девушка именно туда — в библиотеку. Там, за огромными книжными полками, она могла полностью погрузиться в учебу и забыть, хотя бы на время, про этих идиотов. Гермиона просидела, наверное, час, бессмысленно бегая глазами по страницам учебника. Злость, обида и разочарование все сидели внутри нее, заставляя прокручивать в голове сцену этого вечера. Этой глупой и абсолютно никому ненужной ссоры с ее лучшими друзьями, с ее мальчиками. Но потом ее гнев перетек с друзей на себя, ведь она так ничего и не запомнила из прочитанного, а такого посредственного отношения к учебе гриффиндорка никому не прощала. В первую очередь — себе. Решив выбросить эти мысли из головы, Грейнджер прямо-таки пожирала все написанные на странице строчки, попутно делая конспекты на пергаменте. И тут понеслась: книги улетали с ее стола с невиданной скоростью, чернильницы сменялись одна за другой, а исписанные свитки формировали внушительную такую кучку на столе. Она еще никогда так быстро не читала. В какой-то момент ей даже казалось, мол выучила все, что только можно было по курсу астрономии. Очнулась Грейнджер, когда сонный голос мадам Пинс оповестил, что библиотека закрывается. Она со скоростью пули начала раскладывать все книги на место, после чего выбежала из помещения, направляясь в гостиную. Коридоры были почти пусты, редкие студенты также торопливо перемещались в сторону своих факультетских убежищ. Девушка мчалась по темным коридорам, стуча каблуками о каменный пол, и корила себя за то, что так увлеклась. Увлеклась учебой. Но это обычное дело — для Грейнджер на первом месте всегда были знания и оценки. Именно поэтому они так дорожат ею. И опять все возвращалось к недавней ссоре. А, может, к этому и шло? Возможно, все это время Гермиона была слепа, и Гарри с Роном никогда и не считали ее своей подругой. Девушка выступала в роли собаки-поводыря — умное, веселое и преданное животное, которое всегда поможет и поддержит. Иначе она не могла объяснить, почему сегодня они так вели себя с ней, сказали такие обидные слова. От подобных мыслей становилось невыносимо больно. Поэтому Гермиона уже бежала по коридору, быстро и громко стуча каблуками, пытаясь этими звуками заглушить удары сердца, неприятные мысли о своих друзьях. На глазах навернулись слезы горечи и обиды, которые гриффиндорка так умело подавляла все время. Не в ее правилах плакать, ведь она сильная девушка. Сильные не плачут. И именно из-за этой пелены, застилавшей глаза, Грейнджер не заметила впереди две высокие мужские фигуры. Столкновение волшебница ощутила, когда уже непосредственно врезалась в кого-то. Секунду ее кто-то крепко держал, а потом так сильно пихнул, что равновесие просто-напросто покинуло ее. Каблуки противно скрипнули об пол, ноги перестали держать. Гермиона чувствовала, как падает. Время замедлилось, все было до омерзения долго. Она ощутила прилив жара, а после него ледяное покалывание в затылке. И тьма накрыла ее сознание, выбивая воздух из легких. Но тягучая продолжительность момента позволила гриффиндорке разглядеть два ошарашенных лица с округлившимися глазами. Одно принадлежало весьма симпатичному мулату — шоколадная кожа, насыщенные карие глаза и темные волосы. Зеленый галстук свободно висел на шее, не скрытой за школьной рубашкой. В этом парне она узнала Блейза Забини из ненавистного ей Слизерина. Уже несложно было догадаться, кто же шел рядом с ним. Короткие платиновые волосы не были зачесаны, а скорее зализаны, назад, теперь они аккуратно лежали, немного прикрывая лоб. В глазах собрались самые холодные и серые оттенки палитры, а кожу будто сняли и много раз постирали отбеливателем — такой светлой она была. Гермиона точно знала, что толкнул ее именно он, Драко Люциус Малфой — самая скользкая и мерзкая змея из всего слизеринского гадюшника. Девушка даже не до конца понимала, почему помнила его второе имя. Хотя сложно забыть человека, носящего этот величественный и колкий набор букв. Руки парня были вытянуты вперед, как если бы он пытался ее словить или, наоборот, оттолкнуть. Блондин одет был не в школьную форму, а в обычную одежду: темные джинсы и светлая рубашка, заправленная в них. Две верхние пуговицы расстегнуты, а на шее красовалась розоватая метка — засос. Ха! Смешно и отвратительно одновременно. Иронично, однако, последнее, что увидела Грейнджер — это гребанный засос на гребанной шее гребанного Драко Малфоя. И все, дальше темнота и беспамятство.

***

Малфой с Забини уже направлялись в гостиную Слизерина, как пробило десять часов вечера. Все сразу закопошились, направляясь в свое логово, а он и Блейз даже специально замедлились, словно пытаясь доказать всем и каждому — им абсолютно плевать. Коридоры уже опустели, и стало на порядок темнее, факелы приглушили свое свечение, а они все вальяжно расхаживали по замку, никуда не спеша. Стук чьих-то каблуков Драко услышал еще, наверное, когда нарушительница шума была далеко за их спинами. Но они быстро приближались, становясь все громче, раздражая. Сначала парень думал, что слишком громкая девушка обойдет слизеринцев, получив в свой адрес добротную долю насмешек. Однако эта самая взрывопотамиха все мчалась вперед, на них. И все это стало очевидно по звуку гребенных девичьих каблуков. Он, привыкший ступать плавно и бесшумно, имел очень тонкий слух и подмечал огромное количество звуков, издаваемых даже самим этим местом: стук капель воды о керамическую мойку, тихие перешептывания сокурсников, звон скляночек и прочее. То, на что остальные не обращали внимание, что не вызывало подозрений или интереса. И теперь Малфой отчетливо слышал, как этот Хогвартс-экспресс летит прямо на него. Секунда — он повернулся и схватил раздражающую девку, крепко сжав ее плечи. Что-то клацнуло в нем, что-то привычное и прямо-таки его, захотелось позлорадствовать, унизить, втоптать в грязь. И тут слизеринец увидел светло-коричневые кудри, которые мешком упали на его руки. Осознание снитчем пролетело в его голове, вызывая типичную реакцию — стало противно. Драко, конечно же, узнал ее, и ответные действия последовали незамедлительно. Мгновение парень держал ее, а в следующее — толкнул с такой силой, подпитанной призрением и гневом, что аж сам удивился своим возможностям. Стало мерзко, будто только что искупался в грязи. Но Малфою некогда было испробовать весь непривычный вкус этой самой грязи. Потому что ее чертовы каблуки противно поцарапали пол, привлекая внимание к своей хозяйке. Он сосредоточился на Грейнджер, падающей назад от его толчка. Сначала была какая-то детская радость вперемешку со злорадством и издевкой, а потом Драко увидел не просто «деревья», а сам «лес». Чертова Грейнджер летела на стену, а именно в злосчастный острый угол ее конца. Прикинув в уме силу толчка с ее скоростью и расстоянием к стене, Драко все понял. Понял, когда гриффиндорка достигнет этой самой стены, она разобьет себе голову. В этот же момент на фарфоровую кожу будто посыпалось множество холодных снежинок, а затем обдало волной неприятного жара. Вот только отвлекаться на это не было времени. Ведь случилось именно то, что Малфой предсказывал. Девушка смачно ударилась об каменный угол, выдыхая весь собравшийся в легких воздух. Ее и без того немаленькие карие глаза расширились, а затем начали закатываться, оповещая о потери сознания. Хрупкое тело стало оседать, грозясь распластаться на твердом полу. Сумка соскользнула с плеча и раньше студентки приземлилась с глухим звуком, как и несколько пергаментов, скрученных в свитки. Драко отреагировал быстро, ловя ее голову у самого камня. Наверное, помогли выработанные частыми тренировками в квиддич реакции, однако пришлось хорошенько приложиться коленом, чтобы спасти грязнокровку от еще одного удара головой. Через несколько секунд слизеринец почувствовал, что ее волосы становятся влажными, а сквозь его пальцы начала просачиваться какая-то теплая жидкость. Кровь. Такая насыщенная, яркая и грязная. И тут Малфой заметил, что по виду она совсем не отличается от его, хваленной и чистой. Цвет, консистенция — все такое же. Возможно, в них и правда нет особо никакой разницы. От таких мыслей его передернуло. — О, блять! — резкий крик Забини вытянул Малфоя из какого-то дурмана замедленного времени. Секунду — они не шевелились, а в следующую Блейз присел рядом, сильно закусывая нижнюю губу. Он дотронулся до шеи девушки, пытаясь нащупать хотя бы слабенький пульс, хотя бы пару тихих ударов. Но его не было, а руки слизеринца предательски задрожали. Неужели она мертва? Он, конечно, терпеть не мог эту заносчивую гриффиндорскую сучку, но не хотел лицезреть ее хладный труп. И точно не имел желания ни участвовать в ее убийстве, ни знать, что это сделал один из его друзей. Их распрекрасненько могут кинуть на растерзание Министерства и Дементоров без особого суда и следствия. И из-за кого? Чертовой грязнокровной заучки Грейнджер, гребанной героини войны из сраной святой компании блаженного Поттера! Ну уж нет, на такое шоу он точно не подписывался! Взяв себя в руки, парень снова начал надавливать на кожу ее шеи в попытках почувствовать спасательный бой, и он его услышал, слава Мерлину! Едва заметно, очень прерывисто, но ее сердце стучало за этой маленькой грудью. С плеч будто бы упала гора, размером с весь Хогвартс и прилежащие к нему земли и воды. Но это еще нифига не означало, что все проблемы решены. Нужно было что-то делать с ее телом, лежащем здесь на каменном полу. Забини перевел взгляд на Драко, который все еще держал голову девушки. Тот дышал через раз, уставившись на красное пятно, образовывающееся под волосами Грейнджер. Впервые Блейз видел такое выражение лица у своего друга. Страх? Или скорее паника. Он полностью осознавал, что сейчас эта грязнокровочка была на грани, что ее еще короткая, но такая насыщенная жизнь находится в их власти, в их руках. Сейчас именно они вдвоем решали, будет ли она жить или умрет в стенах так горячо любимого ею Хогвартса. Подобная власть пьянила и пугала одновременно. Что-то такое мулат пару раз уже чувствовал, держа противника на «мушке» своей палочки, осознавая, что стоит лишь сделать взмах, произнести два слова — и все. Конец. Только вот война закончилась, победители и проигравшие уже решены, зло казнено, добро процветает. Сейчас любое решение повлечет за собой такую ношу ответственности, что ни одни из их плеч не выдержат. — Малфой! — окликнул Забини. — Нам нужно отнести ее в лазарет немедленно. Но на нас сразу повалятся расспросы, так что необходима правдоподобная история. Можно сказать, что мы уже нашли ее такой по дороге к гостиной. — Нет! — рыкнул слизеринец, просовывая одну руку Гермионе под плечи, а другую под колени. Он быстро поднял ее с пола, отмечая, что она ну уж совсем легкая, и направился в сторону больничного крыла. — Они прекрасно знают, в каких Гриффиндор и Слизерин отношениях. Сразу подумают, что дело нечисто. — И что ты предлагаешь? — вставая вместе с Малфоем, выплеснул Блейз. — Я еще не придумал, — нахмурился Драко, начиная активно работать головой в поисках решения. — Все, что бы мы не сказали, будет казаться им ложью. — Скажем полуправду, — предложил мулат, быстро ступая в такт с блондином. — Мол она врезалась в нас, а когда поняла, с кем столкнулась, слишком резко отпрянула в сторону и ударилась головой. — О-о-о, — саркастично протянул парень. — Отличная история, дружище. Я прямо так и вижу, как Дамболдор впускает Дементоров в Хогвартс по наши души поле такого рассказа. — Ты бы вместо критики, сказал бы что-то дельное. До лазарета осталось немного. Они оба, как метлы, летели по коридору в сторону медпункта. Руки и рубашка Драко уже были перепачканы в крови Гермионы. Это было омерзительное чувство, и не только потому что по одежде и телу разливалась грязная кровь магглорожденной. На его руках сейчас лежало ее тело. И трижды все равно, кто она такая, на каком факультете учится и сколько денег у нее в карманах, но ему не хотелось принести в палаты ее безжизненный труп. Нежеланная это была для него ноша. Малфой чувствовал, как теплой жидкости из ее вен и артерий становилось на нем все больше. Ощущал, как кровь сильнее пачкает его руки и одежду. Черт! Слизеринец больше никогда не наденет эту рубашку. Если бы так можно было поступить и с собственной кожей! Он просто снял бы эту гладкую «обивку» своего тела и поменял бы на новую, чистую, благородную. Избавиться от нее, чтобы не осталось ни пятнышка, ни запаха, ни даже воспоминания. Блейз остановился возле дверей медпункта и взглянул исподлобья на друга. Нужно было решать, что сказать преподавателем и медсестре. Должно было выглядеть реалистично, и доказывать об огромной случайности. — Скажем последнее, что ты предложил, — решил Драко, сильно сжимая челюсти. На бледных щеках натянулась кожа. — А если заставят выпить Зелье правды или отдать воспоминания для Омута памяти? — хмуро уточнил Забини. — Будем уповать на второе, — ответил Малфой. — Воспоминания можно подкорректировать, чтобы истории совпадали. — Разумно, — согласился мулат. — Я займусь этим, пока не прибежали деканы и директор. — Хорошо, — парень кивнул и веретенницей влетел в просторное помещение. Стоило мадам Помфри увидеть слизеринца, который тяжело да рвано дышал, и Грейнджер, истекающею кровью у него на немного дрожащих руках, как женщина сразу встала и начала что-то испуганно кричать. Драко уже не помнил, что верещала эта кипишующая старуха. Парень положил Гермиону на кровать, устало плюхаясь на соседнюю койку. К ней тут же подлетела медсестра, размахивая палочкой, тарахтя какие-то лечащие заклинания. За ней по комнате «бегали» бинты и разные лекарства, как ниточка вслед за иглой. Он даже не успел осознать тот момент, когда в комнате стало больше людей. Пришел профессор Дамболдор, а еще два хорошо знакомых ему преподавателя — Снейп и МакГонагалл. — Драко Малфой, Вы меня слышите?! — возмущенный и злой голос старухи ворвался в голову слизеринца, возвращая в этот мир. — А? Да, — рассеянно ответил Малфой, давая себе затрещину, приказывая собраться. — Я вас слушаю, профессор. — Я спросила: что случилось? — МакГонагалл сухо посмотрела на парня. — Объяснитесь немедленно! — чуть повышая голос. — Успокойтесь, профессор МакГонагалл, — подал голос Альбус. — Думаю, прямо сейчас мистеру Малфою не очень хочется отвечать на наши вопросы. Мальчик в шоке, и весь в крови. Думаю, нам нужно дать ему время, чтобы привести себя в порядок, а потом уже устраивать допрос, — сдержанно вещал старик. — Тем более, сейчас самое главное — это состояние мисс Грейнджер, мистером Малфоем мы сможем заняться позже. МакГонагалл фыркнула, послав Драко угрожающий взгляд. Похоже, теперь парень уничтожил последние крупицы сдержанности и терпения по отношению к нему. Минерва выглядела так, будто готова прямо сейчас наслать на него непростительное, и далеко не один раз. Но Драко не стал терять время, испытывая свою удачу. Он резко встал, извинился, кивнул декану своего факультета и по совместительству крестному, направляясь к выходу. Мужчина мрачно проводил его взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Нужно найти Блейза, подкорректировать воспоминания, обсудить подробнее их истории, чтобы они совпадали. Но Забини не пришлось долго искать, он сам направлялся навстречу Драко. — Ну что там? — сразу задал вопрос парень. — Старик отпустил меня привести себя в порядок. Они вызовут нас на допрос с пристрастиями позже, — ответил Малфой не сбавляя шага. — Гриффиндорская старуха определенно захочет сиюминутной казни нас двоих, — пытался отшутится слизеринец, но вышло плохо. Ибо именно так оно и будет, ведь чертова сучка ее любимчик. Драко сейчас даже думать не хотел, насколько хреново он выглядит и как плохи его дела. Парень посмотрел на свои руки — все еще в крови мерзкой заучки. Это вызвало чувство отвращения, поэтому блондин еще сильнее ускорил шаг, направляясь в гостиную Слизерина, а там в ванную комнату. Быстрее. Быстрее! Смыть с себя эту грязь! Он в пару мгновений дошел до подземелий, остановился у нужной стены, что вела в их прохладное убежище и проговорил пароль. Камни тут же начали двигаться, открывая проход в просторную комнату, обставленную со вкусом и дорогим лоском. Однако сейчас было абсолютно насрать, насколько аристократичной выглядела его гостиная. Такого же мнения он придерживался насчет небольшой компании однокурсников, собравшимся возле камина. Малфой успел заметить ошарашенные округлившиеся глаза студентов и удивленные вздохи девушек, кто-то даже вскрикнул при виде окровавленного Драко. Хмурый и удивленный Нотт попытался что-то спросить, но Забини сразу заткнул ему рот испепеляющим взглядом, обращенным на парня. Игнорируя все раздражающие его звуки и реакции, блондин направился прямиком в ванную. Плевать, если там кто-то есть. Он должен смыть с себя эту грязную кровь гребанной Грейнджер. — Блять!