Marauder's life.

      Лили сидела на кухне и мрачно помешивала уже давно остывший чай. В последнее время она обитала только там, не удосужившись тащить за собой непосильную ношу уборки. В раковине покрывалась паутиной посуда. Лили клала туда по пять-шесть грязных чашек из-под чая в день. Заварки пока хватало, а вот кружки заканчивались, поэтому иногда Лили пила из глубоких мисок или блюдечек. Ей было всё равно.       Иногда, проходя мимо окна, Лили замечала, как тает потихоньку снег, как резвятся соседские дети на улице. «Как мерзко, — думала она. — Грязь, слякоть. Ужас, как в такую погоду можно выходить на улицу?». Порой она наблюдала за кем-нибудь, кто стоял у двери и настойчиво стучал. Будь то Марлин, будь то Джеймс или Сириус, Лили не открывала. Боялась. Боялась дать ответ на тот жуткий вопрос: «Что с тобой происходит?».        Она перестала следить за днями, сбился ее режим. Бывало, проснётся в три часа дня, осмотрится, машинально задаст вопрос: «Какой сегодня день?», после обдумает и плюхнется обратно, бормоча что-то вроде: «Всё равно я никому не нужна.»       Джеймс недоумевал. Спустя столько времени. Недоумевал. По началу неистово злился, но затем это чувство медленно отступило и дало волю поразмыслить. — Лили вот так вот просто не могла меня разлюбить, — предполагал вслух он. — Думаю, что просто так выгнать нас всех таким вот образом у нее не поднялась бы рука. Что заставило ее так сделать? — Она плакала, ты помнишь? — успокаивала его Марлин, теперь уже законная хозяйка дома, где «кантовался» Джеймс. — Поговори с ней. — У вас, у женщин, на всё одно решение: поговори, — передразнил он. — Не по-мужски это, ясно? Сам разберусь.       Джеймс сдержал своё слово. Обдумав план с Бродягой, Джеймс принялся действовать. Он толкнул калитку и спокойно вошел, но вместо подойти к двери и постучать, пошёл за дом, где пылилась пожарная лестница. Бумажки, которые принёс, аккуратно сложил и засунул в карман. Это были документы на развод.       Лестница была довольно хлипкая, и Джеймс начал было думать, что он боится высоты, но потом потряс головой, букет хризантем поручил своим зубам и двумя руками вцепился в лестницу. — Лили того стоит, — едва слышно пробормотал он, перебирая ногами по ступеньках, стараясь не слушать пронзительный скрип.       Добравшись до вершины, неслышно открыл окно и заглянул во внутрь. Пусто. Сделав большой кувырок-полёт, Джеймс оказался внутри. Спустился вниз. Прислушался. Кажется, Лили была в ванной, по крайней мере, оттуда слышался плеск воды. Сохатый молча двинул в гостиную, открыв рот. — До чего же тут гря-я-язно.       Он впервые видел этот дом в таком состоянии. Внезапно послышались шаги, и Джеймс обернулся, чтоб улыбнуться любимой, но… Лили мчалась на него с чем-то в руках. Как оказалось позже, это была скалка. Она размахнулась и что есть силы двинула Поттеру просто по лбу. Офигевший Сохатый почувствовал, как его голова раскололась пополам. Убедившись, что всё на месте, он поднял взгляд на Лили. — Ты с катушек слетела, что ли?        Та стояла, прикрыв рот ладошкой и не знала, что сказать. Затем прикрыла и второй, выронив из рук скалку. — То есть… Я не то хотел сказать, — он поспешно поднял с пола букет, который выпал из его руки, прокашлялся и почувствовал себя школьником-первокурсником, который не осознаёт, что делает.  — Любимая, честно, я так и не понял, за что ты на меня обижаешься, но я готов попросить прощение за всё, что натворил, — он протянул ей букет и запнулся, вспомнив, что кое-что он чуть не забыл сказать. — Я люблю тебя.        Лили разревелась. Поспешно вытирая бегущие слёзы, она судорожно всхлипывала и не могла ничего сказать. Джеймс, который так и остался стоять с букетом в протянутой руке, почувствовал себя несколько неловко. — Ты чего? — Я… Я… Прости, что тебе приходится видеть меня такой. — она махала руками, стараясь успокоиться. — Ты… Не виноват, Джеймс. Дело во мне, только во мне, так будет лучше.        У Поттера пла-а-авно выходил дым из ушей. Он, конечно, знал, насколько нелогичные существа эти женщины, но чтоб до такой степени… — Лили, я всегда  любил тебя больше, чем ты меня, — выпалил Джеймс прежде, чем успел осознать. — Как ты можешь такое говорить? — Лили аж присела на край дивана. — Семь курсов в школе я добивался тебя и ждал взаимности, — он тоже присел напротив. — Я говорю так, потому что это правда… Я пришёл, потому что не могу без тебя! Лили! — Не смей мне такого говорить. Не смей! — забыв обо всём на свете, кричала Лили. — Лили, ты меня выгнала! — Ты хочешь детей! — ее голос снова дрожал, как осиновый лист на ветру, готова разрыдаться в любой момент. — А я не могу иметь их!       Джеймс застыл с приоткрытым ртом. Что-то медленно вырисовывалось в его голове, и шестое чувство подсказывало, что лучше дать ей закончить. — Я не выгоняла тебя! Я тебя отпустила… — Лили… я не… — Не смей мне рассказывать о школьных годах, потому что это ничто, Джеймс! Ничто, по сравнению с тем, что я тебя отпустила!        Лили от накопившейся злости схватила с пола скалку и швыронула её наобум. Джеймс вздрогнул, услышав звук разбивающегося стекла. Отвернулся от Лили, сел ровно. Внезапно засмеялся. Лили бросила на него сердитый взгляд. — Что смешного? — Ничего… Просто… Мерлин, Цветочек, ты такая дурочка!       Он сел поближе и, широко улыбнувшись, обнял жену. Она сразу же растаяла. — Неужели ты думала, что из-за этого я оставлю тебя, ну, или что-то в этом роде? — говорил он. — Послушай, — он посадил ее ровно перед собой и посмотрел в ее блестящие глаза. — Никогда. Ни за какие коврижки. Я. Тебя. Не брошу. Тебе просто нужно было в тот вечер сказать об этом. — Я — женщина, смирись, — улыбнулась Лили, поражаясь себе. — А что касается… Ну, той проблемы. Мы ее как-нибудь решим, не переживай.       Внезапно идиллию прервал чей-то стон. Он доносился с улицы. — Черт, — было слышно, как этот кто-то шипел.       Джеймс сначала побелел, а потом густо покраснел. — Я-я-ясно, — протянула Лили, сразу же раскусив Мародёров.       Она встала и подошла к разбитому окну. — Заходи в дом, Бродяга, — улыбнулась она. — На улице прохладно.        Эванс повернулась и посмотрела на Джеймса, тот виновато улыбался, всё ещё краснея. — И если я не ошибаюсь…       Она ловко вытащила из кармана документы. Пробежав глазами по бумаге, она обратилась к Сохатому. — Ты серьёзно думал, что я это подпишу?       Она разорвала листы напополам. И ещё раз. Ещё. — Я чертовски люблю тебя, Поттер!       Подбросив клочки бумаги в воздух, Лили поцеловала его. В этот момент распахнулась входная дверь. Растирая затылок, куда, собственно, и прилетела скалка, Сириус вошел в гостиную. — О, мой Бог, — он закатил глаза. — Отлепитесь уже друг от друга, вы теперь в одном доме живёте, нацелуетесь ещё.        Лили засмеялась. Точно, как в день свадьбы. — Бродяга, не порть момент, — подхватил Джеймс, одобряя затею друга. — Думаю, я тут лишний, — Сириус попятился назад. — Эй, стой! Печеньки на место, единственная еда в доме! — заметила Лили, но Сириус уже помчал к выходу.       Смеясь, Поттеры помчали за ним, успевая попутно и кое-как слепить снежки из оставшегося снега.