Marauder's life.

      К большому удивлению всей Годриковой впадины, Мародёры огромный период времени прожили спокойно, даже соседи иногда заглядывали к ним спросить, живы ли. Лили и Джеймс жили счастливо, пускай иногда вели себя как дети малые. Наверное, каждодневные дурачества и смех связывали их крепкими, невидимыми ниточками. Петуния, как и обещала, заглядывала к сестре вместе со своим мужем Верноном. Лили была несказанно рада такому повороту событий, и принимала даже Вернона. Совсем скоро она должна была стать тётей, поэтому ухаживала за Туней как только могла, и ей это нравилось. Джеймс, скрипя зубами, общался с Верноном, ведь этого хотела Лили. Но за глаза он называл его тупоголовым толстым магглом, который только то и делает, что орёт.       Жизнь Римуса также повернулась в неожиданное русло. Однажды он заявился в дом Поттеров (где все обычно и собирались) и объявил, что на свадьбу Марлин и Сириуса придёт не один. На многочисленные расспросы Мародёров ответил кратко: — Она замечательная и всё.        Лили посчитала это странным и после ещё долго обсуждала это с Джеймсом, доставая его предположениями, а тот частенько убегал к Сириусу, ссылаясь на подготовку к свадьбе. Лили, с головой окунувшись в размышления, молча кивала, даже не замечая.       Питер по-прежнему оставался собой. Тихий, неприметный, пытался помочь. Глядя на него, Лили казалось, что он никогда не найдёт себе хотя бы девушку.       А Сириус с Марлин предпочитали девяносто процентов всего времени проводить вдвоём, иногда отвлекаясь на подготовку к свадьбе, которой особо не занимались. Родители Сириуса даже не ответили на приглашение, которое Бродяга отправил только из-за Лили («Ну же, они твои родители!»). Джеймс часто мог застать их, целующихся, в саду, когда вокруг мела метель. — Может, это и романтично, но не у меня дома, пожалуйста, — он сделал вид, словно падает в обморок, и Марлин засмеялась. — Чёртов олень, — улыбаясь, Сириус попал в него хорошенькой снежкой.        Свадьба была назначена на двадцать седьмое февраля. Проснувшись в этот день пораньше, Марлин стала петь, дабы как-то усмирить дрожь перед ответственным событием: — Сегодня-я-я я доверю тебе свою жи-и-изнь. — Люблю, когда ты поешь, — в гостиную вошёл сияющий Сириус. — Последние часы, когда я МакКинон, — вздохнула она. — Грустно. — Да переста-а-ань, — обиженно протянул Сириус. — Ты никуда не уезжаешь, не расстаёшься со своими близкими, что тут грустного? Ну же, улыбнись. Жду не дождусь, когда наконец-то увижу тебя в свадебном платье.       Марлин легко улыбнулась, успокоившись.       Тем временем в доме Поттеров творился хаос. — ДЖЕЙМС! — это крик Сохатый услышит где угодно. — ПОДНИМАЙ СВОЙ ЛЕНИВЫЙ ЗАД, МЫ О-ПАЗ-ДЫ-ВА-ЕМ! — Лили, восемь утра, воскресенье, куда мы можем опаздывать? — пробормотал Джеймс, даже не открывая глаз. — А-а, значит, свадьба лучшего друга для тебя совершенно не важна? — Джеймс вскочил и взлохматил волосы, наблюдая за тем, как Лили роется в шкафу, выбирая подходящий костюм. — Собирайся! Через пятнадцать минут мы должны быть в церкви, чтобы всё подготовить!       Она легко коснулась палочкой своих волос и из них постепенно выплелась шикарная коса. Лили швыронула Джеймсу костюм и убежала из спальни. — Что за черт, — пробубнил Джеймс, натягивая штаны.       Ровно в десять все собрались в церкви. Ну, почти все. Марлин нервно наматывала круги в специально освобождённой комнатке, постоянно выглядывая в окно. — Ради всего святого, где их носит? Они же свидетели! — Успокойся, Марлин, — этот голос принадлежал её матери, Аббигейл МакКинон*. — Они ж волшебники, что-нибудь придумают. — Поттеры, — прошипела Марлин. — Всегда Поттеры.       Стук в дверь. — Мам, если это Сириус, не впускай его!       Миссис МакКинон подошла к деревянной двери и приоткрыла её. Шепот, затем дверь с шумом открывается нараспашку, и в комнатку влетает запыхавшаяся Лили. — Где тебя носило?! — Прости, это всё Джеймс, — бросая сумку на стул, объяснила Лили. — Он надел свой новый костюм, полчаса проторчал у зеркала, а потом не захотел аппарировать, аргументируя это тем, что если вдруг всё закончится неудачно, то ему будет жаль костюм. Придурок. Пришлось пешком идти! — Хэй, я всё слышу! — в комнату вошел Джеймс. — Уже пора. Ты очень красивая сегодня, Марлин. — Мне бы такое услышать, — сказала Лили, сделав лицо а-ля «Я ещё здесь». — Иди уже, мы сейчас.       Джеймс обиженно вышел. — Миссис МакКинон, занимайте своё место. Мы через минуту. — Хорошо. Отец ждёт тебя, Марлин. Я пошла готовить платочки.       Когда дверь наконец-то закрылась, Лили глубоко вдохнула. — Помнишь, что ты сказала мне перед моей свадьбой? — она улыбнулась, поправляя фату невесты. — Когда-нибудь мы будем стоять в этой самой комнате, но только в свадебном платье будешь не ты, а я. И это «когда-нибудь» наступило гораздо быстрее. А теперь… Удачи, Марлин МакКинон. Ой, прости, Блэк. Ведь быть замужем за Мародёром — ничего не бояться.       Марлин улыбнулась и легко смахнула слезинку со щеки. — Пойдём.        Марлин набросила фату, прикрывая лицо, и вышла из комнатки, сжимая в руках красивый букет красных и жёлтых роз. Мистер МакКинон терпеливо ждал дочь, обернулся, наконец её заметил и в один миг засиял, взяв Марлин под руку. Лили как можно быстрее заняла своё место подружки невесты напротив Джеймса, успев показать ему кулак.       Играл красивый свадебный марш. Все сидели на длинных лавочках, наблюдая за красивой невестой, которая медленно шла по дорожке. Сириус прям сиял от счастья. Он впервые в жизни был нормально причёсан и в новом костюме, из карманчика которого торчала красная роза. Отец Марлин довёл дочь к алтарю и сел на своё место. Лили успела отметить красивого Римуса, который сидел на одной из скамеек рядом с незнакомой ей девушкой. Она была немного полненькой, ее глаза излучали тепло и ум, а светло-красное платье элегантно подчеркивало ее русые волосы, такие же, как у Римуса. Лили она сразу же понравилась. Заговорил священник: — Все мы, в этот чудесный день, — говорил он нудно и долго, Лили успела пару раз зевнуть. — Собрались, чтобы стать свидетелями… — Хватит уже! — внезапно застонал Сириус. — Долой формальности, кратко и по существу. — Но, сэр… — Кратко. И по существу.       Священник на миг сделал такое лицо, словно Бродяга оскорбил всё, что было ему так дорого, но, прокашлявшись, продолжил: — Согласны ли вы, Сириус Орион Блэк, взять в жёны Марлин МакКинон? — Согласен, — его голос прозвучал неестественно твёрдо. — Согласны ли вы, Марлин МакКинон, взять в мужья Сириуса Ориона Блэка? — Согласна, — она расплылась в улыбке. — Объявляю вас муж… — Да заткнись ты уже, у нас свадьба, — оборвал его Сириус, отбросил фату и поцеловал Марлин.       Все начали хлопать, некоторые достали платочки. Лили бегала вокруг них и рассыпала конфети, пытаясь не мешать колдографу, и жестами намекала Джеймсу повторять за ней. Сохатый неохотно загребал горстку конфети из кармана и подбрасывал вверх, от чего всё летело на него самого, а не на молодожёнов.

***

       После отличной прогулки Мародёры в полном составе, ужасно счастливые, ввалились в дом Поттеров. Сильная половина кучи малой внесла все подарки на свадьбу и оставила всё в гостиной на столе. Девчонки развалились на диване. Лили была уставшей, Марлин до сих пор не могла поверить в то, что она теперь Блэк, и всё время что-то заведёно бормотала. Как они вдвоём выяснили, избранницу Римуса звали Оливией Сонг. Она тоже была волшебницей, только училась в Шармбатоне. Римуса встретила в книжном магазине, в котором он работал, и сейчас учится на целительницу. Оливия была добродушной, умной девушкой, быстро влилась в коллектив Мародёров и уже вовсю хохотала над шутками Джеймса. — Отлично прогулялись, — отметила Лили, подняв вверх указательный палец. — Замёрзла только. — Больше всего мне понравилось играть в снежки у Биг Бена, — улыбнулся Римус.       Сириус и Римус начали распаковывать подарки и тихо разговаривать. Марлин и Оливию сморил сон, они разлеглись на диване, закинув ноги на ноги Лили, которая и не думала придаваться Морфею. Часы тихо пробили полночь. Сириус и Римус говорили о своём, доставая из коробок очередную дребедень. Джеймс, присев рядышком, тихо расспрашивал Лили, чем та занималась всю эту неделю, пока он был в Министерстве. Она начала рассказывать и внезапно замерла, бормоча что-то. — Лили? Всё в порядке? Лили? — Д-да, я…       Лили аккуратно поднялась и помчала наверх. Римус и Сириус озадаченно посмотрели ей вслед. — Ты что-то ляпнул? — спросил Сириус. — Скажи честно. — Нет, серьёзно, ничего. Просто спросил, чем она занималась всю эту неделю, — Джеймс был в шоке. — Она начала что-то говорить о больнице Св. Мунго, я так и не понял, зачем она туда ходила.       Сириус поднялся с пола и вышел в коридорчик, грустно смотря вверх. Сохатый вышел следом. Со второго этажа доносился приглушенный плач. Джеймс помрачнел. — Не будь оленем, — сказал Сириус. — Поговори с ней.       Сохатый поднялся по лестнице и подошел к двери их спальни. Попытался тихо открыть дверь, но Лили заперла ее на ключ. Тогда он постучал. — Лил, открой, — произнёс он тихо. — Открой, пожалуйста.       В ответ Лили заревела сильнее. Джеймс достал палочку. — Алохомора.        Ручка повернулась, и он вошел. Лили сидела на кровати и раз за разом вытирала рукавом слёзы. Джеймс присел рядом на корточки. — Ты чего?       Она взорвалась новой волной плача. — Я… — она пыталась говорить. — Я должна сказать тебе, что ухожу. И больше не буду миссис Поттер. — она вдохнула побольше воздуха, чтобы сказать последнее слово.  — Никогда.       Джеймс округлил глаза. Что происходит? — Выметайся, — она пыталась быть рассерженной. — Чем быстрее, тем лучше. Выметайся, Поттер!       Она вскочила на ноги, открыла дверь и стала выталкивать Джеймса из комнаты. — Что за муха тебя укусила?! — вопил он, негодуя. — Я давно хотела тебе это сказать, — с подтекшей тушью Лили смотрелась угрожающе. — Я не могу жить с таким ветренным человеком, как ты! Терпеть твоих дружков! Один грязь в дом приносит, второй оборотень, а о третьем даже сказать нечего, потому что он не высовывается!       Она кричала и рыдала одновременно, Джеймс совершенно потерял контроль над ситуацией. Лили толкнула его и тот едва не покатился с лестницы. На шум выбежали Мародёры и пооткрывали рты. — Все! Убирайтесь! Праздник закончился!       Лили стала выталкивать и остальных. Мародёры были в замешательстве, но явно ее побаивались. Первым осмелел Джеймс. — Ладно, я уйду! Мы все уйдем! — взорвался он. — Прощай, Лили Эванс! Жена-истеричка мне тоже не нужна!       Лили захлопнула входную дверь и закрыла рот ладонью, пытаясь подавить новую волну истерики. Прислонилась спиной к стене и медленно сползла по ней, прислушиваясь к возмущённым голосам за дверью, которых, возможно, уже не услышит…