Закат

Все слова исчезли, как только она показалась на пороге. Все эти чертовы речи, извинения, которые он так усиленно пытался строить и, впрочем, которые были абсолютно бессвязным бредом, исчезли, испарились из головы, как песок по ветру разлетается в никуда. И он, черт побери, просто смотрел в ее шоколадные глаза, которые прямым текстом говорили: «Малфой, ты идиот». — Да, я идиот. — Ты идиот, — она кивнула, словно подтверждая его какую-то долбанную умную мысль. Стерва. «Однако ты все равно вернулся к ней, мудак». На ней была старая выцветшая желтая майка и потертые джинсы. Распущенные волосы буйными кудрями струились по плечам. Она стояла босыми ногами на пыльном пороге, опираясь плечом о дверной проем. — Что еще скажешь? — нарочито любопытным голосом с щепоткой любимого стеба. — Может по кофейку, Грейджер? Внутри квартиры так ничего и не изменилось. Даже окурок, который он тогда оставил на холодном подоконнике, до сих пор был там, лишь немного сморщился от сырости. Все те же разбросанные вещи на диване, несколько кружек на кофейном столике перед чудо-коробкой, которую он все равно отказывается называть странным словом «телевизор», и рядом несколько потрепанных книжек. Гермиона на ходу ловким движением подхватила две чашки одной рукой и книги другой. По дороге на кухню, книги, наконец, оказались на своем законном месте в книжном шкафу, полки которого лишь немного прогнулись от веса имевшихся томиков. «Теряешь хватку, Грейнджер?». Драко уселся на диван, и родной скрип заставил его глупо расплыться в улыбке. Он вспомнил, как они с Гермионой спорили насчет этого дивана. Драко ни так сильно нравился сам диван, сколько нравилось утереть Гермионе нос. Просто он редко выигрывал у нее в чем-либо … Тихое шарканье босых ног отвлекло от воспоминаний. Из кухни возвратилась Гермиона, держа в руках две кружки горячего кофе. Восхитительный аромат распространился по всей гостиной, оживляя в голове какие-то картины каких-то минувших дней. Гермиона поставила кружку перед Драко на кофейный столик (кстати, его любимую, с жирафиками), а сама, забралась с ногами на диван со своей кружкой с цветочками. По мнению Драко, цветочки на кружке выглядели старомодно и отвратительно. Впрочем, в тот день он моментально согласился поменять свое мнения под наведенной на него волшебной палочкой, которая с легкостью выпустит любое проклятие, стоит ему еще что-либо вякнуть насчет любимой кружки Гермионы Грейнджер. Стояла тишина. Обычно шумная чудо-коробка сейчас взирала на них серым стеклянным экраном, в котором Драко мог видеть собственное отражение. Рядом было слышно редкое тихое прихлебывание. Гермиона ненавидела, когда прихлебывают, поэтому и сама изо всех сил старалась не изменять своим принципам. Но грешим мы все. Драко понял, что уже целую минуту, как идиот, сидит и пялится в одну точку. Было бы неплохо, если бы включилась чудо-коробка, подумал он. — Где твоя палочка, Малфой? — Потерял. — Ты идиот, Малфой. Они оба знали, что палочка Драко валяется где-то под диваном, на котором они так удобно устроились. Прошли дни спора, когда он поклялся в течение недели не пользоваться палочкой. Это была неделя, которой он гордился, потому что снова смог выиграть. И убедится, что мыть посуду самостоятельно, на самом деле, ни так уж и плохо, если только Гермиона будет продолжать покупать моющее средство с увлажняющим эффектом для рук. Тишина. Чертова тишина. — Сегодня восемнадцатое. — Да. — Сегодня наша годовщина. — Да. — Я забыл сделать тебе подарок. Тихий вздох рядом. Легкая улыбка, спрятавшаяся в уголках губ. Гермиона поставила кружку на столик, рядом с его нетронутым кофе. Повернулась к Драко и медленно прильнула, положив голову ему на плечо. — Ты дурак, Драко. Дурачок, — сказала она ему в плечо. Им была несвойственна тишина. Они обсуждали, спорили, острили друг с другом, орали, но не могли молчать. Они частенько ссорились, да. Но все время возвращались, какой бы не была ссора. И воссоединение всегда сопровождалось тишиной. Может быть, они оба ненавидели тишину. Тишина была словно каким-то отдельным объектом в их жизни, исполняющим роль подружки семьи, которая появлялась лишь иногда. Но каждый раз она действовала по разному: заставляла битья головой об стену или терять счет времени. — Как бы твоя кружка не блестела в красивых лучах солнца, цветочки на ней все равно отвратительны. — Моя палочка недалеко, Драко.