Закат

Гермиона глотнула кофе. Горячая жидкость обожгла горло. — Грейнджер, он же еще не остыл, — заметил Драко, поглядывая на девушку. Гермиона вздохнула, и вмиг на ее лице отразилась гримаса раздражения. — Какая разница?! Я уже выпила! — злобно сказала она Драко. Малфой отпрянул и поднял руки в защитном жесте. — Хорошо, хорошо, не надо так заводиться, — он попробовал свой напиток и снова уселся рядом с девушкой на холодном бетоне, - Что, Грейнджер, от работы нервы совсем сдали? Гермиона тяжело дышала, с напряженным лицом вглядываясь вдаль, в сторону заходящего солнца. Горячие лучи упали на щеку девушки, осветив темно-карие глаза. В ярком свете они блестели не хуже, чем у Беса, заметил Драко. — Надоело. — произнесла сквозь зубы Гермиона, — Достала эта чертова работа, — аккуратные пальчики деловой леди жестоко смяли крепкий бумажный стаканчик с кофе. — Ну что ж, — протянул Малфой, смотря на вмятины на бедном стакане, — Сейчас у нас обед, — он глянула на наручные часы, — до конца еще двадцать минут. Говори. Гермиона вопросительно покосилась в сторону коллеги, не переставая хмурить брови. Малфой все так же спокойно сидел рядом, пил свой капучино – то, что он всегда берет — и наблюдал за увядающим солнцем. — Что говорить, Малфой? — Все, что хочешь высказать. Все, что у тебя накопилось. Все, что бесит, раздражает, выводит из себя. Ну? Я готов с радостью послушать те моменты, когда вместо вежливой улыбки тебе хочется запустить в собеседника стул, — он усмехнулся. Гермиона задумалась. Уже почти месяц, как ее шкала спокойствия, то медленно, то стремительно, словно дразня, опускается вниз к границе. Там она переходит уже в новую, что горяча, как вулканическая лава и страшна, как сам демон Преисподней. Если шкала дойдет до своего пика ни Гермионе, ни особенно остальным, никому это ничего хорошего не принесет. Однако даже в такие критические моменты Гермиона остается хладнокровной, рассудительной Гермионой Грейнджер. — Почему я должна тебе все рассказывать? И ты действительно готов слушать? — вопросительно подняв бровь, насмешливо спросила. Драко опрокинул стакан капучино. И потом непонимающе на него уставился. — Я прекрасно вижу, Грейнджер, — он открыл кружку стакана и заинтересованно глянул внутрь, — что скоро смертные нашего прекрасного Министерства поймут, что однообразный ад, который они здесь испытывают, по их мнению, ни с каким словом не свяжется с адом, который покажешь им ты, — и он перевел равнодушный взгляд на девушку. — Я до сих пор с содроганием вспоминаю то, что ты устроила тогда в Хогвартсе. А по твоему лицу этого не скажешь — чуть не вырвалось у Гермионы. Тем временем, Малфой продолжил: — И мне бы так же не хотелось попасть под горячую руку. Так что, — поставил пустой стакан у своих ног уселся поудобнее, — я весь во внимании. На лице Гермионы отображалось удивление. Бросив взгляд на остывший кофе, она неуверенно посмотрела на заходящее солнце. И ее прорвало. Гермиона не замечала, как ее голос стал стремительно наращивать, как слова стали вылетать изо рта жестче, агрессивнее, не страшась испуганной или неодобрительной реакции остальных людей. Она не заметила, как рванула с холодного бетона, на котором сидела, как стала ходить туда-сюда, громко стуча каблуками. И насколько внимательно следил за ней взгляд серых глаз. Уложенные в элегантный, деловой пучок, волосы Грейнджер растрепались. Завитки вылезших их прически локонов пружинили при быстрой ходьбе девушки, что была охвачена своими гневными тирадами и теперь почти не замечала ничего вокруг. Солнце окрасило горизонт в ярко-оранжевый цвет. Его ослепительные лучи задерживались на каштановых волосах Гермионы, делая их насыщеннее. На щеках девушки проступил разгоряченный румянец, и глаза сейчас сверкали еще яростнее, чем раньше. «Бестия» — с усмешкой подумал Драко. Гермиона остановилась. Тяжело дыша, она уставилась в одну точку. Дунул вечерний ветер, и девушка подставила свое лицо его приятным дуновениям. Поднеся руку к волосам, Гермиона одним движением распустила весь пучок. Волосы темными волнами заструились по плечам, но их тут подхватили нараставшие потоки воздуха. Обессиленная Гермиона плюхнулась на свое место, рядом с Драко. Ее лицо уже не выражало того напряжения, раздражения, к которым за месяц уже привыкли окружающие, морщинки между бровями разгладились, оставив может лишь совсем незаметный след. Гермиона выглядела успокоившейся, но в то же время какой-то растерянной, — наверное, так выглядит человек, когда, избавившись от навязчивого дела, вдруг понимает, что не знает теперь, что делать, чем заняться. Девушка коротко вздохнула, продолжая вглядываться в пол. Драко чуть улыбнулся. Его милая коллега утомилась. — Иди сюда, Грейнджер, — мягко позвал он ее, протянув руки. Конечно, он не ожидал, что она прямо так возьмет и упадет к нему в объятия, но сейчас, когда Грейнджер находится в подобном полусонном состоянии, он просто не мог не попробовать. Она взглянула на него. И подалась вперед. Видимо, сейчас небо должно упасть на землю, подумал Драко. Но когда мягкое, теплое тело Гермионы Грейнджер прижалось к нему, он с удивлением понял, что до сих пор может ощущать прелести этого мира. Значит, Драко не умер. А Гермиона Грейнджер действительно ответила на объятия Драко Малфоя. Она пододвинулась и опустила растрепанную голову ему на плечо. Ветер развеял приятный аромат, исходящий от каштановых волос. -А я ждала, когда ты, наконец, решишься, — тихо буркнула Гермиона. Глаза Драко удивленно расширились. Он чувствовал бешеный пульс. Ее, такой же бешеный как у него, сердца пульс.