Взрыв!

Вестерлунд Прайм, система Ницневин [альфа Ницневин, бета Ницневин (Хелль Умершая Сестра)], Паллант, территория резиденции Великого Андиотра, далее территория имения Игдрасиль, 414г. Лейв старался дышать размеренно и спокойно. Не хотелось будить пригревшегося Лисенка. Кончив, звереныш вырубился прямо на нем и засвистел носом. Он слышал короткие быстрые удары сердца оборотня; при каждом вдохе-выдохе чувствовал, как кожи касаются твердые пуговки сосков. Шевельнувшись во сне, Тору Генко прижался к пупку влажным расслабленным членом, потерся и снова затих. «Спи». Можно было бы отдать команду оконному стеклу перейти в моду непрозрачности, но Лейву не хотелось выходить из обволакивающего состояния полудремы. Он смотрел на затухающую бурю: ветви еще колыхались, но уже не ломались; лишь на платиновой траве слабеющий западный ветер кружил смерчами сорванную листву. Слева показался андроид-дворецкий, за ним катились несколько садовых комбайнов, а позади процессии дергающейся походкой (не успели, как следует, подготовить к сезону?) хромал еще один. Когда андроид, подпрыгнув вверх футов на пятнадцать, стал карабкаться по стволу, Лейв успокоился: сломанные ветви будут обрезаны, места срезов — обработаны антисептиком. И вернувшиеся домой на следующий год птицы снова совьют гнезда и каждый вечер в кроне, позолоченной закатом Ницневин, будут звучать песни сердец… Нет среди живых Тальесина-первопроходца. Нет его Драгоценного Друга, сгинувшего в неизвестности. Осталась только комната наверху. И Ренаровы Сердечки, прилетающие к тысячелетнему дереву каждую весну… Лисенок вдруг повернулся: мазнув теплыми губами под мышкой, он скатился на постель. Лейв набросил край покрывала на аппетитно торчащую задницу. Сейчас не время для второго захода. Но тонкий арахфилум скользнул между ягодиц, облепив полукружия. Сквозь поредевшую крону дерева Хелль Умершая Сестра щедро лила свет, придавая смуглой коже спящего оттенок старой бронзы. Надо отвлечься. Капитан решил принять ванну. Включив экран и настроив звукоизоляцию, он улегся в прохладу камня. Тут же с тихим шипением из отверстий справа полились горячие струи. Пришлось убавить температуру. Диод на бортике сменил цвет с оранжевого на бледно-желтый и журчащий поток стал более освежающим. Так немного лучше. Мысли всплывали в голове ленивой чредой. Лис — второй мужчина с которым он разделил постель. Лейв мог сравнить его только с Гилдом. Они были кузенами, родившимися с разницей всего в три месяца, и росли вместе. После первой выигранной капитаном гонки сквозь Сторожевые Столбы, они, пьяные победой и заслуженной славой, решили попробовать. Гилд захаживал в спецзону Палланта и сказал, что в первый раз ему лучше быть снизу. Все получилось. Нет, они не ограничивались друг другом: вокруг столько изящных девушек-модов и утонченных красавиц-риконтов. Но пустые мимолетные связи перестали их интересовать сами собой… Если бы ему почти двадцать лет назад не ударило бы в голову соблазнить Пат Беленус, возможно, они остались бы вместе навсегда… Глупые мысли. Запоздалые мечты. Напрасные сожаления. Амбиции Августа Беленуса никуда бы не исчезли. Обитаемая Вселенная получила бы небольшую отсрочку. Только и всего. Он собрал в ладонь облачко пены. Подсвеченное красным, оно выглядело зловеще в отгороженном экраном пространстве: «Пора вылезать». Капитан отключил экран. Лис стоял у окна, одетый в тусклый свет зависшего справа светильника. Нога согнута в колене, рука свободно свисает вдоль тела. Пальцы другой обхватывают бицепс… Поза точь-в-точь повторяет позу юноши с портрета, написанного Тальесином. Не хватает брачных браслетов и мягких переливов черных шелковых струй на плечах. Только стриженый висок, взлохмаченные пряди длинной челки… И блеск красной меди сквозь опущенные ресницы. Лейв пошатнулся. Отступил назад. Нащупав под собой край ванны, опустился на камень. Он вспомнил, как оказался во сне Тору Генко в первую «корабельную ночь» на Хаока-alter, как висел бесплотным духом в мерцающей лиловым бесконечности, а далеко внизу на золотистых простынях слабо шевелилось поджарое смуглое тело и голова моталась из стороны в сторону в клубке черных змей. «Ты носил длинные волосы…» Легенды о Драгоценном Друге — боли и отраде Тальесина-первопроходца — знали все. Но документальные данные о нем уничтожены. Живых свидетелей не осталось. Нынешнее поколение вестерлундцев считает юношу модом по умолчанию. Ошибочно. Возможно, Эдна с Адалин скрывают нечто известное только старшей ветви Дома нор Хейд? Он понял: на единственном сохранившемся портрете, написанном рукой первого Великого Андиотра, изображен генко. Черно-бурый лис. «Почему бы и нет? На Хонсю вполне могли остаться несколько семей оборотней. Кто-то из них мог приглянуться молодому Тальесину, ответить на его чувства, а затем последовать за ним в Вестерлунд…» — Ты в порядке? Приоткрыв опухшие зацелованные губы, Тору Генко повернулся к своему капитану. Очарование сходства не исчезло. Но теперь перед Лейвом стоял Его Лис. На исходе белой ночи Умершая Сестра осыпала последней пригоршней голубых опалов освещенное теплым желтым стройное тело, превратив его в невесомый мираж. — Ты завораживаешь меня, — Лейв нашел в себе силы только на легкую усмешку. — Слушай… — Лис переступил с ноги на ногу. Приблизившись, обхватил руками шею и прижался лбом ко лбу. — Я не сдержался. В тебя кончил… Прости, а? Его глаза сияли так близко. Казалось еще немного и медно-красный свет, выжигая глазные яблоки, проникнет в череп и взорвется всепобеждающей яростью. А Лейв примет власть огня и с радостью отдастся ему навеки. «Твой соплеменник околдовал Тальесина. И тот чувствовал себя по-настоящему живым только рядом с ним. Жаль, у меня недостаточно времени, чтобы узнать — почему он хотел убить своего Драгоценного Друга. Своего генко. Куда оборотень скрылся после его кончины? Вернулся в Империю?» Ты узнаешь ответы. Ты, чье имя в этой жизни — Лейв нор Хейд. — Наверное, я фигню свалял. Слышишь? Эй, капитан! Отгоняя наваждение, Лейв тряхнул головой. Услышал взволнованное дыхание, ощутил осторожное поглаживание мягких ладошек на шее и его накрыло волной нежности к чуду, волей звездного ветра оказавшегося рядом. — Дурак! — Он слегка прикусил кончик носа. Лисенок вздрогнул, тряхнул челкой и чихнул. — Какой же ты все-таки маленький, фырфырка. Если так считаешь, то в Игдрасиле будешь наказан за свой проступок, — рука потянулась к маленькой круглой ягодице, палец легко проник в податливую дырочку. — Я и не сомневаюсь, — быстрый шепот коснулся уха. Трепещущий язычок обвел контур нижней челюсти; губы влажные, вспухшие прижались к кадыку… — Стоп. Или накажу прямо сейчас, — Лейв сгреб нахала в охапку и понес на кровать. — Через четыре часа мы на Грифоне отправимся на Архипелаг ящеров. Проведем там одни сутки по Палланту. Оттуда — сразу на фрегат. — Ясно, — Лисенок завернулся в покрывало. — Ну, я тогда посплю. Лейв улегся рядом с любовником. Стриженый затылок, длинная шея, заблудившийся луч Хелль коснулся тонкого стерженька позвоночника и ненадолго задремал между лопаток. За окном листья все еще подрагивают под затухающими порывами западного ветра. Завершая круг, Умершая сестра тонет в море Лотоса. Прошивая красным золотом лучей*, ее сменяет ликование Ницневин, несущей день. * * * — Блять! — Мама-Кувалда крепко приложилась коленом о дверцу аэрокара. — Финн, в багажнике есть манипуляторы, а мы тут раком корячимся с этими триебучими клетками! Вот нафиг надо?! Они снова грузили бестий в салон. — Дайне-букэ, я не засуну их в багажник: там нет вентиляции, — бывший циркач стоял на своем как марсианский дуб. — Тогда двинься вправо, я перехвачу, а потом назад и медленно… Ну оторвать тебе все и сразу, — филирийка закатила глаза. — вправо — от меня! Вопреки пассивно-агрессивному сопротивлению им удалось запихнуть клетки в конец салона, потирая ушибленную конечность Шанди отдала манипулятору сумку и устроилась рядом с Лисом и флюшкой. — Знаешь, напарничек, а я рада этому. Игдрасиль видела только на картинках, а тут живьем посмотрю. Думала, что кэп захочет там уединиться с твоей задницей. Ан нет — даже близнецы полетят… Она справилась с собой и стала прежней Мамой-Кувалдой: добродушно-насмешливой и готовой помочь. Поникшие плечи распрямились. Рот, еще вчера сжатый до желваков на скулах, снова извергал полушутливую нецензурщину. Только взгляд так и не вернулся к состоянию Будды. Он стал жестче. — Плазма, мать моя высокоэнергетическая, — не успевшая пристегнуться, филирийка вцепилась в подлокотники, когда капитан поднял аэрокар в воздух и, набирая высоту, заложил вираж на северо-запад к стоянке яхт. — Кэп, тебе (я так поняла?) живой старпом не нужен… Ладно бы ремни срабатывали на автомате, а то в дорогущих машинах — все вручную, — ворчание продолжалось, пока она не защелкнула замок. Лис посмотрел в окно. Дом показался ему утомленным путником, присевшим отдохнуть в тени дерева, потрепанного предосенним ветром. «Прощай». На стоянке их встретили спокойные деловитые близнецы: темно-русые гривы собраны в хвосты, куртки из кожи аэроската застегнуты до горла. Грузовой шлюз открыт, тележка ждет у трапа. Возни с клетками при выгрузке было намного меньше. И через несколько минут Грифон, управляемый Навни, протаранив облака, поднялся в экзосферу**. Стараясь рассмотреть Паллант с высоты 3000 км, Лисенок прилип к иллюминатору. Глубокий сапфировый цвет моря Лотоса, острые клинья изумрудных полуостровов, а сверху, над ними, растрепанное кружево облаков. Далеко на западе от Рогаланда сформировался белоснежный облачный вихрь, смотрящий в космос неумолимо-равнодушным оком. Завтра ночью любимое дерево Ренановых Сердечек снова согнет ураган… — Эйа, а почему — море Лотоса? — он привычно обратился к циркачке. — Там что-то нимфейное плавает? — Нет. Форма похожа на лотос, — с готовностью отозвалась та. — Вот смотри. Вытащив откуда-то из-под пестрого сарапэ развертку, она быстро отыскала нужную картинку и развернула голограмму. Над проходом между сидениями, медленно вращаясь, повис Паллант. Море, разделяющее два огромных континента, охватывало всю планету и действительно напоминало лотос, обращенный цветоложем к югу, чашечкой — к северу. На некоторых сапфировых лепестках виднелись коричневатые пятнышки островов. — Мы летим на север, сюда, — Эйя выхватила фрагмент и кинула его в Лиса. Перед изумленным оборотнем возник архипелаг из шести гористых островов: один крупный и пятеро помельче, к юго-востоку от главного. — Это и есть Архипелаг ящеров. На самом большом — любимое поместье нор Хейдов. Там живут собратья Сладенькой. Там Красный Лес и реки с чистейшей водой… — она свернула голограмму посмотрела на Лиса. — Я понимаю, почему капитан решил отвезти нас туда перед… перед… — растерянный взмах руки. Эйя встала и пошла назад, к покрытым мелкоячеистой сеткой клеткам и сидящему рядом мужу. Все знают, что ждет этот набранный по воле случая экипаж. Даже если удача возьмет их под свое крыло, и Август проиграет гонку — никому не известно, чем закончится полет фрегата в бездну неистовства сверхновой… Сейчас у них есть возможность забыть об этом. Ненадолго. Лис отвернулся к иллюминатору. Грифон стремительно снижался. Игдрасиль приближался, грозя угольно-серыми пиками с ярко-алыми брызгами на уступах. В редких долинах брызги превращались в озера свежей крови, лижущие острые обломки скал. Сюда уже пришла осень. Стоянка яхт на главном острове казалась крошечной: расположенная на срезанной верхушке голой скалы, она могла вместить не более двадцати крупнотоннажных посудин и пяти аэрокаров одновременно. Оставив циркачей и Шанди мудохаться с клетками и напрочь проигнорировав близнецов, Лис осторожно заглянул за край. Сквозь замызганные клочья облаков скала уходила отвесно вниз, где ее подножие исчезало в осеннем буйстве Красного леса. — Осторожно, не свались. — Поцелуй в макушку. Перехватившая поперек груди рука осторожно тянет назад. — Ты не слишком ловок в человеческом облике. — Чего думаешь — я полный дебилоид?! — оборотень решил обидеться на такое обращение. — Тут ведь живут эти чертовы страхуилища! Как насчет обезопасить от попасть к ним на завтрак? Целиком, канешн, вряд ли сожрут, зато понадкусать могут, — вывернув шею, он старался смотреть на риконта с вызовом. Но когда ты ниже больше чем на два фута, да еще притиснут здоровенной лапищей к широкому торсу, получается как-то не очень. К тому же прижавшийся к пояснице член начал проявлять ощутимую, даже сквозь плотную куртку, активность. — Пусти меня, — громко заявил Лисенок. И вывернулся из объятия, не забыв случайно сжать капитанские яйца. — Дроны. — А?.. Если бы на зеленой радужке не плясали серебряные искры, Лисенок решил бы, что Лейву нор Хейду поебать на его дразнилку. — Дроны отгонят бестий от твоей костлявой тушки, — наследник Великого Андиотра позволил себе пошутить. — Пошли. Два аэрокара опустились на угольно серую площадку. Три андроида ловко и быстро выгрузили клетки на тележку, поразив Шанди до витиеватых выражений. Финн крутился рядом отдавая ценные указания: — Нет! Эту наверх, там беременная самка… — Не волнуйся ты, — Эйя ласково погладила его по плечу, — Черти Палланта отнюдь не фарфоровые чашки. Свалив пожитки на другую тележку, возглавляемая капитаном компания двинулась по прорубленной в скалах тропинке к Охотничьему домику. Примостившиеся где-то высоко на уступах деревья роняли под ноги остроконечные резные листья. Каменные стены расступились внезапно и шедший в полушаге позади от капитана Лис ожидал увидеть строго прямоугольное здание, где вместо стен — окна… В узкой долине на берегу реки стояла островерхая избушка из замшелого марсианского гранита без единого оконца. Только на втором этаже притулилось нечто похожее на лоджию или эркер. Справа три водопада рушились со слоистых угольно-серых камней, сливаясь в ровное стремительное течение. Поток, неоново-голубой в середине, у берегов казался глубоко-черным: за века неширокая речка вгрызлась в скалу. А вокруг колыхалось, полыхало, кипело алое…*** Перебравшись по горбатому каменному мостику (тележку с клетками раза три тряхнуло, и бестии выразили свое недовольство резким пощелкиванием), путешественники добрались до входа. Оказалось, это не один домик, а два. Во второй, одноэтажный флигель, отправились андроиды с клетками, сокрушенно вздыхающий Финн и шепчущая что-то успокаивающее Эйя. Остальных капитан повел в другой дом. Лис понял одно — у него сломалась фигелка. Сколько можно биться нижней челюстью о различные твердые поверхности, разевая в изумлении рот?! Стоящий в центре холла-гостиной стол был выточен из цельного камня, а точнее: у него спилили верх, открыв лазурно-неоновые разводы, переходящие в иссиня-черный. Столешница казалась застывшим потоком текущей за гранитными стенами реки. **** — Шанди, можешь устроиться здесь, — риконт махнул в сторону неприметной двери справа. — Вы — туда. — Непривычно серьезные близнецы тряхнули хвостами. — Обед через час. — Он повернулся к Лисенку: на обеих сторонах лица широкая улыбка. — А я чего, по-твоему, только о жрачке думаю? — Не только. Могу напомнить твою же лекцию о поведении лис-оборотней. Помнится, там было что-то о спаривании… Мама-Кувалда издала звук, похожий на грохот горного обвала и поспешила скрыться в своей комнате. Подхватив с тележки сумку и футляр с флюшкой, Лисенок обиженно запрыгал через ступеньку на второй этаж. Наследник Дома нор Хейд в хорошем настроении был еще стремнее, чем в гневе. Водный душ оказался автоматическим. Быстренько пофыркав под пеной, оборотень отчаянно рылся в брошенной на каменный пол сумке в поисках свитера. Без дыр. Старенькая эко-шерсть расползалась под руками. «Ебана икебана!» Подумав, судьба решила сжалиться: нашелся свитер с одной небольшой прорехой спереди. Штаны тоже давным-давно не подгонялись автоматически: «умный эластик» поглупел еще на Филире. Решив, что оно сойдет — чай не в Рогаланде на приеме! — Лис скатился по ступенькам на обед. За столом было шумно. Летали подносы. Шанди не отправилась как обычно в уголок, прихватив еду и блокнот, а рассказывала о своих тяжких годах на Тритоне. У братьев-марсиан тоже нашлась парочка историй о славном периоде сельхозработ на местных фермах. И потому они обсуждали наперебой породу свиней Lucifer Imperator, **** выращиваемую для Восседающего на Лучезарном престоле. Особенно яркие впечатления у филирийки остались от эпизода, в котором она напоила трехлетних кабанов нефильтрованным пивом (так полагалось еженедельно), подмешав туда «звездную пыль» (а вот это уже — отсебятина)… — …Говорят — «звездная пыль» действует на всех одинаково. Хрен вам! Этот хамон не стал с упоением трахаться, а взял и разнес совместными усилиями в ебены клочья весь загон. Да и сделан он был, считай из фольги, а тут две сотни рыл под двести пятьдесят фунтов, не шприцованных стероидами, а накачавших мышцу на выгуле… — Мама-Кувалда взмахнула насаженным на вилку куском очередного звероящера, затолкала еду в рот и, проглотив, почти не жуя, продолжила: — Так вот, вся эта банда организованно ломанулась на хутор и там развеселилась окончательно. Хозяин пытался выставить против них пару купленных у пиратов ржавых андроидов-пехотинцев времен филирийского мятежа. Но куда там… Несущая свет императорская ветчина быстро донесла до них вечное сияние своего чистого разума! — Дайне-букэ, зачем ты… — начал один. — …подсыпала им в пиво «звездную пыль»? — закончил второй. И оба изумленно уставились на нее. — Начнем с того, что хозяин меня лапал. Ну и хотелось посмотреть, что получится, — невозмутимо ответила Шанди. — Получилось забавно. — С тобой уже тогда были шутки плохи, — хохотнул Финн. Эйд и Навни переглянулись. — Я же говорил тебе… — Ничего ты не говорил… — Лучше «звездная пыль». С «крабовидного тумана» они все заблевали… — Стоп, мальчики, обитатели этой жопы мира на вас тоже покушались? И в отместку вы накормили хрюшек «крабовидным туманом»? Теперь все уставились на близнецов. — Нет, мы хотели… — …трахнуть фермерских двойняшек. — У нашего хозяина была двойня… — …сын и дочь. — И пока он бы разбирался со свиньями… — Мы успели бы. — Но вместо развлечения… — …пришлось чистить выгул. Марсиане уныло повесили гривы. Лежа на шкуре у камина, Лейв наблюдал за своим экипажем. В жестах и улыбках, в интонациях, в блеске глаз — во всем чувствовалась расслабленность и покой. Просто обед, непринужденный разговор, забавные воспоминания. То, что нужно перед финальным рывком. По обыкновению набив полный рот, Лисенок вклинился в разговор, одновременно потянувшись к подносу с фруктами. Коричневая пуговка соска дерзко выскочила из прорехи в растянутом свитере. Принюхиваясь, оборотень копался в груде плодов разных форм и размеров. Пуговка маячила уже откровенно нагло. — Эйя, а эту хитроебину ваще едят?! — он ткнул в нос циркачке длинным продолговатым фруктом. — Конечно, едят. Это тауи-орино. Здесь сезон уже заканчивается, — циркачка протянула ему прибор для чистки. — Кожура у него тверже гранита. Лейв напрягся. Лазер испарил кожуру, и Лис, облизнувшись, вытаращился на багровую с лиловыми прожилками сердцевину. Губы плотно обхватили мякоть, коричневая пуговка торчала из разлохмаченных петель… Капитан не выдержал. Вскочив со шкуры, он подхватил эротичного засранца под мышки. — Эй, я же ем! — Потом доешь. Швырнув возмущенно сверкающее глазищами чудо на шкуру, разорвав в клочья ветхий свитерок, он добрался до нахальной пуговки. Сосок затвердел под языком. Лисенок задышал чаще. Где-то на грани слышимости тонко звякали откладываемые в сторону ножи и вилки, тяжело стучали ботинки близнецов, тихо шаркали туфельки Эйи. Последним долетевшим звуком, было сказанное Шанди громким шепотом «Пошевеливайтесь!». А потом остались только треск поленьев, бьющееся под рукой сердце и терпкий вкус комочка плоти. Штаны сползли, открывая член. Оторвавшись от соска, капитан погладил блестящий островок волос. Лисенок толкнулся бедрами вперед. «Потерпи, фырфырка», — мысленный сигнал. «Нет!» «Потерпи…» Член подрагивает под языком, наливаясь кровью. Прекрасное зрелище! Ярче тысячи звезд… Вкус сладкий, пряный, с острой примесью кислинки впитывается в губы. Швырнув куда-то в сторону остатки штанов, Лейв переворачивает Лисенка на живот, подхватив под коленки, дергает на себя. «Держись!» И зарывается лицом между ягодиц. Щетина поцарапает нежную кожу? Плевать! Главное — языком вокруг пульсирующей мышцы. Главное — внутрь податливого входа. Рваное дыхание и тихое поскуливание ласкают слух чарующей песней. Главное — трепет отзывчивого тела под руками. Жар камина, жар кожи и прозрачные капли испарины на пояснице. Отблески пламени, танцующие на изогнутой спине. Жар нутра готового принять… Лейв давно потек, но нет сил оторваться от роскошной плоти… Размазав собственную слюну и смазку, он проводит головкой по мокрой от пота ложбинке, трется и проскальзывает во вход. Неглубоко. Чтобы подразнить, почувствовать, как тонкие стенки раздвигаются под напором. Чтобы услышать, стон, переходящий в разочарованное подвывание «Потерпи…» «Трахни меня!» «Сначала…» Сначала впиться в призывно раскрывшиеся губы. Сначала провести языком по бархатному небу. Наслаждаясь сладкими муками. Сначала выпить чистое дыхание с привкусом Земного апельсина и ноткой корицы. А потом, когда поплывут перед глазами тени и шатнет от головокружения, отпустить смятый рот. И погрузиться в торчащую кверху задницу. Медленно. Пробить первый сфинктер, второй… Неглубокими толчками долбить по простате, смотреть, как дергается кадык и слушать, рвущееся из глотки «Ха-а-х». Выйти. Сплюнуть вязким на собственный член. И натянуть податливое тело до шлепка яйцами по крепким ягодицам и наконец отпустив себя на свободу, потеряться в дикой скачке… — …М-м-м. Слезай уже, — оборотень попытался выбраться из-под риконта. — И вытащи свою дубину! Опять чертов проебонт раздолбил кишку в хлам. Соскользнув с полуопавшего елдака, он взвизнул от боли. — Зря ты вчера вколол нанитов. — Смешок над ухом. — Стал как девственник. Могло бы быть еще больнее, если бы не моя слюна. — Ты чего, сдурел? Чо за бред несешь?! — он попытался отползти ближе к огню. — Не дергайся. Лежа на животе в лохматости шкуры, Лис почувствовал, как риконт деловито раздвинул ягодицы, а дальше густое, теплое полилось в растраханную дырку. Внутрь осторожно протиснулся палец и с хлюпаньем вышел. — У нас слюна содержит природный антисептик и клеточный модулятор. — Между ягодиц шлепнулся следующий плевок. И вот палец снова размазывает по саднящим стенкам вязкую жидкость. — Все, достаточно. — Чувствительный шлепок, быстрый поцелуй в поясницу. — Есть хочу, — громкое урчание в животе весомо подтвердило слова Лиса. — Есть, говоришь… — в голосе отчетливо слышался смех. — Тогда придется повернуться. «Ты «звездной пылью» закинулся, пока я валялся в отключке?!» «Нет. Кое-кто оказался забористей «звездной пыли», - мысленный ответ не заставил себя ждать. В обернувшегося Лисенка целился капитанский ствол. Ну, ладно… Оборотень прищурился. На долю секунды шрамы, ото лба до подбородка перекосил спазм, в глазах проступил сгустк боли. Но все исчезло — капитан снова улыбался обеими сторонами лица. — Будешь? — Улыбка стала шире и как-то естественнее. Лис поцеловал побагровевшую головку… …От первого осторожного прикосновения Лейв, откинувшись назад, впился пальцами в жесткий ворс шкуры. Восхитительный мягкий рот то швырял его на темное дно реки, до возносил к сияющей над вершинами скал Ницневин. Оборотень роскошен. Захотелось погладить стриженую макушку, отвести челку со лба и увидеть блеск красной меди сквозь смоляные ресницы. Неожиданно он ощутил под рукой длинные шелковые волны… В танцующем свете камина черные пряди стекали по плечам на мех. Длинноволосый юноша откинул привычным жестом волосы с лица, дразняще погладил кончиками пальцев каждую взбухшую вену и одним умелым движением вобрал почти целиком, пропуская в расслабленную глотку. Капитан рухнул навзничь. В подсознании трепыхалось, пытаясь всплыть, слово. Имя. Портрет на втором этаже дома возле дерева Ренаровых Сердечек. Поджарое смуглое тело. — Шигео…****** Молния перед глазами. Конвульсии. Юркий язычок, слизывающий потеки его спермы. Ты на один шаг ближе к разгадке, Лейв нор Хейд. — Шигео… Резкий удар пяткой в грудь. — Кто такой Шигео? Алая ненависть в глазах. Оборотень перекидывается в прыжке, не заблокированная дверь распахивается. Ветер швыряет в комнату палую листву, рассыпая ее по неубранному столу кровавыми брызгами. Слишком много алого! — Постой! Лейв кидается за Лисом в жидкий сумрак долины. Скатываясь по угольно-серым камням, журчат прозрачные струи. С едва слышным шуршанием деревья роняют листья. Оборотня и след простыл. — Тору! Я не понимаю, не знаю, откуда взялось это имя… Эхо мечется между высоких скал и гаснет. Нет ответа. «Где ты, Тору?» Мысль пытается дотянуться до Лиса. «Здесь опасно. Перекинься и возвращайся, прошу!» Оборотень не хочет отвечать, или он слишком далеко??? «ТОРУ!!!» Можно ли передать мыслью отчаяние, жгущее ядом сердце? * * * Не разбирая дороги, Лис летел по узкой долине. Хотелось забыть сорвавшееся стоном с любимых губ чужое имя. Плавное, текучее, воздушное. Так не похожее на его собственное. Ясно-понятно, наследник дома нор Хейд драл не только своего кузена. Этот Шигео наверняка холеный белокожий красавчик, сладкий и нежный, как сердцевина сао-орино. Дорогая шлюха-мод. Лисенок остановился и растерянно огляделся. День ушел. Ницневин уступила небосвод Хелль. Справа за деревьями шумела река, вокруг невнятно шептал Красный лес, высоко над ним скалы острыми копьями пронзали клочья перистых облаков в тщетном старании поразить Умершую Сестру. Лапы дрожали от усталости. Надо бы забиться под какой-нибудь валун, свернуться клубком и поспать. Спать… Царапнув когтем по сердцу, разбудило беспокойство. Встряхнувшись, он порысил обратно. А что еще оставалось делать?.. В воздухе запахло речной водой, гидравлической жидкостью и жареным мясом: охотничий домик уже близко. Тихое гудение заставило замереть. Он насторожил уши. Гудение усилилось. Дрон. Лис ускорил бег и, выскочив на опушку увидел сидящего на мосту обнаженным капитана: руки обхватывают колени; голова покоится на сгибе локтя: глаза закрыты. Уснул?.. Сверху выстрелило темным сгустком. Фигуру риконта накрыло сетью. Дрон, рассчитанный на отлов черных ящеров, старался удержать, поднять в воздух разъяренную гору мышц. Лисенок рванул было к дверям домика, и тут из-за флигеля, где ночевали циркачи появились три андроида. Вместо предплечий в мертвых лучах Хелль у двоих блестели тяжелые кухонные тесаки. У третьего голубыми всполохами интерферировали лазеры. Быстрей! Будить Шанди и марсиан! Он перекинулся, едва влетев в комнату. — Шанди, Эйд, Навни! Ебать! Харе дрыхнуть! — Он отчаянно молотил кулаками по двери, забыв про коммуникатор. — На мосту пиздец с крылышками по наши задницы! И сбрендившие андроиды. — На кэпа напали? — Полуодетая Мама-Кувалда сдвинула брови. Лис только кивнул. — Вы, двое — за ним, — бросила она вывалившимся из своей комнаты близнецам. — Я — искать оружейную, — в коммуникатор: — Финн, Эйя, нападение на капитана. Мост. Один дрон и три андроида. Вероятно, с переебанными мозгами. Марсиане выскочили наружу. Лисенок понесся следом. В воздухе запела струна. Кто-то Эйд? Навни? сорвал с шеи розарий и тот, мгновенно превратившись в тонкую проволоку, захлестнул ноги одного из андроидов. Удавка из умного металла! Другой попытался поймать дрона, но петля соскользнула с гидрофобной поверхности. Хрипя, капитан рвался из затягивающейся сети. Вторым броском марсианин буквально перерезал ее у основания под брюхом натужно гудящего механизма. Лейв вырвался из ошметков и, увернувшись от лазера, ринулся на сверкающего тесаками андроида. Удар риконта был страшен. Пролетев футов двадцать, робот с шумным плеском рухнул в реку. Его собрат корчился и искрил перебитыми «розарием» ногами. Никто, кроме Лисенка, не услышал приближающийся гул… — Воздух! Еще дерьмо с прицепом!!! Секунды растянулись на минуты, часы, годы… Лис смотрел, как раскрываясь, падает сверху сеть… за ней — другая. Опутывая, Лейва, снова лишая возможности пошевелиться. Гортанный возглас и высокий ликующий крик в ответ; над схваткой развернулись черные паруса. Финн выпустил бестий. Легко маневрируя между хлещущими голубыми лучами, Сладенькая со стаей атаковала выбросивших сети дронов. Врезаясь рогатыми мордами в легкие машинки, ящеры сбивали их вестибулярные системы. Первый беспилотник медленно поднимался в небо… — Сбей! — один близнец, другому. В руке непонятно откуда появилось лезвие. — Светлы мои глаза… — …темна моя душа. — Сталь моего ножа… — …сделана из мрака и холода. Нож пробил единственное уязвимое место дрона — открытый глаз видеокамеры. Брошенная Эйдом? Навни? удавка уже перерезала удерживающие Лейва сети, когда где-то позади полыхнули сгустки плазмы. Мама-Кувалда таки вскрыла оружейку. Последним выстрелом она прожгла дыру размером с кулак в выползающем на берег андроиде. Обхватив голову руками, капитан стоял посредине моста. Эйд и Навни мониторили пространство острыми взглядами. Одернув напяленный впопыхах бурнус, Финн устало опустился на крыльцо флигеля: дверь тут же приоткрылась, в проеме показалась встревоженная Эйя. Разбросанные по траве обломки роботов искрили и шипели вывернутыми электронными потрохами. А над полем боя, рассекая воздух восьмифутовыми крыльями, парили в бледных лучах Умершей Сестры знаменитые черти Палланта. — Нечегошные игрушки вы отжали у коллег-пиратов, — Шанди сплюнула под ноги. — Всегда сомневалась в вашей принадлежности к ново-марсианским католикам. Я только слышала о существовании таких удавок. На какую длину они растягиваются, не теряя прочности? — Футов девяносто. Можно до ста, если цель — человеческое существо… — …они легко перережут мышцы. — Ножи метательные откуда? — Лейв вырос за спиной у лихих братцев. — Ты забрал все, капитан… — …но не осмотрел обувь. Тряхнув растрепанной гривой, один из близнецов наклонился и достал из голенища хорошо сбалансированный клинок. — Теперь понятно, почему на вас надеты лишь трусы и ботинки, — изуродованная половина лица дрогнула то ли в спазме, то ли в ухмылке. Капитан скрылся в дверях. Мама-Кувалда смущенно оглядела себя: на ней были только белье и куртка старпома. Сообразив, что он голый, Лисенок решил последовать за капитаном. За спиной послышались резкие гортанные возгласы. Финн подзывал бестий. Лейв сидел на низком угловом диванчике: из заушного разъема тянулся провод к интерфейсу. Глаза прикрыты. Губы — сухая полоса. Взгляд Лиса зацепился за лежащую у камина шкуру и опять в ушах прозвучал хриплый стон: «Шигео…». Тело с головы до пят пробила дрожь, сжалась и застряла ноющим пульсирующим сгустком слева под ребрами. — Кэп, я там в профилактических целях сделала каждому контрольный в процессор, — Мама-Кувалда стояла на пороге. — Думаю, передать инфу они не успели. Августовы штучки, я уверена. Лисенок посмотрел на собранную, нахмурившуюся филирийку, на своего любовника, поглощенного передачей послания Великому Андиотру. И поплелся наверх. Все. Хватит. Он хочет спать. * * * «Вскоре началась бесполезная беготня. По окрестностям бестолково носилась Черная Стража. Воздух патрулировали ее аэрокары. Какой-то тип, не соизволив даже поднять забрало и показать лицо, попытался наехать, мол, зачем я разнесла процессоры. Пришлось доходчиво объяснить. Кэп не отключался от интерфейса до самого рассвета. Ох, надеюсь, ему удалось разобраться, как Беленус исхитрился перепрограммировать дронов. А иначе я нам не завидую…».

Из дневника Шанди (Альмадены) Голдблюм.