Взрыв!

Вестерлунд Прайм, полет фрегата Хаока-alter, направление — магнетар Тальесина-первопроходца, 414г Лисенок выбрался из «гроба». Их с Шанди смена закончилась и можно спуститься вниз поболтать с марсианами. Когда пестрая компания выгрузилась из Грифона, доставившего всех на борт фрегата, Лис вместе с остальным экипажем поднялся на лифте до жилого этажа и, не оглядываясь на Лейва, пошел к себе в каюту. Пусть дрочит на своего распрекрасного Шигео в одиночестве. А вот срать из экзосферы на кэпову любофф! Он не собирается служить суррогатом паллантийского красавца, подставляя дырку под высокородный хуй наследничка нор Хейдов! И не обидно ему. И совсем не больно… Не больно. Совсем. Единственное, кого оборотень опасался — близнецы, чьи крыши унесло на субсветовой видимо сразу после рождения. Они запросто могли возобновить атаки на его задницу. Но, нет. После схватки в Игдрасиле Эйд и Навни держались собрано, говорили тихо и только по делу, а с Лисом вели себя подчеркнуто вежливо. С трудом верилось, что совсем недавно братья-марсиане действовали как отлаженный механизм, и боевая мантра разносилась по узкой долине кинжальным звоном. Неужели даже этих шиложопых предстоящее заставило пригнуться и заткнуться? Ну что ж — зато можно спокойно заправиться хавчиком, таращась на рыбок, которых теперь кормила Шанди. Лейв в кают-компании появился только однажды, по выходу фрегата из ноль-портала Магнетар-Т, куда они попали через Медузу-1. И какого ёкая он не оставил своих любимиц на Палланте? Впрочем, на предложение Великого Андиотра выстроить вольер и временно поселить бестий в Игдрасиле циркачи также отказались хором. В ответ Правительница, вскинув бровь, отключилась. Теперь вот летим за игнисом с рыбками в бассейне и звероящерами на цепи. А охуевший в край Беленус наверняка где-то неподалеку… Лисенок встряхнулся, потянулся — надо-таки сходить пожрать. Война войной, а обед — по расписанию. Скоренько перекусить, а затем спать. Кошмары исчезли. Интуиция подсказывала оборотню: они не вернутся. Никогда. И принц риконтов ему нах не упал! — Да пошел ты, Лейв нор Хейд! — крик вырвался сам собой, и непонятно откуда дохнул в лицо ветер. Ветер с привкусом полыни. * * * Шанди считала корабельные сутки, оставшиеся до прибытия к верхнему краю аккреционного диска.* Ни один пилотируемый звездолет не приближался так близко к магнетару Тальесина. Лишь сделанные из немагнитных материалов и оснащенные набольшими ловушками дроны вели добычу в окрестностях, выбрасывающей мощные потоки протонов во время разрывов поверхности нейтронной звезды. Суток оставалось все меньше. Сегодня «утром» перед вахтой она привычным движением открыла развертку и увидела две цифры: одна была вписана в обычный белый кружок, следующая за ней — в красный. День Х уже завтра. Рядом мигал огонек цвета лесной зелени, «ночью» кэп прислал сообщение: «Дайне-букэ, после вахты у тебя двадцать пять минут на обед. Потом — поднимись в рубку». Немногословно, однако. А впрочем, ничего удивительного. Просто капитан. Просто вызывает. Просто старпома… Ни хрена не просто! У нее нервы натянуты струнами и готовы лопнуть к чертям вселенским!!! Поприветствовав кивком спускающегося по лестнице напарничка (во имя постоянной Планка**, какого он разосрался с кэпом в Игдрасиле?!), филирийка рассеянно посмотрела на замерший возле кресла поднос. Капли красно-коричневого соуса на тарелке, прозрачный стакан, в котором осталось на палец воды: она разве ела? Видимо, да… Взгляд переполз на раскрытый блокнот и лежащую поперек страницы ручку — подарок Эйи. Таких блокнотов — с практичными пылеотталкивающими обложками — у нее скопилось 74,96 фунта за двадцать семь лет. События, наблюдения, размышления годами хаотично записывались без намека на структуру. И только недавно стали обретать форму и смысл. Она начала вести первый дневник, намереваясь когда-нибудь написать книгу… Шанди решительно закусила нижнюю губу. Пальцы уверенно обхватили ручку. «Я знаю, о чем и о ком будет мой роман». Две жирных линии подчеркнули написанную по диагонали фразу. Блокнот закрыт и надежно засунут вместе с ручкой в задний карман брюк. Быстрый взгляд в сторону обедающих за низким столиком Лиса и марсиан. Здесь — полный порядок. Пора идти к капитану. * * * Размышляя, Лейв расхаживал по каюте. Стена, дверь, снова стена. В Институте Астрофизики он получил графики периодов звездотресения магнетара. Эдна лично переслала ему все наработки врачей обследовавших Гилда; и сейчас в интерфейс «люлек» загружены первые методики восстановления нервных окончаний, пусть несовершенные, но какие есть. Во время беседы в Игдрасиле она сказала, что дала указание сменить у всех гражданских беспилотников рабочие частоты с целью предотвращения перепрограммирования. А до военных Августу не добраться: данные отсутствуют. Затем Великий Андиотр предложила наследнику организовать Солнечной короне аварию с непосредственным участием точечной пи-мезонной бомбы в варп-двигатель. Лейв ответил резким отказом, напомнив ей о законах и традициях созданных Тальесином. На это правительница недовольно хмыкнула и, пробормотав что-то о фамильном идиотизме, в смысле — идеализме, потребовала пред свои очи весь экипаж для визуального напутствия. Она долго беседовала с Финном и Эйей; приветливо улыбнувшись, похвалила Эйда и Навни за ловкость и смелость; со сдержанным достоинством поприветствовала Шанди, но смотрела только в сторону стоящего справа от близнецов Тору Генко. «О чем ты тогда думала?..» Он мог бы вновь набрать экипаж из суперсовместимых профи. Лучшие пилоты повиновались бы любому приказу прямого потомка Тальесина-первопроходца. Похожий на своего великого предка Лейв нор Хейд был для соплеменников полубогом. Нет. Нельзя. Неправильно. Поэтому он зачерпнет звездный ветер со своим нынешним экипажем — лучшим экипажем Обитаемой Вселенной. Шанди (Альмадена) Голдблюм, Финнлу и Эйя Диармид, Эйд и Навни — ныне Деймос и Фобос, Тору Генко: они трижды подтвердили свою добрую волю. Первый раз — промозглой ночью в спецзоне Филиры возле заброшенного карьера, где Гилд нашел свою смерть. Второй раз — на праздновании дня рождения пророчицы Дома Хав. Третий раз — перед возвращением на Хаока-alter, в Охотничьем домике Игдрасиля. Даже Лис на вопрос: согласен ли он провести фрегат в паре по краю взрывающегося ада, который представляет собой аккреционный диск? — бросил короткое «да» и пошел собирать вещи. Но по прибытии на фрегат демонстративно оправился в свою прежнюю каюту… «Ты так и не ответила мне, кто такой Шигео?» Лежащая рядом развертка пискнула напоминалкой: скоро придет Шанди. Лейв четко осознавал, какую тяжкую ношу он собирается взвалить на нее. Ничего, выдержит. Она же — старпом фрегата Хаока-alter и его единокровная сестра. Зуммер подал сигнал. Монитор рядом с дверью показал бритую черепушку, сдвинутые брови, пристальный взгляд цвета болотной жижи и решительно выпяченный подбородок. Мама-Кувалда готова оторвать три морковки всем, кто от большого ума встанет поперек дороги. И если понадобится — сделает это в открытом космосе! Филирийка слушала внимательно, тщательно изучила доказательства родства с Домом нор Хейд. Согласно кивая на все последующие приказы и личные просьбы, сунула во внутренний карман форменной куртки «таблетку» с записью его послания Эдне. Никаких лишних вопросов, только попросила отвести ее в медчасть, где вдумчиво разбиралась с активацией программ восстановления нервных окончаний, которые местный интерфейс адаптировал для риконта и оборотня. Затем послушно разделась и залезла в главный сканер: посовещавшись, они решили, что необходимо разработать отдельную программу для нее — полукровки. Никто не знает, куда повернут события. Потом, роняя то одно, то другое, с трудом напялила белье и взлезла в брюки; долго не могла натянуть куртку: руки отказывались попадать в рукава, и Мама-Кувалда в сердцах закинула ее на крышку ближайшей «люльки». На прощание, Лейв коснулся губами покрытого испариной лба сестры. В ответ та ощутимо ткнула его кулаком в бицепс, прижалась на мгновение лицом к плечу и, оттолкнув, повернулась к лежащему на столе «пистолету» с опознавательным чипом старпома фрегата Хаока-alter Гражданского космического флота Федерации Вестерлунд. Только выйдя из медчасти, он заметил мокрое пятно на рукаве… Освещенный эргономичными парящими светильниками коридор знакомого до каждого винтика судна показался чужим, холодным, размытым. Словно вел из ниоткуда в никуда. Череда кают по левой стороне. Вон та, возле лифта — Тору Генко. Одно из преимуществ капитана — у него есть аварийные коды от всех дверей… Лис сидел на койке со спущенными до щиколоток штанами. Глаза закрыты, с губ срываются скулящие стоны, одна рука рваными движениями надрачивает торчащий член, пальцы другой толкаются в задницу. — Тору?.. Оборотень повернулся на голос, глаза распахнулись. На мгновение он замер, тявкнул и рухнул лицом вниз, закрывшись с головой одеялом. Пришлось преодолеть молчаливое сопротивление, вытащить взъерошенное чудо из кокона, выдержать несколько чувствительных пинков по ребрам, увернуться от последнего — в пах и заткнуть рот, открывшийся для возмущенных воплей поцелуем. Звереныш дрался до последнего — острые клыки прокусили верхнюю губу капитана до крови. Но когда Лейв, прижав Лисовы запястья к стене, облизал текущую предэякулятом головку, Тору Генко тоненько заскулил от удовольствия. Через минуту он, не стесняясь, трахал капитана в глотку и быстро кончил, выдохнув протяжное «А-а-а». — Со мной лучше? Или как?.. Лейв ожидал ехидного вопроса: «Каков я на вкус? Хорошая замена Шигео или так себе?» — но оборотень удивил: — Отпусти. — И медно-красное пламя сквозь черные ресницы, за которое можно продать душу. — Можно я сверху? — Когда капитан в изумлении разжал хватку, Лисенок свалился на него, толкнув на пол. Лихорадочные поцелуи: щеки, виски, подбородок. Проворные пальцы расстегивают куртку, лезут под майку, задирают ее вверх, добираются до сосков, сжимая, выкручивают. Легкий вздох касается уха и вот проворный язычок повторяет контуры раковины заставляя дыхание сбиться, а сердце гнать кровь со сверхсветовой. — Мне поебать на Шигео! Сегодня ты — мой! Слышишь Лейв нор Хейд? Ты — мой! «Шигео — имя Драгоценного Друга Тальесина». Прежде чем капитан осознал произошедшее, мысль достигла Лисенка… «Я верю», — в ответ. Лис поверил. А иначе — невозможно. Иначе — лучше сдохнуть здесь, на полу каюты. Иначе — проще спокойно выброситься за борт, покончив со всей этой херней! — Мой капитан… Что было дальше? Если бы Лисенку целились в лоб бластером и от точности пересказа зависела бы его жизнь, он бы не смог ответить. Нельзя описать словами нежные прикосновения кончиков пальцев бегущих от ягодиц к лопаткам. Вверх, вниз и снова вверх. Нельзя описать словами тягучее погружение на самое дно зеленых омутов. Вынырнуть обратно? Да нахуй нужно?! Существует ли в Обитаемой Вселенной язык, в котором найдутся нужные эпитеты, метафоры, аллегории? Лис мог бы сыграть их любовь на флюшке, выпустив на волю роящиеся в мозгу образы, добавив к горькому миндалю и нежности плюмерий привкус полынного ветра… Мог бы провести мелодию на фоне рычащих басов, мистических звуков пан-флейты*** и закончить торжественным хоралом. Взрыв! Сладко тянущее ощущение в пояснице. Член до боли сжимает атласное упругое, заставляя выплескиваться. И тут же липкая струя бьет в ладонь, а на грани слышимости раздается протяжный хрип. Где-то на Земле душным вечером отплывает от причала в Кобе круизный лайнер, оставляя за кормой полосу расплавленного золота… Где-то на Филире промозглой ночью, тяжело махая плавниками-крыльями, поднимаются из черной пасти заброшенного карьера аэроскаты… Где-то в другой жизни на Северном материке смотрит со скального уступа на заснеженную лощину Шигео. А над ним, охраняя, кружит полуразумный звероящер. Где-то… * * * — Корабль вышел из пузыря Алькубьерре, расстояние до края аккреционного поля — один световой год. Время до следующего звездотрясения и выброса протонного потока девяносто четыре суток по Земле, — сообщение интерфейса разнеслось по всем уголкам фрегата. Зажатый между капитаном и стеной Лисенок попытался пошевелиться. Получилось не очень. — Кэп? Труба зовет! Блин блинский, давай, что ли, помыться сбегаем? — он изловчился ткнуть капитана локтем. — Я давно проснулся, фырфырка, — насмешливый баритон. — Ты так забавно посвистывал носом, что не хотелось будить… — губы прижимаются к щеке. — Пусти тогда, слоновья туша. В душе Лис наслаждался каждым пузырьком пены, насыщенной ароматом сао-орино; каждой каплей воды, стекающей по белой коже риконта; каждым бережным движением крепких ладоней, оглаживающих его тело. — Пора?.. — Да. Они поднялись в рубку. Хорошо знакомая Лисенку широкая кровать была застлана бельем нейтрального цвета серого жемчуга. Никаких оттенков пламени. — Наружные камеры. Интерфэйс мигнул ожерельем ярко-желтых диодов, и перед ними начали появляться поочередно изображения с разных точек. Лис вздрогнул. Капитан не хочет полюбоваться окружающей их красотой мерцания звезд; он не собирается визуально оценить состояние висящего прямо по курсу магнетара. Он ищет Солнечную Корону. Подтверждая догадки оборотня, риконт отдал следующую команду: — Расширенный поиск космических судов. Пестрые голограммы исчезли со звуком лопающегося пузыря. Наступившая тишина казалась сгустком живой материи, который, увеличиваясь, постепенно вытеснял из помещения воздух. Дышать становилось все труднее. — Результат отрицательный. — Слушай, а может и правда этот хмырь не смог пройти через портал? Ну или очканул? И сейчас подыхает от злости в своей навороченной посудине? — оборотень цеплялся за появившиеся в душе ростки надежды. Но инстинкты подсказывали — Август появится. В свой черед. — Нет, Тору. Не думаю. Скорее тут режим невидимки, — Лейв обнял его за плечи. — У нас тоже он активирован. — А как тогда? Попытаемся заставить его показаться? — Лисенок всматривался в окаменевшее лицо, надеясь угадать по спазмам изуродованной половины настроение и мысли капитана. На краешке сознания традиционно-механический голос мерно докладывал о состоянии корабельных систем. Как и той далекой филирийской ночью Лейв походил на статую древнего бога, изуродованного неизвестным вандалом. — Командуй. — Мы не будем выманивать Августа. Если угодно — пусть прячется. Мы сделаем, что должны. И захватим звездное пламя. — Поцелуй капитана горчил, заставляя сердце колотиться о ребра испуганной птицей. Механический голос замолк. — Пора, Тору. — Есть, капитан. Крышки «гробов» уже закрылись, когда в рубку вошла Шанди. За ней следовали носилки, оснащенные смарт-реанимационным оборудованием. Инструкции капитан дал четкие: «Ты должна подключится к интерфейсу и отслеживать показания всех приборов и датчиков. Если будет хоть один сигнал о том, что некое судно находится в опасной близости: значит, Август идет в атаку. Еще следи за жизненными показателями Тору Генко, когда они войдут в оранжевую зону, отправь в медчасть и займи его место. У нас общий отец, мы высокосовместимы и сможем вместе вести корабль и в экстремальных условиях. Не бойся…». Мама-Кувалда уселась прямо на пол, привалившись спиной к «гробу» Лиса. Неловко выдернув шнур, подконнетилась через заушный разъем: «Ну, понеслась…». Она не заметила, как зашуршав страницами, вывалился из заднего кармана блокнот и открылся на предпоследней записи. «Магнетар.**** Монстр Обитаемой Вселенной во время вспышки сверхновой выбросивший с орбиты своего «донора», у которого он высосал столь огромное количество энергии, что начал вращаться вокруг своей оси со скоростью несколько тысяч оборотов в секунду. От всепожирающего магнитного поля нас отделяет лишь дополнительная оболочка с ионизированным покрытием платиновой триады. Если Беленусу удастся ее повредить — то пиздец нам окончательный. Обжалованию не подлежит».

Из дневника Шанди (Альмадены) Голдблюм.

* * * Первое ощущение Лиса — жар. Пока терпимый. Игнисовые батареи подавали энергию. По нервам неслись импульсы, посылаемые маневровыми, работающими в холостом режиме. Оставалось ждать выброса протонного жгута. А там нужно только вовремя заложить вираж и, развернув ловушку, захватить тяжелые изотопы. Еще он ощущал капитана. Слияние нейрокибернетических систем настолько полное и гармоничное — оно сродни занятиям любовью. Каждая клеточка тела, каждый уголок души пели в экстазе свободную песню звездного ветра. «Врубай маневровые». Посланный мозгом нейроимпульс с ног передался на движки. Лисенок почувствовал привычное покалывание в лодыжках. «Есть». «Готов? Вираж по параболической дуге вправо». «Есть, мой капитан». «Развернуть ловушку». «Готово». Лисенка словно накрыло приходом от хорошей горсти «звездной пыли» и пяти стаканов коктейля «Тридцать секунд до Марса». Да он и был пьян! Пьян адреналином, пьян идеальным единением с Лейвом и мощью фрегата, мчащегося на пределе ярости варп-двигателя. Он, Тору Генко, потомок рассеянного по Земле народа, поймал звездный ветер! «Сколько у нас набралось, кэп?» — возглас радости. «Восемь тонн, пятьсот двадцать три килограмма, Лис!» — довольный ответ. «Я завершаю маневр?». «Да». По нервам хлестнула вспышка, за ней — другая. На секунду Лисенок ослеп. «Что происходит?!» «Прямо держи! Сколько сможешь. Вижу сигналы. Другой корабль идет на сверхсветовой параллельным курсом. Август хочет, чтобы мы вышли из пузыря. Тогда он попытается повредить антимагнитную защиту. Если удастся — магнетар разорвет фрегат». «Август…» «Держи прямо». И он держит. Снова слепота. Она отступает, мерцая пурпурными кругами, но нервы продолжают гореть. Они корчатся, плавятся словно проволочные жгуты, брошенные в жерло вулкана. Только то, что угрожает капитану, Лису, всему экипажу фрегата намного страшнее. Хаока-alter зажат между Солнечной Короной и неистовством звезды. Неожиданно сознания касается невесомый шепот: «Шигео…» Знакомый голос… «Тальесин?..» Лисенок чувствует себя странно. Он — несомненно Тору Генко и одновременно кто-то другой. Мозг опаляет новой вспышкой, и оборотень видит покои на втором этаже в доме у дерева Ренаровых Сердечек… Он же так и не поднялся туда! Но сейчас, подключившись к интерфейсу, Лис-Шигео стирает свои голограммы, удаляет из баз данных все упоминания своего имени. Затем подходит ко встроенному рядом с южным панорамным окном утилизатору и швыряет туда одежду, развертки, какую-то мелочевку. И, оставшись обнаженным, надевает простой кожаный ошейник с надежно прикрепленным к нему мешочком: там спрятан огненный опал. Перекидывается и выбегает в летний рассвет, оставляя опустевшее жилище. Тальесин умер. Тальесина больше нет. А значит, он так и не сможет попросить прощения за давнюю глупую измену… Значит — незачем здесь оставаться. Видение затягивает. Лис-Шигео знает, куда он хочет попасть. На Север. Там живет единственный друг: ледяной дракон, подаривший им с Тальесином камень, в сердце которого бьется живое пламя. Огненные опалы долго держат тепло, и даже выпадающий зимой снег тает вокруг них. Дни сменяют ночи, становится все холоднее… Лис-Шигео завершает путь возле знакомого ущелья. Звероящер, учуяв оборотня в зверином обличии, приветствует коротким криком. Год за годом они живут рядом, охотятся, делят добычу. Друг Шигео тоже одинок: его самка попала в буран и сгинула в белом безмолвии Севера. Им спокойно вдвоем. Летними вечерами они любят смотреть, как за лесистый горный хребет опускается Ницневин. Однажды поздней осенью, Лис-Шигео, поскользнувшись на узенькой тропке, срывается в горную реку. Дракон подбирает израненное тело и приносит в пещеру. Звероящер пытается кормить его пережеванным мясом и поить из пасти родниковой водой, но оборотень не хочет жить… Его взгляд угасает на рассвете четвертого дня, и ледяной дракон скорбит, закрыв широким белым крылом будто саваном остывающий труп. Только сияние опала не меркнет… «Тальесин, прости…» Новый всполох хлестнул по глазам. Тору Генко поглотила тьма. * * * Оранжевая зона. Значит, переходим к плану Б. Шанди рывком вытащила потерявшего сознание Лиса из «гроба». Один из шнуров хлестнул по руке, но боли она не почувствовала. Швырнув беспомощное тело на носилки, запустила не глядя реанимационный комплекс. Последнее, что филирийка услышала, опуская крышку — тихое шипение открывающейся двери. Хорошо. В медчасти дежурит Финн, еще вчера загруженный инструкциями по самое «не могу». Ну, держись, Беленус, бозон Хиггса тебе в задницу!!! «Я здесь, капитан». Ее сознание омывает ласковая волна. «Брат…» «Передаю маршевые. Курс — прежний». «Есть, кэп». Боль. Зарождающаяся в костях в мышцах, грозящая вывернуть наизнанку. Запредельный жар растекается по нервам, заставляя сдаться. Не выйдет! Филирийка привыкла к боли. Однажды на ринге Мама-Кувалда пропустила удар и ей крепко прилетело в левую почку, но даже тогда не разрядила пистолет с нанитами в сонную артерию. Само, блять, заживет! «Мы выйдем из пузыря…» «Как?! Зачем??!!» «Разворачиваясь носом к аккреционному диску и отбрасывая ловушку. Далее разворот по узкой дуге прочь от магнетара в пределах двух световых лет. Далее переход на автопилотирование». Гениально — да! Рискованно — просто ахуеть до чего… «Гонки в Сторожевых столбах. Подобный маневр избавил меня от соперника, пытавшегося загнать Грифон в пылевое скопление. Тогда я запустил в него спасательным модулем». Сквозь жар к Шанди пробились короткие импульсы похожие на… смех? «Август сократил расстояние между кораблями: сигналы по правому борту усилились. Пора». «Есть, кэп». «Действуем». «Всегда хотел стать профессиональным гонщиком…» Кто произнес последнюю фразу? Шанди ощутила на горле удушливые щупальца бреда и едва справилась с маневром… «Кэп? Это ты?» «Я жив, и я мертв. Я молод, и я стар.***** Сейчас мое имя Лейв нор Хейд». Затухающее сознание уловило сквозь скрежещущий в ушах гул звездного ветра: — Корабль вышел из пузыря Алькубьерре. Переход на автопилотирование… Финн, уложив Лиса в «люльку», убедился, что программа восстановления нервных окончаний запущена, вызвал в медчасть близнецов и понесся в рубку. За ним следовали двое носилок. Исполняя приказ старпома, сначала он отключил и вытащил капитана. Тот слабо шевелился, пытался выбраться сам — это давало надежду… Благополучно отправив его, циркач приподнял крышку «гроба», в котором лежала Шанди: — Ебанный нахуй! — перевалившись через край, Мама-Кувалда сблеванула красноватым Финну под ноги. — Эйя мониторит пространство? Связывался с ней? — сдавленный кашель. — Агх… Август где? Куда закинуло ловушку? — Ложись, дайне-букэ. — Финн подхватил ее под мышки. — Сначала на носилки, а потом в «люльку». Иначе под дых прилетит. Сама приказала врезать тебе, если начнешь буянить! — Ладно, — Шанди позволила себе помочь. — Где Солнечная Корона? — Болтается у нас за кормой на расстоянии полутора световых. Ловушка значительно ближе. Эйя считает, что антимагнитная защита цела и герметичность не нарушена. — Марсиан — в «гробы». Пусть подберут ловушку, а Корону я Беленусу обломаю лично, — игла вошла в вену и филирийка, позволив себе сдаться, вырубилась. — Есть, старпом, — Финн сжал зубы. Сейчас главное — игнис. * * * Шанди очнулась. С трудом повернув голову, увидела в соседней «люльке» капитана. Он лежал неподвижно. Прозрачная крышка откинулась автоматически, и филирийка попыталась подняться. Чьи-то руки помогли. Утвердившись в сидячем положении, она прищурилась. Свет казался слишком ярким, резал глаза. — Курс завершен. Рекомендация больной Шанди Голдблюм. Воспользуйтесь жидкокристаллическими защитными линзами. Процесс восстановления полностью завершится через двое суток по Палланту, — сообщил интерфейс. Руки снова помогли: свет перестал терзать сетчатку. — Близнецам удалось закрепить ловушку… Финн. Его голос. — Где этот кибер-выблядок? — Мама-Кувалда вернулась. — Там же. Похоже, у Солнечной Короны проблемы с управлением, — глаза цвета папоротника заметно потускнели, голос звучит напряженно. — Эйя наблюдает за ней без перерывов. Мысленно залепив себе оплеуху, она мотнула бритой черепушкой: не думать о капитане и Лисе! — Финн, на моей развертке запись под черной звездой —разошли по всем каналам. Орем на весь Вестерлунд — игнис собран. Миссия выполнена, — она забрала у циркача одежду. — Короче, зовем кавалерию. А пока до нас доберутся Черная Стража, Военный флот и я хрен знаю — кто еще! Мне надо кое-что сделать, — филирийка встала. Ноги держат. И мысленно добавила: «Все будет исполнено, кэп. Твое личное послание Эдне стоит на таймере. Но прости, ждать законнейшего решения судьбы Августейшей мрази я не собираюсь». — Куда ты, дайне-букэ? Что задумала? — встревоженный голос за спиной. — Точку поставить. Жирную. Спасательные шлюпки на фрегате представляли собой полноценные малотоннажные космические яхты, а значит — оснащены варп-движком. И, согласно уставу Гражданского флота, имели на борту, до кучи, аварийные скафандры с полным жизнеобеспечением, рассчитанным на пять Паллантийских суток. В этом старпом убедилась лично сразу после того обстоятельного инструктажа бывших циркачей. Сначала она подумывала взять Грифон. Но не решилась: Грифон любимое судно капитана, на нем Лейв нор Хейд выигрывал гонки на трассе в Сторожевых столбах. И никто кроме него не имеет права управлять им! Погрузившись в прохладу геля, она первым делом подключила заушный коннект. «Эйя, докладывай!» «По всем данным, включая голограммы с наших камер, у Солнечной Короны повреждение верхних слоев антимагнитного покрытия по правому борту площадью приблизительно восемьдесят квадратных футов. Наличие повреждений варпа определить не удается. Сбрасываю данные приборов, картинку и уточненные координаты. Шанди, сигнал идет ко мне из шлюпки № 4, почему ты не в медчасти?» «Я в порядке». Мозг обработал присланную инфу. Заебца! «Шанди, тебе надо отдохнуть…» «Старпом! В холодильнике для трупов высплюсь, там вроде свободно. Пилот Эйя Диармид, задачи: первая — наблюдать за пятном на корпусе вражеского судна; вторая — взять спасательную шлюпку, найти по сигналу аварийного маячка и подобрать старпома Голдблюм в открытом космосе». «Есть… старпом». «Все будет хорошо! Просто замечательно! Отбой». Филирийка подконнектилась полностью. И перед стартом решила проверить начинку незнакомой посудины. — Мать моя, Мари Кюри! — кажется, она произнесла это вслух, обнаружив на борту пи-мезонную бомбу мощностью пять килотонн. — Эх, кэп, какой же ты все-таки… идеалист. Ладно, зато она использует «малышку» по назначению. Выполнить задуманное стало проще. Намного проще. * * * Сидя за столом в кабинете Август Беленус снова находился в режиме ожидания. Согласно показаниям приборов Хаока-alter не получил повреждений. Экипаж даже сумел подобрать ловушку с игнисом. Значит, порождение чудовищ из пробирки выиграло гонку? Нет! Самоуверенный ублюдок захочет отдать его под суд. Наследничек нор Хейдов чтит законы и традиции своего божка — Тальесина. Он явится лично арестовать Августа. И окажется в западне. Супер-киборг разделает жалкую тушку из мяса и костей в одно касание. Риконт даже ничего понять не успеет. После настоящий победитель спокойно захватит ловушку с игнисом, а гордость Федерации — Хаока-alter — будет сброшен в ад. Царапина на борту Солнечной короны — сущий пустяк. Она не мешает. Будущий владыка Обитаемой Вселенной допил остатки белково-минеральной смеси и позволил вошедшему слуге забрать посуду. Графеновое забрало закрыло лицо. Из подголовника выскользнул черной мамбой шнур: есть контакт. В мозгу проявилось изображение, передаваемое с одной из камер: по правому борту из пузыря вышла малотоннажная яхта. Последняя мысль всплыла в сознании Августа в обрамлении вопросительных знаков:

»??? Где Грифон???»

* * * Старпом не собиралась заваливаться в гости на чай с плюшками. Она вывела яхту из пузыря, чуток покопалась в настройках, залезла в скафандр и, открыв люк, выбросилась в сияющую тысячей звезд бездну. Позади дрейфовал ставший родным домом фрегат. Слева, выбрасывая резкие голубые всполохи, бешено вращался магнетар Тальесина. Стремясь убраться подальше, Шанди включила встроенные двигатели. Спасательная шлюпка исчезла: значит — вошла в пузырь. Через секунды, тянущиеся вечность, жар омыл поглощающей волной, неся спасительное забытье. Взрыв! Маломощная бомбочка и крохотное суденышко разнесли на атомы Солнечную Корону. Даже магнетар не потребовался. Расчеты оказалась верны. В системе Толиман Мама-Кувалда удивляла не только тяжелыми кулаками: она также славилась своей предусмотрительностью. Старпом Хаока-alter не почувствовала, как ее обхватила спасительная петля троса… * * * — Люди, где я? — Шанди старалась идентифицировать себя в окружающем пространстве. — В медчасти. Я собираюсь усадить тебя на стул. — Финн? Чувак, это ты? Глаза режет… Успокаивающий холод коснулся раздраженной сетчатки, задница плюхнулась на что-то упругое. В поле зрения появились светлый бурнус и озабоченное женское лицо, сбоку. Пространство обретало контуры. — Эйя? Ты тоже здесь? — Да. Пришла сменить, и тут программа твоего лечения завершилась. Потолок… Стены… Бурнус исчез: Финн зачем-то отошел. Две «люльки». В одной манипуляторы разминали суставы и мышцы капитана; в другой с иглой, воткнутой в поключичную артерию лежал Тору Генко. — Все плохо? Или очень плохо? — филирийка пыталась надеть принесенную форму: пальцы не слушались. — Если за время нашего отсутствия Паллантийские медики не создадут панацею, то кэпу не судьба вернуться к нормальной жизни, — усталый мужской голос над головой. — А Лис… …Лисенок очнулся во время дежурства Эйи. Подключившись к «люльке» Лейва, считал его показатели и перспективы полного выздоровления. А потом опустился рядом на колени и завыл. Циркачка пыталась обнять, погладить по голове, шептала слова утешения — оборотень не чувствовал ее тепла. Вой вырвался в коридор и прокатился цунами по жилому этажу, когда вызванный на подмогу Финн ворвался в медчать, скрутил Лиса и вогнал ему дозу психотропа. — Который день вы держите его в таком состоянии? — Набычившись, Мама-Кувалда уперлась ладонями в коленки. Подобная ситуация ее никак не устраивала. — Пятые сутки по Земле, — испуганно выдохнула Эйя. — Выводите. Это приказ. Плавное шуршание отъезжающей двери заставило филирийку обернуться. В комнату вошел риконт в форме капитана Черной Стражи. Недобро зыркнув на виновато притихших циркачей, она попробовала встать. Финн бросился поддержать, но Шанди решительно отодвинула его в сторону: — С прибытием на фрегат, дайн-букэ, — ей совсем не нравилось смотреть на мерцающую поверхность форменного забрала. — Рад, что ты поправилась, — в пропущенном через динамик голосе невозможно уловить интонации и настроение. — Фрегат находится под моим командованием. Через час жду тебя… Шанди Голдблюм?.. — короткая пауза и нарочитый вопрос. — В рубке для беседы. — Спасибо, дайн-букэ, что приглядел за хозяйством, пока я валялась в отключке, — Мама-Кувалда едва сдерживалась. — Но пока наш кэп не поправится, распоряжаюсь тут я — страпом Хаока-alter Гражданского космического флота Федерации Вестерлунд, — она подставила бицепс с чипом, — и личико покажи, а то разговаривать неудобно. Стражник приподнял руку. Опустил. Затем решительно поднес ладонь ко вздувшему бицепсу. И отступил на шаг. — Дайне-букэ, мое почтение, — на этот раз слова прозвучали слегка озадаченно. Риконт отвесил легкий поклон. — Я Армин Аронсар. Черная Стража Великого Андиотра. Уполномочен сопроводить груз игниса и твой экипаж на Паллант. — Не дожидаясь ответа, риконт развернулся к двери. — Будь добр, дайн-букэ, покинь рубку. Здесь достаточно жилых кают, — Шанди повело в сторону, и подоспевший Финн усадил ее обратно. — Когда воронье налетело? — Несколько часов назад, — Эйя взяла стул и, усевшись рядом, набросила на плечи Шанди куртку с шевроном. Око цвета лесной зелени в окружении черных звезд мелькнуло перед лицом филирийки. Ее пробрала дрожь от бритой черепушки до пяток. Она осознала: почему звезды, сияющие россыпью драгоценных камней, когда наблюдаешь их в телескоп или любуешься развернутой голограммой, вышиты черной нитью… — Четверо явились к нам на борт. Сколько осталось на их корабле — неизвестно. Главный сразу полез в интерфейс, а потом нас… — она оглянулась на мужа, — потащили на допрос. — Мы рассказали правду, — циркач залихватски подмигнул. На изможденном лице появилась ехидная ухмылка. — Ты отправилась с намерением провести с Августом Беленусом переговоры, но случилось нечто непредвиденное. Возможно, электронную начинку спасательной шлюпки № 4 как-то повредила магнитная индукция? Тебе удалось покинуть судно. — А я тебя благополучно подобрала, — краешки рта Эйи невольно поползли вверх. — Близнецы тогда отсыпались и вообще не знали ни о чем. Вот так. — Значит, есть в жизни счастье, — Мама-Кувалда хмыкнула. Потом еще раз. На нее напал истерический хохот, который подхватили циркачи. Они смеялись, цепляясь друг за дружку, утирая рукавами слезы, пока Финн, опомнившись, не подошел к «люльке» Лиса и не запустил программу выведения из наркотического сна. — Кэпа тоже выводи. В медчасти стало тихо. * * * На плечо Лисенка опустилась крепкая ладонь. На мгновение почудилось — это капитан. Но нет. Пальцы — слишком короткие и узловатые. — Извини, напарничек, — голос виновато прозвучал совсем рядом, — это всего лишь я. — Бритая черепушка в бликах светильников, насупленные брови, черные круги под глазами цвета болотной жижи, взгляд обреченный и понимающий. Шанди. Трубочка тычется в губы. — Попей-ка. Лису удалось проглотить безвкусное питье. — А капитан?.. — У себя в рубке, — черепушка склонилась. — Глаза не режет? — Погоди, кэп здоров?! — сердце подскочило к горлу. Надежда. — Нет. Его состояние лучше, чем было у Гилда. Ну насколько я могу судить, — филирийка шмыгнула носом. — Учитывая, как его поджарило, могло быть и хуже. Много хуже. Так-то, Тору. Отчаяние. Смирение. Пустота. * * * Перед прибытием на Паллант Лисенок, собравшись с духом, поднялся к капитану. Находившаяся при нем неотлучно Мама-Кувалда, впустила оборотня, хлопнула по плечу и вышла. Лейв сидел на одном из «гробов» в излюбленной позе: откинувшись на стену и прикрыв глаза. Можно подумать: он отдыхает или размышляет о чем-то. — Тору? — баритон стал ниже. — Я вижу тебя. Ты — графический рисунок черным по белому. Цветов и оттенков нет. Таков теперь мой мир. Почему обе половины лица улыбаются? Какого ёкая кэп выглядит таким умиротворенным? — Я смог простить тебя, Шигео, — легко и ласково. — В этой жизни мы снова не можем остаться вместе. Однако удалось исправить прошлые ошибки и пройти еще несколько шагов… — не глядя, капитан взял лежащую на подносе карту Таро. — Возьми, Тору Генко. Ты больше не Паж Кубков. — Он повертел картонный прямоугольник, с изображением юноши, мчащегося по дороге на колеснице. — Странно. Я понимаю, что держу ее в руке, но совсем не чувствую этого. — Благодарю, капитан, — Лис целовал поочередно каждый палец, каждую выступающую косточку. Горечь сорной травы заполняла рот. Кроме нее не осталось ничего. «Ветер с привкусом полыни». У лис-оборотней эта поговорка означала одно: любые перемены несут с собой печаль. Печаль о прошлом. Печаль о будущем. Остается лишь идти дальше. — Я люблю тебя, Лейв нор Хейд… Тальесин.  Колесница убрана в нагрудный карман. Дверь рубки закрылась.