Оправдание

Саске осторожно втянул носом воздух, со всей силой ощущая приятную свежесть леса. Чисто, много деревьев и мало людей. Последнее радует больше всего, но почему-то именно сейчас Саске разыскивает глазами хижину, где на данный момент находится один человек, что наверняка сейчас медитирует, сложив руки на коленях и плотно сжав пальцы. Учиха представляет, что же он скажет. Три года разлуки – ни много, ни мало. Зачем он идет туда? Молодая трава подминается под шагами и едва слышно шуршит. Саске вслушивается во все, что происходит вокруг, стараясь не думать. Делая то, что он сейчас собирается, полагается не думать вообще. Учиха восстанавливает в памяти ни разу не позабытые светлые волосы и пронзительные небесные глаза, сам не понимая, зачем. Он признается не сразу, шепчет тихо, немного приоткрывая губы, тянет имя долгим звуком на устах. «Узумаки Наруто» Саске знает, что может произойти. Боится увидеть нужную хижину, что искал так долго, боится неизбежного – а разве он умеет бояться? Страх или это, или же простое волнение, что немного сильнее обычного? На горизонте мелькает край чего-то черно-серого – Саске различает кусок крыши и ускоряет шаг. Он действует резко, не думает, иначе уйдет. Дергает дверь дома пред глазами на себя и входит без приглашения, не в его манере стучаться. Сердце пропускает удар, но Учиха не замечает. Он впивается глазами, но не подает ни намека на заинтересованность. Смотрит делано безразлично: — Узумаки, – грубо, без лишних сентиментальностей. Саске без труда различает, как сверкают в полутьме хищные голубые глаза, – сложно было сделать окна? Больше похоже на старый сарай, чем на нормальное жилище. — Тебя забыл спросить, – слышится чирк спички, и на другом конце помещения загорается свет. Становится не сильно светлее, но Саске уже лучше различает облик хозяина и понимает – он другой. Волосы находятся в полном беспорядке, и одна длинная прядь немного закрывает глаз. Взор с прищуром пронизывает насквозь, испытывает, но Учиха не теряет уверенности. Он пристально изучает Наруто. Тот сидит на стуле, согнув колено, и крутит на указательном пальце кунай. Медленно, размеренно. Методичность движения заставляет остановиться на оружии глазами, приковывает к себе. — Зачем ты тут? – голос доносится разительно медленно, неестественно. Это отрезвляет Саске, зачарованного таким простым жестом, заставляя раскусить фишку. Учиха склоняет голову и кривит губы в ухмылке: — А ты умен... — с уже нескрываемым любопытством наблюдает за Узумаки, — честно, не ожидал, что ты возьмешься осваивать гипноз. — Я – затворник, — Наруто безразлично пожимает плечами. — Всюду скука. Зачем ты здесь? – повторяет вопрос. Учиха усмехнулся. — А ты изменился. Навестить, конечно. Не имею права? — Ответ знаешь лишь ты сам, — кунай соскользнул с руки Наруто и попал в стену, пред этим успев немного оцарапать Саске щеку. Кровь тонкой струёй стекает по шее, — Ты никогда не приходишь просто так. Уже через секунду Учиха ощущает на своей шее дыхание, а на плече – едва ощутимое прикосновение пальцев. Близость запредельно опасна, но Саске без труда отдает власть Узумаки, позволяет, сбрасывает с бедра привязанную катану. Они снова перешагнули через грань без труда: Саске ищет в Наруто спасение, а тот в свою очередь ищет его в их близости. — Последний раз ты ушел на три года, перед этим успев наболтать какой-то глупости о сверхопасной миссии, которую придумал себе сам, – ненавязчиво напоминает Наруто, проходя кончиком языка по шее Саске и убирая красный след. У Учихи что-то ноет в груди – не сердце ли часом? Он оборачивается, впивается поцелуем и ускоряя без того быстрый ход событий. Они целуются яростно, кусают губы, тесно переплетают языки и почти задыхаются, не зная, где можно утопить свои чувства. Наруто стаскивает с Саске одежду, касается обнаженного тела, бледной, натянутой на мощные мышцы кожи, вызывая ощущаемую только Учихой дрожь. Мысли теряют цену, и он чувствует себя свободным, отдаваясь с неподобающим бесстыдством в руки Узумаки, скользит ногтями по его спине, даря грубые, но в тоже время по странному нежные прикосновения. Саске кусает плечи Наруто, но тот даже не чувствует боли, упиваясь душой, что никогда не будет ему принадлежать. Саске поддается навстречу игриво, порывисто, льнет к Узумаки, который проходит пальцами по всему его телу, что успел выучить наизусть за короткое время. Наруто прикусывает мочку уха, вызывая сдержанный, словно неохотный стон любовника. Толкает на бревенчатый пол, что немного царапает спину, и снова касается губами губ Учихи, стягивает штаны и огибает пальцами член. Саске стонет, не смущаясь ничего, предаваясь собственным ощущениям. Растяжка занимает немного времени, и Саске теряет момент, когда впивается пальцами за выступ пол и бесстыже поддается любовнику, его прикосновением и движениям внутри. Он не чувствует реальности, плавясь под движениями Узумаки и растворяясь в грязных стонах, которые тонут где-то у края крыши, отдаваясь неслышно эхом о стволы пары деревьев. Наруто знает: так не должно быть, это не правда, это не он, и ничего нет в этом мире. Они кончают скоро и продолжают лежать рядом. Красные, с едва заметной одышкой, багряными щеками. Тьма скрывает все, в том числе и ответы на такие желанные вопросы. Например, почему Наруто нет в деревне, почему он не занимает пост Хокаге, почему ему присвоен ранг S, как сбежавшему джинчурики? Почему он делит эти минуты не с очаровательной красивой куноичи, а лежит с нунекином, которого ищут все деревни, который не так давно убил ради своих интересов Каге? — Ты ведь снова уйдешь? Вопрос не нуждается в ответе. Им остается лишь надеяться, что они когда-нибудь отыщут себе оправдание.