Потерянная в конопле

      — Теперь давай немного нежнее, — попросил Михаил.       — Вот так? — спросил Кисаме.       — Да! Теперь дергай вниз, нежно… О, молодец, давай еще, давай!       — Я раньше никогда такого не делал.       — Да я понял. Но у тебя такая уверенная хватка, как будто всю жизнь этим занимался!       Такой диалог сейчас происходил в машине Дяди Миши. На самом деле никакой порнографии в этом не было, даже наоборот. Чуть не сбив шиноби на рынке, Михаил подобрал его и сразу усадил за руль. Правда, когда оказалось, что Акацук никогда не водил, план Миши сдвинулся на шаг назад.       Хорошо, что Кисаме не стал говорить, что вообще первый раз сидел внутри автомобиля.       — Сынок, я тебя за два часа научу и водить, и таксить, и ругать мерзавцев! — Дядя Миша усмехнулся, покрутил ручку в двери и опустил окно вниз.       Хошигаки еще не знал этого, но этот день он запомнит навсегда, в малейших деталях. Знойное солнце на коже, прохладный ветер из приоткрытого окна, неповторимый запах старого автомобильного салона. Из магнитолы тихонько играло: «А на море белый песок, дует теплый ветер в лицо». Дорога пустовала и Кисаме впервые в жизни держал руль.       Жизнь в мире шиноби ненадолго вылетела из памяти и буквально на мгновение ему показалось, что он тут свой. Но только на мгновение, ведь нельзя было забывать, зачем это все на самом деле, об этом ему напомнил сам Михаил.       — Кисаме… Имя такое необычное, иностранное. «Ты небось со своим другом совсем недавно к нам в Булатов приехал?» — спросил таксист и одной рукой слегка выровнял руль, помогая преступнику не съехать в обочину.       — Да, недавно, — коротко ответил мечник и потряс головой, отгоняя минутное наваждение.       — Если интересует, могу вам с товарищем сдать в аренду комнату в своей квартире. Там только я, да Маринка моя. Детей у нас нету, а комната пустует стоит. Я вам еще скидку сделаю, что скажешь?       На трассе появились встречные машины, но Акацук неплохо справлялся и даже старался избегать ям на дороге.       — Да нет, не стоит. Мы с… товарищами уже нашли, где жить.       — С товарищами? — Михаил чуть не подскочил с места и повернулся к шиноби, — Так это по вам весь Булатов галдит? Правда что ль, что вы у Сашки дома все живете?       Теперь настала очередь Кисаме удивляться.       — Вы знакомы?       — Да, конечно, знакомы! Мы с ее родителями вместе росли, а потом и со всеми детьми им помогали, и с Сашкой тоже. Я ее вообще совсем крохотную помню. Самая главная крикунья была.       — Ничего не изменилось, — Кисаме усмехнулся.       — Да? Ну, Дикие все такие, — сказал Миша.       — Дикие?       — Это фамилия у них такая. Дикие. И Саша — Дикая, — Таксист посмеялся и махнул рукой в сторону заправки, прося шиноби свернуть туда, — На самом деле они совсем не дикие. Родители у нее хорошие, не пьющие, интеллигентные, всегда такими были. Потом нарожали ораву детишек, аж десяток и все на одно лицо, представляешь? Все рыжие, да в веснушках. Их, можно сказать, весь Булатов растил и на ноги поднимал. Как на улицу не выйдешь — сразу в толпе детишек видно рыжие макушки. Дом тоже совместными усилиями строили, до сих пор вон стоит.       Он ненадолго прервал рассказ, объясняя Акацуку как правильно подъезжать к бензоколонке. Они сделали небольшой перерыв и заправились. Михаил даже купил им перекус — кофе в бумажных стаканчиках и свежие горячие сосиски в тесте. Незнакомая еда пробудила в Кисаме эмоции, которые можно было сравнить с разве что с первой влюбленностью. Акацук точно решил, что перед тем, как вернуться в свой мир он познакомит с этой едой Итачи-сана и унесет с собой столько, сколько сможет. Вскоре их урок вождения продолжился, как и рассказ Миши.       — Мы с Маринкой так расстроились, когда они переехали, что аж думали самим куда уехать, все равно Булатов уже не тот. Но выбора-то не было у них. Ой, ну Сашка тогда дел наворотила, я думал, что ее бедные родители поседеют раньше времени. Я вообще не думал, что она опять нос тут покажет.       Шиноби не подавал виду, но слушал внимательно, ловя каждое слово. Эта информация для организации, конечно, бесполезна, но все равно было интересно узнать побольше про Александру, раз уж они теперь живут под одной крышей.       — Я, ясное дело, люблю Сашку, но она, будучи подростком столько балагурила, что мы не шибко удивились, когда вся та ситуация произошла. Она не рассказывала? — Кисаме отрицательно покачал головой, — Ну, тогда думаю, что это не мне об этом говорить. Это ее история, а не моя. А вот мы и приехали.       Такси притормозило рядом с центральным рынком. Кисаме и Миша сидели, никто не спешил выходить первым.       — Сынок, ну для первого раза очень хорошо, — ободряюще сказал таксист и взглянул на наручные часы, — Слушай, у нас еще есть время. Поехали прямо, я тебя еще кое-чему научу. — Автомобиль тронулся, и они поехали дальше, за черту города.       Так они промчались мимо Пейна и Конан, но те стояли к ним спиной и не заметили их мечника за рулем. Они провели все утро изучая географию Булатова, после чего заглянули в библиотеку, но там книг было меньше, чем у Саши дома и они не нашли ничего полезного. Вся надежда была на Зецу, которого отправили на поиски в лес.       — О чем ты думаешь? — спросила Конан, пристально разглядывая лицо угрюмого Лидера.       — Меня беспокоит то, что мы тратим наше время на все это и пока не получили ни единого ответа, — Нагато нахмурился и на пару секунд прикрыл глаза, рыжие брови и ресницы красиво подсвечивались на солнце. — Там что-то лежит в траве.       Кивком головы Лидер указал в сторону крупного неизвестного объекта, лежащего посреди заросшей поляны без движения. Прикрыв ладонью глаза от солнца, Хаюми присмотрелась.       — Это… тело, — сказала она, не до конца уверенная в своей догадке. Не сговариваясь, они подошли ближе, чтобы удостовериться. — Это мужчина. Лежит так, будто его убили.       — Убили, — внезапно отозвалось тело, прохрипев в ответ, — Вы убили меня.       Телом оказался высокий худощавый мужик с длинной неухоженной бородой и такими же с грязными волосами. Все выдавало в нем, если не бездомного, то точно регулярного любителя выпить и уснуть в поле. Единственное, что ярко выделялось в его внешности, так это небесно-голубые, чуть ли не светящиеся глаза. Да и в целом черты лица его громко говорили об аристократическом происхождении и голубой крови. Он приподнялся на одном локте и осмотрелся вокруг.       — Мы убили? — с едва уловимой издевкой спросил Пейн, но мужичок даже не посмотрел в его сторону, не отрывая глаз от Конан.       — Стоило Вам приблизиться как весь воздух покинул мои легкие, а сердце остановилось. Моя душа замерла, устыдившись, что я, животное, просто посмел находиться с Вами рядом. Все мое естество трепещет от восторга, от того, что я удостоился Вашего взгляда. Ваш нежный голос потек терпким нектаром по моим венам, и я чувствую, что готов умереть, ведь ничего лучше со мной уже никогда не произойдет. И одновременно с этим все, чего я желаю в этот момент, так это устремиться, как глупый мотылек, на палящий огонь и гореть, гореть, гореть. Даже если Вы больше никогда и не вспомните обо мне. Я не достоин делить с Вами воздух, и тем не менее надеюсь, что Вы простите мне мой следующий порыв так как воспрепятствовать ему я не в силах.       С такой пламенной речью мужчина резво поднялся с травы, отряхнул одежду и подошел ближе к Конан, аккуратно взял ее руку в ловком реверансе, и едва коснулся губами ее ладони. Куноичи растерялась. Вопреки странным обстоятельствам, от мужчины не исходило угрозы, даже наоборот. Было в нем что-то чарующее, скорее всего тот самый пронзительный голубой взгляд.       — Серафим. Серафим Егорыч, — проурчал он после поклона и выпрямился.       — Конан, — представилась она и неловко вызволила свою ладонь из его.       — Варвар? — хихикнул и спросил Серафим.       Девушка сконфуженно наклонила голову в бок. Когда она первый раз лично разговаривала с Сашей, та ее спросила ровно то же самое, а потом еще добавила с улыбкой:       «По шкале от одного до десяти, что тебе нравится больше? Крушить врагов, видеть их порабощенными или слышать крики и стоны их женщин?».* Она еще потом обиделась от того, что куноичи даже не улыбнулась на остроумную, по мнению Саши, шутку. Конан не поняла этого тогда, как и не поняла этого сейчас. Она хотела было спросить про сказанное, как Лидер сделал шаг вперед, напоминая о своем присутствии.       — Ох, епсить, — Серафим снял с головы дырявую шапку и другой рукой пригладил волосы на лбу, после чего натянул головной убор на затылок, — Красавица, прошу простить, я сперва не заметил Вас.       Нагато угрожающе прищурился, приняв его слова за насмешку. Кажется, даже птицы вокруг на пару секунд прекратили петь, такой Лидер страшный в гневе.       — Ты увидел во мне девушку?       Серафим обезоруживающе искренне пожал плечами и развел руки в стороны.       — Я вообще ничего в этой жизни уже не вижу и не знаю. — Мужчина упер руки в боки, — Но это все можно легко проверить. А ну, снимай штаны.       — Нет.       — А я, пожалуй, сниму.       Пейн и Конан не сговариваясь отвернули головы, как только алкоголик потянулся к ремню. Стоит напомнить, что все происходящее действие разворачивалось посреди дня на относительно оживленной улице, но больше внимания все равно привлекали Акацуки.       — Не снимайте штаны, пожалуйста, — С долей мольбы в голосе попросила Конан.       — Ой, да ладно Вам! Такие скромняги прям… Ну хорошо, в этот раз не буду снимать, — Преступники с опаской повернулись обратно, — Штанцы, между прочим, хорошие. В них соседа моего хоронили. — Добавил он и отряхнул одежду от налипшей травы.       Акацуки многозначительно переглянулись и хотели было пойти дальше по своим делам, но от Серафима еще никто так просто не уходил. Он упорно шел за своими новоиспеченными знакомыми.       — Вы только на меня не подумайте, я редко вот так отдыхаю… на природе. Я на самом деле творческий человек, я бы даже сказал — художник. Мое призвание это искусство. — Пейн, услышав слово «искусство», сильно прибавил шагу, — Я вон там, кстати, живу.       Мужчина указал пальцем на полуразрушенное здание напротив школы, где работал охранником. Когда Акацуки впервые оказались в Булатове и искали ночлег, то видели это место. И хоть преступники не были изнеженными в таких вопросах, но даже они не рассматривали эту развалюху как вариант. А там, оказывается, даже занято, и не абы кем, а Человеком Искусства.       Серафим Егорыч большую часть жизни провел там и вправду являлся художником. Старые затхлые стены были полностью заставлены огромными холстами, исписанными маслом. Мужчина буквально жил в собственной галерее. Вот только родители были строго настрого против того, чтобы их дети заходили к нему в гости после школы. Вероятно, из-за специфики картин.       — Я вдохновляюсь обнаженной женской натурой, — довольно проурчал мужчина, рассказывая о своем роде деятельности. — Вы вот, не желаете ли… Он обвел глазами шиноби, но получил лишь холодные убийственные взгляды в ответ. Как говорится, вместо тысячи слов.       — … Вижу, что не желаете. Но это зря. Вон, например, идет одна из моих муз! — Серафим указал рукой вперед, указывая на кого-то на другой стороне улицы. Акацуки машинально последовали взглядами в том направлении и, к своему удивлению, узрели все знакомые лица.       Там, совершенно не обращая на них внимания, стояла Саша, в компании Итачи и Хидана. Троица шла куда-то и вела оживленную дискуссию. Рыжая активно махала руками, а язычник, словно подпитанный ее энтузиазмом, что-то громко восклицал и жестикулировал, чуть не стукая бедного Итачи по голове. Тот ничего не говорил в ответ, но изредка отрицательно качал головой и элегантно уворачивался от атак альбиноса.       — Эх, Александра, с греческого — защитница… Так и не захотела забирать у меня свою картину. Так она теперь и стоит у меня перед постелью, и я часто смотрю на нее перед сном. А я всего лишь хотел сделать подарок на ее выпускной. — Мужчина тяжко вздохнул и, не прощаясь, поковылял прочь, оставляя шиноби стоять в осадке.       Нагато и Конан обменялись удрученными взглядами, еще раз посмотрели на своих подчиненных в компании Саши и развернулись, не сговариваясь направившись домой.       В Булатове сегодня вовсю кипела и бурлила жизнь, подпитанная энергией Акацук и Александрой Дикой. И эта непредвиденная энергия заставила сам дух Булатова встрепенуться, спустя много лет. В тот день, когда шиноби очнулись в лесу, в недрах города запустился какой-то внезапный механизм, закрутились заржавевшие шестеренки.       А ничего не подозревающая компания продолжала свое шествие, яростно споря.       Этим утром троица вместе вышла из дома, Акацуки послушно следовали за Сашей, которая вела себя перевозбуждено, даже по сравнению с ее обычным состоянием. Возможно, причиной тому могло стать загадочное сообщение, которое она получила утром. А спор все набирал обороты.       — Ой, да ты хоть кричи, хоть не кричи, я останусь при своем мнении! — Воскликнула Саша, отмахиваясь рукой от альбиноса, как от надоедливой мухи, — Если бы ты имел в виду замедленное старение, то это одно, но регенерация… Это прям что-то из фэнтези. Я вот если сама, лично, вдруг встречу бессмертного человека и увижу доказательства своими глазами, то это другой разговор, а пока ты просто воздух гоняешь.       Хидан, который случайно, вопреки указаниям Лидера, затронул эту тему с ней утром, сейчас был в шаге от того, чтобы не рвать на голове свои белые волосы.       — Блять, бесишь меня! Об этом надо не думать, а просто знать и верить. Как и с религией! Ты должна просто верить. — Если приглядеться, то можно было увидеть пар, идущий из ушей язычника.       Итачи, который уже сожалел, что пошел, теперь взял на себя ответственность за то, чтобы вырубить альбиноса, если он начнет говорить лишнего. Хотя он уже начал. Не замечая накалявшейся атмосферы, Александра закатила глаза и скрестила руки на груди.       — Еще один! Странно, что ты и Леша не нашли общий язык. Два религиозных фанатика! Соберитесь вдвоем там, придумайте собственное рукопожатие, — сказала она ехидно.       От одного упоминания о священнике у Хидана напряглись скулы. Он до сих пор не мог простить тому унизительное общение и поцелуй. И стоило Акацуку придумать достойный ответ, они пришли к своей цели — ветхий деревянный дом на окраине города. Итачи шел позади и чуть не врезался в спину Саши, когда она внезапно остановилась у ворот калитки.       Дом, к которому они подошли, был одноэтажный и выкрашен в светло голубую краску, которая потрескалась от влаги и времени, как и белая крыша. Там не было граффити, дыр в стенах, да и окна были целы, но все равно было что-то зловещее. С первого взгляда сложно было понять, что именно их смутило, но скоро стала ясна истинная причина — ощущение того, что на них непрерывно смотрят сквозь приоткрытые ажурные грязно-белые шторки.       — Пришли, — сказала она, ее голос внезапно стал сухим и даже холодным, — Тут живет мой… друг. Подождите здесь, пожалуйста, я скоро вернусь. — Она повернулась к ним, попутно проверяя что-то в телефоне. — С чужими не разговаривать, конфеты у незнакомых не брать, к страшным дядям в машины не садиться.       Девушка наказала им в шутку, заставив Итачи сухо кивнуть, а Хидана фыркнуть. Прочитав что-то в экране телефона, она развернулась на месте и зашагала к двери, поднимаясь по скрипящему крыльцу дома, и даже шаг ее казался непривычно тяжелым.       Она постучала, и краска посыпалась с прогнившей двери ей под ноги. Саша нахмурилась, бегло оглянувшись на ее гостей, одиноко стоявших поодаль, а те пристально смотрели в ответ. Какое-то время в доме было тихо и ей даже показалось, что никто не ответит, когда по ту сторону вдруг раздались шаркающие шаги и дверь приоткрылась с противным писком. В узкий дверной косяк протиснулась бритая мужская голова.       Тощее, если не болезненное, телосложение. Несоразмерно большие голубые глаза, выпуклые и оттого делающие мужчину слегка похожим на Голлума. Его сухие, до крови потресканные губы, скривились в недоверчивой гримасе. Острые скулы были обтянуты тонкой кожей. Пронзительные страшные глаза изучали Сашино лицо, в попытке вспомнить кто это стоит у него на пороге. В какой-то момент нейронные связи в его мозгу послали друг другу соответствующие сигналы, и он узнал ее.       — Ааа, Санечек, — девушку внутренне покорежило от жутковатого и высокого, для парня, голоса, — Ты так изменилась. Как же хорошо, что ты приехала. Посидим у меня? Он чуть шире приоткрыл дверь и качнул головой, но рыжая не двинулась с места.       — Привет, Вань. Спасибо, но нет, не сегодня. Меня ждут, — она ткнула большим пальцем себе за спину, в сторону калитки, — У меня гости.       Иван просунул голову дальше, чтобы посмотреть на пару шиноби собственными глазами. Те, даже будучи опытными преступниками, почувствовали легкий дискомфорт при виде головы парня и его пристального взгляда. Чувствовались в этом взгляде отголоски чего-то дикого, первобытного и одновременно инопланетного.       — Да, я слышал уже… Женихи твои приехали? — Сказал он в шутку, но лицо его оставалось стабильно тревожным и вытянутым, — Ну ладно, в следующий раз посидим. Заходи.       Голова опять пропала в проеме и спустя секунду дверь открылась чуть шире, словно давая ей разрешение зайти внутрь. Саша вдохнула полной грудью и одним уверенным шагом зашла в дом. Дверь за ней почти сразу закрылась с тем же режущим уши скрипом. Итачи слегка нахмурился. Они стали свидетелями данного представления, и он сразу сделал мысленную заметку. Он должен будет узнать, что тут произошло. Все это было очень подозрительно. Он уже второй раз за день бросил взгляд на Хидана, ожидая, что тот подумал о том же.       Не обремененный подобными мыслями, Хидан сидел на корочках и с вытянутой рукой пытался приманить черного соседского кота.       — Шу-шу-шу**, — максимально ласково в силу своих возможностей шептал язычник, но кот, к сожалению, был недостаточно лингвистически развит, — Иди сюда, сука.       Молча наблюдавший Учиха едва удержался от того, чтобы не закатить глаза и обошелся одним тяжелым вздохом. Кот, испугавшись чего-то, выгнул спину дугой и прыгнул в ближайшие кусты. Альбинос недовольно цокнул и встал в полный рост, развернувшись к Учихе.       — Даже кошки тут стремные, — язычник засунул руки в карманы и задрал лицо к небу, — Что за мир такой, блять?       — Лидер говорил тебе не обсуждать наш мир, чакру, религию и Джашина, — Черные глубокие глаза Учихи сверлили в альбиносе дыру.       Акацук, не отрываясь от созерцания неба, вытащил левую руку из кармана и одним ярким жестом показал ему, что он думает по этому поводу. Раздражение в нем закипало с каждой минутой.       Через пару минут из дома спешно вышла Дикая, дверь за ней сразу захлопнулась. Рыжая уже не выглядела так испуганно как раньше и в несколько прыжков преодолела ступени и оказалась рядом с шиноби.       — Надеюсь, вы не сильно скучали? — спросила Саша и нервно оглянулась на дом.       Она могла поклясться, что увидела в окне пронзительные животные глаза Ивана, и как тот в последний момент спрятался за шторкой. По спине пробежал холодок, и она сразу пошла вперед, скоро оставив жуткий дом и его хозяина позади. Акацуки не ответили на вопрос и пошли рядом, по обе стороны от нее, как пафосные телохранители.       Телефон настойчиво завибрировал в кармане.       «Да что ему надо ещё?» — Раздражённо подумала Саша и резко остановилась, доставая телефон и собираясь возвращаться к дому.       Но это было сообщение не от Вани. Возвращаться не пришлось. Итачи и Хидан, опередив её на несколько шагов, одновременно остановились и обернулись на внезапно застывшую девушку. Александра стояла без движения, отсутствующий взгляд устремлен в экран телефона.       — Всё хорошо? — Спросил Итачи, который весь день подмечал странное поведение девушки.       Саша подняла на них отрешенный взгляд.       — Я… Мне… Я хотела кое-что обсудить с вами, но сначала я хочу выпить. Нет. Сегодня я хочу напиться, — она убрала телефон в задний карман джинс и заговорщически улыбнулась, в ее карих глазах блеснул адский огонек, — Предлагаю балагурить бесстыдно, а потом без зазрения совести уснуть на полу и ни о чем не сожалеть последующим утром. И, конечно, я предлагаю вам присоединиться к моему грандиозному плану.       В первый раз за все эти дни Хидан посмотрел на Сашу с чем-то похожим на влюбленность.       — Наконец-то! А я знал, что ты нормальная, сразу знал. Несмотря на все, что мы про тебя говорили! — Довольный язычник сорвался как пес с цепи и вприпрыжку полетел вперед.       — Стой, что…? Хидан, что вы говорили про меня? — Спросила Саша вдогонку, но Акцук уже был слишком далеко, чтобы услышать ее. Он никаким образом не мог знать дорогу к алко-магазину, но все равно мчал в верном направлении. Такова сила любви. Любви и алкогольной зависимости.       Не впечатленный идеей, Итачи стоял на месте, не сводя с рыжей пристального взгляда. Та тоже не двигалась, внезапно чем-то омраченная. Как только альбинос оказался достаточно далеко, она бросила быстрый беспокойный взгляд на Учиху.       — Итачи, чем занимается ваша организация? Мне нужно знать правду, — сказала она безэмоционально, и, прежде чем он успел ответить, добавила, — С тех пор как вы появились, мне стали приходить странные сообщения… Я пустила вас в свой дом и заслуживаю знать, какие от этого будут последствия. — Она пошла вперёд, за стремительно уменьшающимся на расстоянии Хиданом, — Но сначала — выпить. Идём.       Учиха сухо кивнул и, поравнявшись с Александрой, последовал вперед. Меньше, чем через полчаса они уже направлялись домой, с задорно звенящими друг о друга пакетами. Джашинист, воодушевленный предстоящими планами на вечер, даже вызвался понести все в одиночку, пока Саша и Итачи посвящали его в последние новости.       — Угрозы, хм? Ну это не страшно. Наша организация постоянно с таким сталкивается, — протянул Мацураси со скукой, — Мы занимаемся…       — Чем? — нетерпеливо перебила Саша, пристально смотря на альбиноса.       Смотрел и Учиха, который был наготове вырубить и остановить блондина от того, чтобы тот не сболтнул лишнего. Но в этом не было нужды.       — Ну, мы… Мы спасаем мир. Нет, уничтожаем. Или захватываем? Бля, я, если честно, то я сам так до конца и не понял, — абсолютно искренне признался язычник и пожал плечами, — Суть в том, что угрозы — это не страшно. Уж мы защитим тебя, епт.       «Опять какие-то метафоры, — подумала Дикая и закатила глаза, уже устав от загадок, — И от чего они планируют меня защищать? Кто может посылать угрозы и, самое главное, откуда у них мой номер? Хм, может все-таки получится разговорить их пьяными».       Мысль прервал острый звук, рассекающий умиротворяющую тишину Булатова.       Все трое настороженно замерли, остановившись на перекрестке и всматриваясь вдаль. Громкий звук повторился, на этот раз ближе, будто бы за поворотом. Земля под ногами пошла мелкой дрожью. Оба шиноби инстинктивно сделали шаг вперед, закрывая плечами Александру от возможной опасности. Грозный рев пока невидимого зверя смешался в воздухе со странным запахом гари и жженых волос.       «Что тут может издавать такой звук? Черт, у меня даже оружия при себе никакого нет! — Подумал Хидан, брови его были сдвинуты в кучу, зубы крепко сжаты, плечи напряжены».       Издав еще один угрожающий рык, зверь наконец показался из-за угла.       Жёлтый автомобиль вылетел из-за поворота так резко, что асфальт под ним взвыл. Задняя часть машины сорвалась в занос, колёса прочертили по дороге жирные чёрные полосы, а в воздух взметнулся густой столб пыли и дыма. Жжёные шины жалобно завизжали, перекрывая рёв мотора.       Такси скользило по дороге, как по льду нагло, уверенно и не сбавляя скорости.       В следующую секунду, словно в замедленной съёмке, машина пронеслась мимо троицы, идеально выйдя из дрифта.       — Это же…? — Саша изумлённо приподняла брови, обеими руками расталкивая Акацук и буквально впиваясь взглядом в автомобиль. — Нихуя себе!       На водительском сиденье, развалившись на спинке кресла и уверенно сжимая руль обеими руками, сидел Кисаме Хошигаки. Для полноты образа он держал в зубах соломинку и лениво перекатывал её во рту, как будто происходящее было для него самым обычным делом.       На пассажирском сиденье — бледный, почти прозрачный — находился Дядя Миша. Он каким-то образом умудрился уменьшиться раза в два и вжаться в кресло целиком, видимо в надежде слиться с обивкой и исчезнуть.       Впервые за много лет Итачи искренне удивился.       Он широко распахнул глаза, полностью потеряв ход мыслей. Сам факт того, что его напарник, которого он видел всего пару часов назад, сейчас пронесся в паре метров от него, был абсурдным.       — Да, — медленно произнёс Учиха, не отрывая взгляда от машины, уже скрывающейся за поворотом. — Это был Кисаме.       — Ничего себе! — закричала Саша, едва не лишив Хидана слуха на одно ухо. — Я и не знала, что вы так умеете! А меня он так прокатит?! И он был с Дядей Мишей — на его «ласточке»! Когда вы вообще успели познакомиться?! — Она с детским восторгом смотрела на оседающую пыль и чёрные тормозные следы на дороге.       Итачи переглянулся с Хиданом. Тот, впервые за день, посмотрел на него в ответ.       Пакеты, набитые водкой, озорно застучали друг о друга, когда троица продолжила путь домой.

***

      В какой-то момент Дейдаре показалось, что он снова попал в другое измерение, так долго длился этот чертов день. Внезапная духота, только усугубляемая запахом затхлости, словно душила его изнутри. Еще и Сасори, который уже не первый час непрерывно вырезал из дерева, как заведенная игрушка, действовал ему на нервы. Стоило ему закончить вырезать одну фигурку, он долго и пристально разглядывал ее и, только удостоверившись, что ее больше никак не усовершенствовать, откладывал в сторону и сразу же приступал к следующему деревянному блоку. Кукловод уже собрал рядом с собой небольшую коллекцию из разных животных и насекомых, и также огромную гору опилок. А когда днем Акасуна зашел в кладовку и нашел в инструментах наждачную бумагу, Дейдара вообще чуть не завыл — плюс еще один раздражающий звук и пыль от опилок, летевшая теперь по всей комнате и забивавшаяся ему в нос.       Из коридора раздаются звуки — входная дверь открывается и дом заполняется громкими голосами Саши, Хидана и, более спокойным, Итачи. Без особой на то причины, даже это бесит Дейдару, и он издает грустный протяжный вздох.       — Хватит уже страдать, — раздраженно проворчал Сасори, прерывая длительное молчание и на секунду отрываясь от своего занятия, — Сядь.       Кукловод поднял глаза на напарника. Короткие огненные волосы, мягко подсвеченные на солнце, были покрыты тонким слоем из пыли от опилок, как и его свитер, придавая преступнику какой-то по-юношески безобидный вид.       С еще одним тяжелым вздохом подрывник лениво поднялся с кровати и, без лишних споров, подошел к столу и сел на свободный стул. Он откинулся на спинку, скрестил руки на груди, выгнул бровь и выжидательно уставился на Акасуну. Тот, в свою очередь, взял пару деревянных блоков, один ножичек и положил перед блондином.       — Я буду показывать только один раз, поэтому смотри внимательно, — строго произнес красноволосый и тоже взял новый деревянный куб.       — Тц, серьезно? — Раздраженно спросил подрывник, — Вы решили поиздеваться вдобавок?       — Заткнись и смотри, — отрезал Акасуна, — Ты не отказываешься от своих взглядов на искусство. Это просто поможет убить время. И я уже не могу слушать твои вдохи и выдохи, так что бери нож, закрой рот и повторяй. И если я услышу хоть еще один недовольный стон, — Акасуна зыркнул, — Убью.       Дейдара сидел неподвижно еще пару секунд, потом со свойственным подросткам недовольством взял в руки нож и дерево. Стул кукловода скрипнул, когда тот придвинулся ближе и наклонился, показывая с чего стоит начинать. Так пролетело несколько часов, заполненные ворчанием Акасуны, огрызаниями Тсукури и пылью с опилками.       Пейзаж за окном окрасился в романтически огненные тона заходящего солнца, когда Дейдара вконец потерял терпение и с досадой бросил на стол свой ножик.       — Все, — прошипел он яростно, поднимая левую ладонь к лицу и рассматривая многочисленные порезы и занозы. — С меня хватит.       В правой руке он держал свое артхаус-творение — непреднамеренную помесь козла, тумбы и мопса. Наверняка чей-то сонный паралич. Сасори наклонился ближе и с сомнением посмотрел на деревянного мутанта.       — Отвратительно, — констатировал он и даже вздрогнул, — Ты вообще слышал, что я тебе объяснял все это время?       — Идите к черту, Дана! — Тсукури со злостью отодвинулся от стола и с силой зашвырнул поделку куда-то в угол комнаты, — Я только больше убедился в том, какое это идиотское занятие.       Акасуна не ответил, лишь стряхнул с волос пыль и продолжил что-то шлифовать. Из гостиной донесся громкий Сашин голос, «Ужин стынет! Кто придет последний — тот лох!». С тяжелым вздохом, кукловод отложил все в сторону и поднялся из-за стола, пробубнив что-то раздраженное про девушку. Выходя из комнаты, он замер на секунду, держась за дверную ручку и взглянул на напарника.       — Тебе нужно научиться терпению, — он склонил голову в бок, — Ты думал о том, что мы можем застрять в этом мире на месяц? Год? Пять лет? — от этой мысли у блондина прошли мурашки по спине, — Нужно уметь себя чем-то занять.       С этой незамысловатой истиной красноволосый вышел из спальни, не до конца закрывая за собой дверь и впуская внутрь непривычный, но аппетитный аромат. Подрывник откинулся на спинке, посмотрев в окно отсутствующим взглядом. На заднем дворе соседского дома проходила какая-то подростковая посиделка с шашлыком, музыкой и игрой в карты. Дейдара сморщил нос и, потянувшись, закрыл шторой окно. Он тоже встал, ведомый голодом, но тут его взгляд случайно упал на стол и фигурку, которую все это время вырезал Сасори. Лежа на подушке из опилок, на него в ответ смотрела точная копия глиняной птицы со свернутыми крыльями, которые он сам делал в их мире. Медленно подняв птицу, он покрутил ее в руке, внимательно изучая детали и впервые за все время его пребывания тут, он слабо улыбнулся. Деревянная фигурка отправилась в карман его штанов и Дейдара вышел из спальни. Новый талисман и надежда на то, что он скоро вернется обратно.       Ужин в этот вечер абсолютно отличался от того, что был вчера. Во-первых, помимо водки, которая дожидалась на кухне своего звездного часа, Саша и Акацуки набрали в магазине с дюжину замороженных пицц и подали их, уже готовые, совместно на стол. У этих пицц с их итальянскими предками общими было только название. Но даже в таком виде, от поднимающегося горячего пара и хрустящего запаха, у Акацук скрутило от предвкушения живот.       Во-вторых, пропала витающая в воздухе неловкость, когда Хидан и Саша стали наперебой восторженно рассказывать всем про дрифтующего Кисаме, который вернулся домой прям посреди этой истории.       — О, а вот и он! — С искренним энтузиазмом возгласила рыжая и подняла в воздух стакан с апельсиновым соком, заставляя всех посмотреть на мечника. Остальные члены организации были не так возбуждены и воззирали скорее с любопытством. — Кисаме, ты был великолепен! И когда ты вообще успел с Дядей Мишей подружиться? Мой новый герой!       Хозяйка дома даже встала со своего места, насильно усаживая чуть смущенного шиноби на свободный стул и подавая ему его порцию и напиток. У нее радостно блестели сильно покрасневшие глаза и она перебивала саму себя, постоянно сбивалась с мысли.       — То же мне достижение, бля, — тихо проворчал Мацураси, хотя сам всего пару минут назад не мог перестать говорить об этом с Сашей, чье внимание больше не было направлено на него одного.       Большинство молча ели, наслаждаясь едой и внимая пересказ Кисаме о том, что с ним вообще произошло и что он теперь будет подрабатывать таксистом. Лишь только Лидер сосредоточил большую часть своего внимания на Александре, которая опять пахла тем же своим куревом и вела себя странновато, но не подозрительно. Конечно, его подчиненные еще расскажут ему после о том, удалось ли им узнать хоть что-то новое за день, да и Зецу вернулся со своего спец-задания только под конец ужина, когда уже убирали со стола. Он был весь уставший, грязный и явно взолнованный, и упорно не вынимая руку из кармана, поглядывал на Сашу, дожидаясь когда она уйдет к себе в спальню. Акацуки все поняли и сидели в ожидании в гостиной, пока накуренная и ничего не понимающая девушка наконец не закрыла за собой дверь в комнату.       Шпион сел за уже пустой стол и дождался пока все присоединятся. Желтые глаза бегали по замершей в ожидании комнате.       Наконец, Зецу заговорил и вытащил содержимое кармана. Все взгляды Акацук были прикованы к смятым грязным страницам на которых возможно крылся ключ к их возвращению.

***

      Ночь.       Слова, одно за другим, появляются в документе Ворд, пока руки Саши танцуют, как у пианистки, по клавишам.       Тихий шорох одежды за спиной, в дверном проеме, и она сразу же застыла. Пальцы зависли в воздухе, так и не дописав предложение.       Молчание затянулось.       — Ты почувствовала, что я слежу за тобой? — Спросил глухой мужской бас из темноты, приближаясь, — Какая проницательная.       — Я подозревала вчера, — ответила Саша, стараясь говорить ровно. Сердце колотилось где-то в горле. — Сегодня я уже знала точно.       Она не оборачивалась. Вместо этого девушка щёлкнула по тачпаду и переключила окно.       Видео.       Начало было скучным, там она прячет телефон на подоконнике, поправляет его, нервно проверяет ракурс. Потом садится, начинает печатать, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону двери.       Саша перемотала вперед. На шестнадцатой минуте, в дверном проеме что-то блестнуло в темноте, и Дикая нажала на паузу, тыкая в экран пальцем.       — Вот. Видел?       В её голосе мелькнуло почти детское торжество.              — Круглое. Маленькое. Ваши… «кольца дружбы».       За спиной раздался короткий, недовольный выдох. Какузу подошёл ближе. Не вплотную, но ровно настолько, чтобы она почувствовала его присутствие кожей.       — Кольцо справа на экране, — продолжила она быстрее, будто боялась, что её перебьют. — Значит, на левой руке. Круг сужается до Сасори, тебя и Хидана.       Она перевела дыхание.       — Сасори отпадает. Он ниже, его было бы видно. Хидан… — Саша хмыкнула. — Он весь день задавал мне вопросы в лоб. Смысл ему тогда прятаться?       Она наконец повернулась.       — Остаёшься ты.       Холодный сквозняк с улицы просочился через приоткрытое окно и побежал по плитке кухни, словно живой.       Александра задержала дыхание и повернула голову, оглядываясь за спину.       Над ней, ближе чем она думала, возвышался Какузу, холодно смотря на нее сверху вниз. Ярко зеленые глаза с покрасневшими склерами оценивающе смотрели на нее, и впервые за все это время в них читался интерес, а не презрение. Так смотрел бы ученый на подопытую мартышку с IQ чуть выше среднего. Но лишь чуть.       — Понятно. — Сказал он наконец.       Саша ждала продолжения. Каких-нибудь угроз. Или хотя бы «не суй свой нос куда не надо, малышка», как в плохом кино. Но Какузу молчал. Он смотрел на экран ноутбука, на застывшее видео, где в темноте отражалось его кольцо, как бухгалтер смотрит на ошибку в отчете.       Слова вертелись у Дикой на языке, но она не представляла, как именно озвучить свое предложение Акацуку. Тот же, внезапно развернулся и пошел к выходу, но она все же заговорила.       — Подожди, — вырвалось у неё.       Какузу остановился. Не обернулся.       — У меня есть деловое предложение, — она быстро тараторила, видимо от страха, что он уйдет, не дослушав, либо, что она сама передумает — Тебе сказали следить за мной, да?       Акацук не ответил.       — Приходи сюда ночью. Когда я пишу. Спрашивай всё, что тебе нужно узнать. Я буду отвечать. Честно. Насколько смогу. — Сказала она и плотно сжала губы.              Шиноби стоял спиной к ней, в паре метров и внимательно слушал. В конце, он повернул к ней голову, не оборачиваясь все еще полностью. Если вчера следить за Сашей было мало смысла, то в этот вечер все изменилось. У Какузу в кармане было одно из писем, которое Зецу принес из леса.       Единственное, которое они смогли прочитать. Эти письма стали подтверждением того, что кто-то переместил их сюда намеренно. Тот, кто написал их.       Когда Акацуки узнали об этом, то в гостиной повисла гробовая тишина. Они не могли даже представить, у кого в их мире хватит сил на то, чтобы провернуть такое. И тогда пришло время говорить Итачи и Хидану, которым тоже удалось кое-что узнать за день. И так родилась новая теория.       Тот, кто отправил их в этот мир, мог быть и тем неизвестным, кто теперь угрожал Саше.       Какузу, огромный и квадратный, как кирпичная стена, наконец обернулся всем телом к девушке. Он меньше всего хотел проводить в ее компании хоть еще минуту, но уже все было решено за него. Саша сидела в нетерпении, ожидая вердикта казначея.       — Что ты хочешь в ответ? — Угрюмо спросил он, и уже этот один вопрос означал согласие.       Александра Дикая наклонила голову вперед и хитро улыбнулась, обнажая ряд мелких зубов.       Она выложила карты на стол, рассказывая что конкретно будет требоваться от мужчины. С каждым словом тучи над его головой сгущались и лицо его скривилось в недовольную гримасу.       — Ну, что скажешь? — спросила Саша и повела плечом, — по рукам?