The Ghostwood.

Осознание приходит постепенно. Оно действует очень похоже на рак. Если чуть запустить это, оно уничтожит тебя изнутри, вырвет всю твою плоть, построит внутри тебя свою крепость и разрушит все, что у тебя есть. Когда Фрэнк понимает, что отца больше нет, с его смерти проходит месяц. Джерард молчал практически все время, нося за собой Фрэнка как тряпичную куклу. На похоронах было немного человек, а сослуживцы отца дали Фрэнку двести долларов. Серьезно? По-вашему, сколько сможет прожить на двести долларов подросток, стоимость лекарств в день которого превышает эту сумму? Фрэнк молча кивает, пока Джерард занимается организацией похорон, он молча стоит, когда гроб опускают на землю и закапывают, и молчит, когда ему настойчиво суют двести баксов. Он хочет сказать им отсосать друг у друга. Джерард делает все за него. Он находится рядом все время, и Фрэнк постоянно держит его за руку. Он боится упасть и заплакать, потому что его отец не смог сдержать обещания, а это так низко, что Фрэнку стыдно. Спустя два месяца он понимает, что не может держать все в себе. Он злится на отца, он кричит, бьет посуду и ударяет Джерарда в грудь ладонями, пока тот просто слушает. Фрэнк кричит, заливаясь слезами, и понимает, что ему чертовски одиноко без папы. Джерард снова приносит миску с водой, когда Фрэнк не может встать с кровати еще через месяц. Дом насквозь пропах смертью, теперь уже обстоятельно и, очевидно, навсегда, и Фрэнк, если бы он мог встать, хотел бы спалить весь дом к чертям собачьим. Он просыпается лишь на пару часов в день, когда Джерард протирает его тело. - Я люблю тебя, - шепчет Фрэнк, еле открывая глаза, когда вода снова стекает на все еще влажную подушку. Она пахнет прелостью. Смертью. Губы Фрэнка сухие, и он не чистил зубы около месяца, но ему плевать. Он весь пропах Адом, опухолью и сгнившими частями тела. - Я тоже люблю тебя, - отвечает Джерард, меняя миску и снова протирая тельце. Фрэнку исполняется восемнадцать, прямо в ночь всех Святых, и Джерард рисует по всему исхудавшему телу серебряные узоры тонкой кистью. Это не выглядит устрашающе, но Фрэнк чувствует некий привкус праздника на кончике языка. Или, может, сучка Смерть наконец-то почтит его своим присутствием, и они неплохо развлекутся? - Я хочу спать, - произносит Фрэнк тихо. Джерард знает, что Фрэнк не имеет в виду сон. Он умирает, и это чертовски хорошо, что он умрет во сне. Это благородная смерть, как считает сам Фрэнк. - Засыпай, - шепчет Джерард, целуя мальчишку в висок. – Я буду здесь, - он целует выпирающую скулу, синяки под глазами, сухие обветренные губы, тонкую шею и острые ключицы. В горле Фрэнка стоят слезы, потому что он не хочет уходить. Он хочет пить с Джерардом один коктейль из двух трубочек и есть спагетти с фрикадельками из одной большой тарелки, а когда им попадется одна спагетти, они будут есть ее до тех пор, пока их губы не столкнутся в поцелуе. Он хочет сделать фото за два доллара в кабинке с глупыми рожицами, чтобы потом прикрепить его на пробковую доску в своей комнате. На последней обязательно будет запечатлен их поцелуй. Он хочет засушить цветы, которые Джерард принесет ему на свидание и положить их в красивую коробочку, чтобы потом показать детям. Он хочет ссориться и кричать на Джерарда и даже дать ему пощечину, а потом извиняться в слезах, зная, что Джерард и так его простил. Он хочет любить, отдавать всю любовь и буквально утопить Джерарда в ней. Его сердце медленно и тихо стучит, и Фрэнк слушает эти удары, будто сбившийся с ритма барабан. Его веки тяжелые, а конечности не двигаются. Он чувствует тепло Джерарда на своей груди. Семь. Шесть. Пять. Его мозг немного сводит от обиды, что он очень много упустил, но он старается думать, что так должно быть. Ему все равно ничего не исправить. Четыре. Три. Почему-то он не думает, что попадет к маме и папе. Ему просто страшно и обидно. Два. Он хочет плакать и попросить Бога дать ему второй шанс, но это будет выглядеть жалко, учитывая то, какой Фрэнк ярый атеист. Один. Он успевает сделать вдох и проваливается в черноту с мыслью, что не успел даже выдохнуть.