Foul play

Не бойтесь того, что ваша жизнь должна окончиться, бойтесь того, что она так и не начнется - Джон Ньюмен *** POV Ки Не успел я опомниться, как Дилана уже след простыл. Он оставил мне только головную боль и ключи от его дома. Прозвенел звонок, и я вернулся в класс, чтобы забрать вещи, а заодно и Розу. Когда я схватил её за руку и молча потащил на выход, она почему-то стала возмущаться. — Эй, Ки, может, объяснишь?! — Было бы время, я бы с удовольствием все объяснил. — Логично, конечно, но я настаиваю. — Томас в полной жопе. — Опять?! — Ха-ха. Снова. По дороге она все-таки уговорила меня хоть немного рассказать, что происходит, и куда мы едем. Я рассказал все. Вот поэтому я и не говорю ничего, потому что если меня спросить, то не заткнешь потом. Мы аккуратно открыли входную дверь ключами и тихо вошли. Вроде бы дома никого нет, но очко у меня жалось так, будто мы пытаемся что-то стащить. На втором этаже нас ждал сюрприз: кабинет отца Дилана был заперт. Занавес. Можете расходиться. — Ну и что будем делать? — озвучила мои мысли Роза. — Ломать, — я разбежался и замахнулся плечом в дверь, чуть не сломав его. — Забудь, что я сказал. — Боже, — она закатила глаза и, достав из волос заколку, присела и стала копаться в замочной скважине. Спустя пять минут замок поддался и щелкнул. — Объяснишь? — Мои родители слишком строгие, а я современный подросток, который просто хотел на вечеринки. — Оу, бунтарочка, мне нравится, — она подтолкнула меня вперёд. — Шагай уже. Мы стали обыскивать кабинет, стараясь не пропускать ни одну мелочь. Нас оторвал от дела шорох приближающихся ног. Я подошёл к двери, предварительно взяв железную статуэтку с письменного стола, и подняв её над собой, ждал гостя. Когда мы с незнакомцем вместе выскочили из-за стены, сказать что я не обосрался — ничего не сказать. Статуэтка выпала у меня из рук и приземлилась прямо на палец. — АХ, СУКА, — я повалился на пол, схватившись за палец. Я старался не открывать рот, чтобы не высказать весь свой матерный запас. — Ёбушки-воробушки, боже, как больно. — Что вы тут делаете?! Вы кто вообще?! Я сейчас вызову полицию! Надо мной стояла суровая женщина, в её руках была бита, а сама она была одета в длинный шелковый халат. — Роза, у меня болевой шо-о-о-ок. — Мы друзья Дилана, его парень сейчас в опасности, и он сказал нам найти здесь компромат на его отца, потому что может случиться что-то ужасное. Женщина, которая, как я подумал, была мамой ОʼБрайена, отложила биту и закрыла лицо руками. — Господи… Патрик, он ужасный человек. Сколько раз Дилан говорил, что избавит нас от него, но я не думала, что этот день настанет. — Вы можете нам помочь? Прошу вас, дело серьёзное. Пока я вытирал пол своим телом, Роза разруливала ситуацию, а…, а мой палец все ещё охеренно болел. — У него под столом приклеен пистолет, в сейфе деньги, документы, а под полом наркотики… кажется, это все что я знаю. Мы с Розой переглянулись. То есть Дилан не знал этого, а его мама знала? Бля, а мы хотели кабинет переворачивать. — Этого достаточно! — Роза первым делом проверила пол, и там был целый брикет наркоты. Господи, он все это время ходил по полной оплате моего обучения в престижном университете и доме в центре города. Охренеть. — Слушайте, а почему вы здесь? Дилан сказал, что дома никого. — спросил я, все еще валяясь на полу, что, кстати, никому не мешало. — Мне стало плохо на работе, и я взяла отгул. Как чувствовала, что что-то случится, ох… — А у вас случайно нет бумаги о разводе? — поинтересовалась Роза, вкладывая на стол наркотики и пистолет. — Должна быть, я посмотрю. Она ушла, и мы остались одни. Роза помогла мне сесть в кресло. Как только я расслабился, тут же зазвонил телефон. — Да что ж вы все моей смерти-то хотите. Алло, блять? «- Это Дилан, я нашёл их». Я, было, вскочил, но, наступив на опухший палец, прорычал в трубку маты и сел обратно. «- Слушай, это какая-то заброшенная фабрика, и судя по охране у входа там все более чем серьёзно». — Во дела. «- Мне нужна ваша помощь. Кстати как у вас там?» — Твоя мама оказалась дома, так что у нас все в шоколаде. Знал бы я, что у тебя в доме столько порошка, отсыпал бы себе и втюхивал в клубах. «- Твои шуточки не к месту вообще.» — А кто сказал, что я шутил? — по цыканью на той сторону провода я мог предположить, что Дилан закатывает глаза. «- В общем, вы должны помочь мне отвлечь их, чтобы я смог пройти внутрь.» — Воу-воу, чувак, прости, конечно, но у меня тут проблемка железная упала прямо на палец ноги. Сижу, и до сих пор болит жутко. Я пас. «- А Роза? Она сможет? Это очень важно, Ки». — Думаю да, не волнуйся. «- Я чуть позже скину адрес». Он отключился, и ко мне подошла Роза: — Что там? — Нужно отвлечь пару секьюрити, справишься? — А ты? — А я калека, не видно что ли? Роза закатила глаза. Неужели я настолько дурак, что все от меня глаза закатывают? — Вот, единственный экземпляр, — вернулась мама Дилана и протянула девушке свёрнутый вдвое лист. — Все-таки я правильно сделала, что взяла его тогда, когда мы поженились. Думала, он не понадобится никогда, но я ошибалась. Господи, где была моя голова, когда я выходила за него замуж, теперь Дилан в опасности… — Не волнуйтесь, все будет в порядке. Ки, что там с местом? Я достал телефон и, увидев висящую смс, показал её Розе. Она переписала адрес на руку и повернулась с просьбой к матери Дилана. — Послушайте, сейчас вы позвоните в полицию и заявите о том, что когда убирались в кабинете своего мужа, случайно наступили на доску в полу, и она отошла. Под полом вы нашли это, — она указала на брикеты наркотиков, — и скажите, что тут же позвонили в полицию. Поняли? Они должны завести уголовное дело, и когда найдут вашего мужа, я думаю, они припишут ещё и похищение. — Хорошо, я все сделаю. — А ты, Ки, объясни им, что пришёл сюда за помощью, ведь мистер ОʼБрайен похитил твоего друга. Даёшь им адрес, и они берут его тепленьким. — Оправдываешь свой профиль, детка. — Ой, заткнись, — она отвернулась и покраснела. Тут я придумал кое-что и настоял на этом: — Знаешь, раз там все серьёзно, то возьми-ка на всякий случай этот пистолет. Я уверен, что документы на него у этого мудака есть, а Дилану подстраховка не помешает. Я не говорю о стрельбе, я имею в виду припугнуть. — Хм, хорошая идея. Можешь же, когда хочешь, — она вытащила из портфеля все учебники, сунула туда бумагу о разводе и пистолет. — Хэй, я не тупой вообще-то! — Конечно, нет, — она подошла и поцеловала меня. Почему-то я после этого и слова сказать не мог. — Миссис ОʼБрайен, позаботьтесь о его пальце, пожалуйста, — с этими словами она скрылась. *** POV Дилан. Я узнал их местоположение от личного водителя отца, который послушал его разговор с телохранителями, которые, кстати, сейчас ходили туда-сюда вдоль чёрной тонированной машины, около входа в здание. Я слышал об этом здании, его забросили довольно давно, хотели реконструировать, но каждый раз кто-то воровал государственные деньги. Неудивительно, что оно походит для декораций из фильмов ужасов про маньяка-убийцу. Это здание поднималось вверх, где крыша была настолько прогнившей, что в некоторых местах виднелись дыры. На бетонных стенах красовались граффити, различные цветные и черные надписи. Оконные рамы были без стекол. В общем, обычное заброшенное здание. И от этой «обычности» становилось жутко, особенно если внутри находится твой любимый человек, а ты и понятия не имеешь, что с ним. Я засел в кустах напротив, и спускающаяся темнота была мне на руку. Амбалы не отходили от входа ни на минуту. Я терпеливо ждал и, когда кто-то положил руку мне на плечо, у меня чуть не остановилось сердце. — Прости, я не хотела напугать, — прошептала Роза, и села рядом. — Какой план? — Нужно отвлечь их, чтобы я прошёл внутрь, но я не представляю как. — Я знаю. Нужно отбежать к краю здания, туда, вправо и заманить их звуком. — Каким? Криком? — Нет, — она стала оглядываться по сторонам, и подняла стеклянную бутылку, — это подойдёт. — Хорошо, не будем терять времени, — только я поднялся с места, как она дернула меня вниз. — У меня есть кое-что, — она достала из рюкзака сначала какую-то бумагу, а потом пистолет. — Вы рехнулись?! — Это для подстраховки. Я не говорю тебе стрелять из него, но он может помочь. Ты просто должен тянуть время, пока не приедут копы. — Хорошо. Я помог Розе найти ещё бутылок. Мы пожелали друг другу удачи и начали исполнять план. Спустя пять минут послышалось звонкое битье стекла. Телохранители переглянулись, оживились и бросились на звук. Тупые, что поделать. Я, не теряя ни минуты, рванул из кустов в здание. Сначала я пытался прислушаться, чтобы уловить хоть какой-то звук подсказавший бы мне, где они находятся. Но ничего не было. Здание огромное, и я просто потеряю много времени, обыскивая его. Думай, Дилан, думай. Я оглянулся, и меня привлекла решётчатая тёмная дверь с ведущей вниз лестницей. Если бы они находились в здании, то стены бы отдавали хоть какое-то эхо, а если его нет, то вероятнее всего они находятся в подвале. Отлично. Я достал пистолет, сам не зная зачем, но почему-то чувствовал себя с ним в руках увереннее и пошёл вниз по лестнице. Там было чертовски темно, и я обругал себя за то, что не взял фонарик. Однако свет из дальней комнаты дал знать, что я на правильном пути. За дверью слышался приглушенный голос, но я не мог разобрать и слова. Я толкнул дверь, и она неприятно заскрипела. Томас сидел, привязанный к стулу, и его голова свисала. Пшеничные волосы пропитались кровью, я мог видеть, как эта жидкость тяжёлыми каплями падает на мокрый пол. Вся его одежда была в крови, поту и грязи. Это было настолько ужасное зрелище, что я потерял дар речи, я не мог пошевелиться. — Я же сказал, что скоро закончу! — рявкнул мой отец и, повернувшись, встретился с дулом пистолета. — Какие люди, а мы только о тебе говорили. — Отойди от него. — А то что? Ты выстрелишь в меня? Я сглотнул. Он опустил руки, которые инстинктивно поднял, заметив пистолет, и стал подходить к Тому. — Я СКАЗАЛ, ОТОЙДИ ОТ НЕГО! — крикнул я, и сам почувствовал, как предательски дрожал и срывался голос. — Тц-тц-тц, любимый сынок, прибежал на помощь к своему любимому мальчику, — он сжал подбородок Томми и поднял его голову. Мое сердце тут же пропустило удар. Его лицо было похоже на кровавое месиво. Огромные синяки на скулах, под глазами, разбитые губы, синяки от удушья на шее. Он пытался открыть глаза, но я не уверен, что он видел меня. — … Дил…? — прохрипел он. В моих глазах застыли слёзы, губы дрожали. — Красивый, не правда ли? Я спустил предохранитель, и он щелкнул, отец тут же отпустил лицо Сангстера, и оно безжизненно опустилось. — Ты не выстрелишь, у тебя кишка тонка. — Заткнись. Мне плевать кто ты, Господь Бог или мой отец, мне все равно. Я убью тебя, здесь, в этом грязном подвале. Но перед этим я буду простреливать тебе конечности, чтобы ты мучился, кричал так же как он. Зачем ты делаешь это? м? Только потому, что мы любим друг друга? СКАЖИ! ТАК ТЕПЕРЬ РАСПЛАЧИВАЮТСЯ ЗА ЛЮБОВЬ?! — мои слёзы скатывались по щекам, картина расплывалась. — Лучше вообще не иметь отца, чем такого как ты. Ты — чудовище. Ты никогда не хвалил меня, никогда не показывал любви. А теперь хочешь убить человека, который не сделал тебе ничего? Я ненавижу тебя! — Тише, успокойся, давай поговорим… — Я НЕ БУДУ РАЗГОВАРИВАТЬ С ТОБОЙ, РАЗВЯЖИ ЕГО! — Я… — Я СКАЗАЛ РАЗВЯЖИ! СЕЙЧАС ЖЕ. Я подошёл и приставил дуло к отцовскому лбу. — Хорошо, — он присел и стал развязывать веревки на руках Томми. Я все это время держал пистолет прямо у головы отца. Мгновение, и он вырывает у меня ствол, ударяет в живот, и я падаю на грязный пол, а он меняется со мной местами. — Гребанный гомосек, ничему тебя жизнь не учит. Ты прав, вы не сделали мне ничего, но своей, как ты говоришь — «любовью», уничтожили бы мне весь авторитет. А? Как тебе: «Сын известного бизнесмена — гей!» Вот, что бы было! Все бы презирали меня! Никто бы больше не захотел иметь со мной никаких дел, и я бы разорился к чертовой матери! Ну, уж нет! Я не позволю какому-то сопляку и его суке-мальчишке мешать моему бизнесу! Я тебя породил, я тебя и уничтожу! — пистолет над моей головой снова щелкнул, и я понял, что это конец, я плакал, я молил о жизни. — Твоё последнее слово? — ВСЕМ ЛЕЖАТЬ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ! — дверь с грохотом слетела с петель, и в комнату вбежали вооруженные полицейские. Отец тут же упал на пол, пистолет из его рук тут же забрали. — Парень, ты в порядке? — один из мужчин поднял меня. Я смотрел, как руки отца заламывают, как поднимают и хотят надеть наручники. — СТОЙТЕ! — все обратили на меня внимание, я пошарил в рюкзаке и достал бумагу с ручкой. — Подпиши это! — Ни за что! Я ударил его в живот, и полицейские расширили глаза, но не мешали, а продолжали держать его. — ПОДПИШИ, СЕЙЧАС ЖЕ! — копы освободили одну его руку, и он, дрожа ей, криво нацарапал свою подпись там, где я указал. — Я найду тебя. Я выйду и задушу тебя собственными руками. — Моё последнее слово: Пошёл нахуй. Отец оскалился, ему надели наручники и вывели из подвала. Как только он скрылся, я тут же бросился к Томасу. — Томми, ты слышишь меня? Прошу, открой глаза, я прошу тебя, — я взял его лицо в руки и большим пальцем стирал кровь с его скулы. Я пощупал его пульс. Он был слабым. — Чёрт, Томми, держись, я люблю тебя, слышишь? Только держись. Я все ещё держал его голову и смотрел по сторонам, но все полицейские были наверху. — КТО-НИБУДЬ, ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ! ПРОШУ! — но все были зациклены на аресте. — Черт-черт… Я вспомнил о телефоне и, опустив аккуратно голову Томми, кровавыми руками перебирал телефон. — Блять, ну же! — мои руки дрожали, были липкими от крови, и телефон, выскальзывая, падал на пол, я поднимал его и снова набирал, — Давай же! «- Алло, районная больница, слушаю вас», — послышался искаженный женский голос. — АЛЛО, ТУТ ЧЕЛОВЕК, ПАРЕНЬ, МОЙ ПАРЕНЬ УМИРАЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, ПРИЕЗЖАЙТЕ ПРОШУ ВАС! «- Успокойтесь, скажите адрес!» — ЗАБРОШЕННЫЙ ЗАВОД НА ДЕСЯТОЙ АВЕНЮ, СКОРЕЕ, УМОЛЯЮ! «- Скорая уже выехала, время прибытия: через пять минут.» Звонок прервался, и я откинул телефон. Дрожащими руками я стал развязывать веревки, которые оставили кровавые полосы на руках моего Томми. — Держись, милый, только держись… — я отбросил пропитанные кровью веревки, поднял Томми на руки и спешил покинуть этот подвал. Когда приехала скорая, Том был без сознания, его тут же быстро уложили на носилки. — Дилан! С ним все в порядке?! — ко мне подбежала подруга. — Я не знаю. Роза, я не… знаю…. — я дрожал всем телом, когда девушка держала меня за плечи. — Вещи, прошу, забери вещи… Когда стали закрывать двери скорой, я остановил их и, несмотря на запреты и протесты врачей, поехал с ним. Всю дорогу врачи что-то делали, суетились, а я просто держал его за руку и шептал, как сильно я его люблю.