Curse upon Gotham

Вечерами в Готэме всегда неспокойно. В любой момент можно нарваться на неприятности, даже особо не стараясь. Ведь, как известно, беда не только не приходит одна, но и сама находит тебя, где бы ты не находился. Так сказать, освобождает от надобности находить приключения на свою задницу. Как любезно. Джером этой надобности тоже лишен. Даже наоборот: готов бросить этим самым неприятностям вызов. Что-то из разряда «кто кого». Кто кого уложит на лопатки? Кто будет смеяться последним в этом «сражении»? Делайте ставки, господа. Ближе к полуночи, непонятно, каким ветром, но Джерома заносит в один из баров Ист-Энда. Народу — до хрена и больше. Музыка на всю громкость, радостные пьяные возгласы и женский довольный смех. Типично. Неинтересно. Но он зачем-то здесь. Забрел, будто потерянная душа, ищущая пристанища. Натянув капюшон так, чтобы лица не было видно, он садится в самый угол. Милая официантка в слишком короткой юбке подходит, чтобы принять заказ. Парень просит принести бокал светлого, но чисто «для галочки». Чтобы не сидеть за пустым столиком. Не привлекать внимания. Тихо понаблюдать за собравшимися здесь отбросами. В последнее время это стало привычкой. Просто ходить по улицам, исподтишка поглядывая на прохожих. Они все такие разные, и при этом до одури одинаковые. Скучные. Слишком уж серьезные. И, смотря на таких людей, ты невольно становишься таким же. Подобно заразе ты подцепляешь эту тенденцию серой массы, и даже не сразу можешь заметить, что заболел этой жуткой болезнью, носящую название «Такой же, как все». Жаль, что нет вакцины от этой дряни. Очень жаль. Прошло не так много времени с момента «возвращения на грешную землю». Но Джером еле сдерживался, чтобы не заявится к старине Гордону, дабы порадовать того своим радушным визитом. Но парень не стал этого делать. Наоборот: затаился, залег на дно. Он же не дурак. Учится на своих ошибках. Тем более, таких. Понимает теперь, что был глуп, раз позволил покойному Галавану себя обыграть, отправить к мамочке с папочкой. А все почему? Потому что молодому и амбициозному маньяку было очень легко внушить возможность грандиозного успеха. Было легко направить жажду всеобщего внимания и признания в нужное Галавану (будь он не ладен) русло. От осознания этого Джерома каждый раз передергивает. Кулаки сжимаются. Он злится на самого себя. И, надо же, пришлось умереть, чтобы понять, каким идиотом он был. Ха. Смешно. Джером оценил шутку, да. Но бесится от того, что нельзя пойти и явить себя народу. Нельзя. Рано… Ухо улавливает обрывки разговора какой-то компании, сидящей недалеко от него: — …придурки какие-то! — Почему придурки? — Ну, блин, потому что нормальный человек не будет баллончиком разрисовывать стены! — Ага. И ладно бы путное что-то писали! Но нет же! Они просто пишут везде «ХАХАХА»! Где смысл? Джером чуть поворачивает голову в сторону собеседников. Прислушивается. Ухмыляется довольно, даже искренне. Неужто, пока он отсутствовал, у него появились единомышленники? Любопытно, любопытно… Музыка грохочет так, что закладывает уши. Но рыжий изо всех сил пытается прислушаться к интересному разговору. Однако, к его сожалению, эти господа почти сразу сменили тему. Не охота им обсуждать каких-то психов, пишущих на стенах «ХАХАХА». Увы. А ведь Валеска только-только проникся беседой. Эх… Он делает глоток дешевого пива, кривится в отвращении, закашливается. Достает из бумажника, который «одолжил» у одного доброго гражданина (ну, а зачем трупу портмоне?), несколько долларовых купюр, оставляет на столе и уходит прочь. По дороге в один старый подвал, который стал для него домом, Джером думает о случайно полученной информации. Интересно ему стало, что же это за веселые вандалы такие. Ведь раньше Джерому казалось, что он один ценит такое прекрасное понятие, как юмор. А теперь выходит, что нет? Он вдруг вспоминает, как устроил погром в GCPD. Как перед убийством Эссен сказал ей, что… Что нет ничего заразительнее смеха. Ах да, он же еще застрелил Гринвуда за то, что тот украл у Джерома его реплику. Дурацкий повод, на самом деле. Но суть же не в слове «дурацкий», а в слове «повод». Рыжий давно искал предлог, чтобы избавиться от этого поехавшего каннибала. И тут как раз выпал шанс! Грех было не воспользоваться такой шикарной возможностью! — Аххх... воспоминания... — тихо бормочет себе под нос Валеска. Поднимает голову, смотрит на затянутое тучами небо. Улыбка сводит скулы, но согнать ее он не может. Уж слишком льстит ему тот факт, что мадам Эссен оказалась не права, когда заявила, что о Джероме все забудут. Хм. Все, да не все. И более того: настанет еще день, когда город снова будет бояться Джерома, снова будут в страхе перешептываться от упоминания этого имени. Те, кто забыл о нем — вспомнят и пожалеют, что посмели забыть. Готэм болен. Всегда был, есть и будет. И излечить или спасти его нельзя. Лекарства нет. Может, и появится когда-нибудь. Но долго ли город потом протянет? Скорее нет, чем да. Что-то уйдет, но на замену придет новое либо вернется старое. Одна болезнь всегда сменяет другую. И рыжему парню в капюшоне, шагающему ночью по переулку, интуиция подсказывает, что следующая зараза на очереди — на букву «J».