Визуализация Рональда Уизли

Рональд Уизли ненавидел слизеринцев. И особенно сильно он ненавидел Драко Малфоя. Стихоплет чертов! Конечно же мерзкую песенку «Уизли − наш король» придумал именно этот слизень. Рон покрепче стиснул древко метлы и скрипнул зубами от ярости. Вот Гарри было хорошо — даже если бы слизеринцы пели про него, он бы и не услышал. Летает себе почти в облаках, высматривая снитч. А вот Рону, увы, от колец деться некуда. Матч продолжался, а припев отвратной песенки звучал уже на весь стадион. Слизеринцы использовали Сонорус, и теперь даже на трибунах Равенкло начали посмеиваться и показывать в сторону Рона пальцами. От гнева и обиды мутнело в глазах, и руки с трудом держались за метлу, норовя соскользнуть. О, была бы воля Рона, он бы подлетел к этому белобрысому паршивцу, взял его за горло, крепко сжал, а потом… Что будет потом, Рон не успел придумать, потому что ловко пущенный бладжер угодил прямо в его многострадальный затылок. *** − Рон! Рональд! Очнись! Чей-то слегка визгливый голос разорвал тишину и впился в уши, как надоедливый комар. Я с трудом разлепил веки и попытался разглядеть обладателя противного голоса. Этим обладателем оказалась довольно странная на вид девица с нечесаными лет пять волосами и длинным носом. Её лицо было заплакано. Я окинул взглядом прилегающее пространство: белые стены, белый потолок и куча кроватей вокруг. Совершенно ясно, что я в больнице. − Рон! — девица как сумасшедшая кинулась ко мне на грудь, придавив некоторые жизненно важные органы. − Агххрррр!.. — она была совершенно невоспитанная, потому как любая приличная девушка, во-первых, поняла бы возмущенный хрип больного человека, а во-вторых, не стала бы так тесно наваливаться на лежащего в постели мужчину, по крайней мере, до знакомства. А то, что с этой невоспитанной пигалицей я знаком не был, не подлежало сомнению, потому что, хоть убей, никак не мог припомнить, когда и где я мог её видеть. Постойте−ка… А что я вообще помню? Кроме своего имени, выходило, что почти ничего. Ой-ой. Итак, я знаю, что волшебник и могу колдовать. А что колдовать, и главное, как? Непонятно. Идем дальше. Что со мной произошло и почему я здесь? Пусто. Родственники, друзья, знакомые? Снова пусто. Щуплый парень со всколоченными черными волосами и в очках−велосипедах, да еще с расшибленным лбом, заскочивший в палату? Тоже непонятно, но судя по радостной улыбке, открывшей желтоватые и кривые зубы, это был мой достаточно близкий друг. Лохматая девица наверняка тоже подруга, вон как рыдает. А если это моя девушка?.. Ох, нет, не надо пока что думать о плохом. Девица тем временем немного успокоилась, оторвалась от меня, но немедленно начала икать. На моей пижаме осталось подозрительное мокрое пятно. − Рон, мы так беспокоились! − в один голос заявили «друзья» и уставились на меня в ожидании ответной реплики. И что я должен сказать? Наверное, мне нужно признаться, что я, по всей видимости, потерял память. − Э-э-э… Видите ли… Меня прервал шум за дверью, и через несколько секунд в палату ввалилась куча людей. Рыжая пухлая женщина средних лет с воплем «Рон, сынок!» кинулась меня ощупывать с головы до ног, попеременно целуя в макушку и щеки. Я внимательно посмотрел на её лицо: смешливые морщинки вокруг глаз, теплые карие глаза и ласковая улыбка. Ну надо же. Значит, это моя мама… Два рыжих близнеца с невероятно жуликоватым видом присели на соседнюю кровать, и что–то спрятали под подушкой. От таких типов нужно держаться подальше. Рыжеволосая милашка с яркими чайными глазами бросила на меня сочувствующий взгляд, но тут же с независимым видом отвернулась. А может, это и есть моя девушка? Но внимательно приглядевшись к ней, я заметил явное внешнее сходство с мамой и с жалостью вздохнул. Седобородый старик в очках–половинках усмехался в бороду и вообще строил из себя доброго дедушку. А вот высокая худощавая женщина рядом с ним, с суровым выражением лица и чопорным узлом темных волос на голове, наоборот, пыталась казаться строже, чем была на самом деле. − Рон, как ты себя чувствуешь? — задала сакраментальный вопрос мама, и вся толпа с повышенным вниманием уставилась на меня. Решив не терять времени даром, я просто сказал: − Всё в порядке, но я потерял память и никого из вас не помню. После немного нервного смеха почти всех присутствующих, вопрос был повторен. С огромнейшим терпением я вновь ответил, что ничего не помню. А вот тут всё и началось. Вопли Близнецов, вскрики удивления Строгой Женщины и Старика, рыдания мамы и патетические всхлипывания Лохматой девицы. Потом последовали оскорбления школы, педагогического состава и директора в частности, коим и являлся белобородый старичок. После получаса ругани мне впихнули в руку какую-то тонкую палку и попросили поколдовать. Очевидно, мне нужно было превратить во что–то данный мне предмет? Не мудрствуя лукаво, я почесал затылок, а потом просто представил, как палка превращается в шоколадный батончик. Присутствующие изумленно ахнули, а я, обрадовавшись и убедившись, что батончик получился как надо, с наслаждением откусил приличный кусок. Старичок вторично ахнул и схватился за сердце. − Дамблдор, зачем же вы дали Рональду вашу палочку?! — возопила Суровая Женщина и подхватила Директора под руку. − Всё в порядке, Минерва, — Старичок быстро взял себя в руки и отмахнулся от суетящейся рядом женщины. — Главное, что юный Рональд не потерял магию. − Но ведь Рон только что нарушил пятый закон о… − попыталась вставить Лохматая, но бодрый старичок всего лишь махнул на неё рукой, и девица со звонким стуком моментально закрыла рот. − Думаю, − продолжил Директор, − мальчика стоит оставить в школе, Молли. В знакомой среде, то есть в Хогвартсе, Рональд быстро вернет свою память. Мадам Помфри сказала, что физическое состояние мальчика прекрасно, а значит, уже завтра он сможет вернуться к занятиям. − Вы как всегда мудры, Директор, — с обожанием в голосе влез очкарик, и все присутствующие согласно закивали как болванчики. Это всё, конечно, замечательно, но если я не помню школьной программы, как же я буду учиться?.. *** Следующим утром я переоделся и терпеливо ждал медсестру по имени мадам Помфри. Скоро, как я узнал, наступало время завтрака, живот неумолимо урчал, а жестокая женщина всё никак не могла оторваться от малолетнего паршивца с разбитыми коленками. Наконец, она вытолкала мальчишку, строго предупредив его больше не бегать по коридорам: − А сейчас, мистер Беддингтон, вы вместе с мистером Уизли спокойно и неторопливо пройдете до Большого зала, и если вы снова будете скакать по коридорам как заяц, я сообщу вашему декану! Угрюмый Беддингтон потеребил свой зеленый галстук и пошел вперед, изредка оглядываясь на меня с настороженным видом. Лишь бы паршивец не раздумал идти завтракать, иначе я могу потеряться в этом огромном замке. Наконец, завернув за поворот, я услышал стук столовых приборов и многоголосое бормотание. Отодвинув мальчишку, я уверенно вошел в большие створчатые двери, оглядел огромный зал, и… И я увидел ЕЁ. Худощавая фигура, высокий рост, светлые, почти пепельные волосы. Узкое, изящное лицо с бледной, даже на вид нежной кожей. Короткая стрижка больше подошла бы парню, но выглядела очень мило. Да и зачем эти брюки? Но так еще загадочнее! Девушка моей мечты стояла в окружении двух крепких парней, а рядом, с красным лицом и ощеренными зубами топтался Гарри, которого пыталась оттянуть к столу Лохматая, то есть, Гермиона. Или Гермивона? Неважно. Я неспешно двинулся к ним, и принцесса меня заметила. Тонкие, аристократические ноздри затрепетали, серые глаза зажглись огнем, а очаровательные четко очерченные бледные губы изогнулись в хитрой улыбке. И вот тут−то я понял всю ситуацию. Два крепких парня − это охранники моей ненаглядной, а красный Гарри и потная Гермиона… Так, всё ясно! Этот очкарик пристает к моей красавице, а ревнивая Лохматая пытается убедить его прекратить распутство и пойти завтракать. Ну, нет, очкарик, ничего у тебя не выйдет, слушай Гермиону и иди наворачивать овсянку, а нимфу ты не получишь. Эти серые глаза так заблестели при моем появлении, что стало ясно − среброволосая прелесть неровно ко мне дышит. Она уже открыла рот, чтобы поприветствовать меня, как я пошел на опережение. Изящным жестом поправив свою рыжую шевелюру, я очаровательно улыбнулся, подмигнул и томно произнёс: − Здравствуй, моя принцесса. Ты скучала по мне? К сожалению, дальше всё произошло не так, как я ожидал. Впалые щеки нимфы покрыл помидорный румянец, и она закашлялась, подавившись воздухом. Гарри заржал как конь, а Гермиона ошалело выпучила на меня глаза. Крепкие ребята, не теряя времени, подхватили мою принцессу под ручки и утащили к крайнему столу, над которым реял зелено−серебристый флаг. Дамблдор ночью рассказывал мне про факультеты, но я только запомнил символику и цвет того, на котором сам учился. Хотя зеленый это, кажется, Равенкло. Или там был синий цвет? Хм, как всё запутано. − Отличная шутка, Рон! — очкастый друг хлопнул меня по плечу. — Ты видел рожу Малфоя? А Крэбб с Гойлом сейчас отпаивают своего мерзкого предводителя тыквенным соком. У-у-у, чертовы слизеринцы, гады ползучие… Хотя благодаря Гарри я теперь знал фамилию моей судьбы, слушать оскорбления этого хлюпика я не желал, и потому от всей души стукнул его кулаком по темечку. Гарри ойкнул и кулем свалился под ближайшую лавку. Весь, судя по цветам, гриффиндорский стол, надулся на меня, как мышь на крупу. Сидящий за преподавательским столом Директор перестал жевать, а остальные учителя воззрились на меня с ужасом в глазах. Только носатый хмырь с длинными волосами и кривой ухмылкой, одетый во все черное, неспешно мне поаплодировал. − Эй, Уизли, ты совсем спятил? − Уизли, какого Мерлина? − Ха, так его, этого Избранного! − а это уже реплика от слизеринского стола. Пришедшая в себя Гермиона тоже в долгу не осталась, и начала вопить на весь зал: − Рон, ты что, Гарри же твой друг! Как ты можешь его бить?! Я поднял руку, требуя внимания. Все учащиеся с Гриффиндора заткнулись, а остальные факультеты с удовольствием наблюдали за бесплатным шоу. − Я защищал честь самого прекрасного существа на свете, − быстрый взгляд на стол слизеринцев. Принцесса давится соком и щедро делится им с окружающими. Лица остальных учащихся медленно вытягиваются. Немного странная реакция. Наверное, нимфа слишком скромна и прекрасно воспитана, и не привыкла к такому вниманию. Я сжал внушительный кулак и поводил им перед гриффиндорцами. — И если я хоть слово плохое услышу об этом ангеле по фамилии Малфой, вам мало не покажется. Тут в нос мне ударил запах булочек с корицей, и я прервал устрашающую речь. − А теперь я буду завтракать. Никто не возразил ни слова. Подкрепившись тремя булочками, двумя порциями яичницы с беконом и несколькими кубками тыквенного сока, я решил снова попытать счастья с нимфой, но с сожалением увидел, что её нет в зале. Гарри потихоньку выполз из-под лавки и пытался сфокусировать разъехавшиеся в разные стороны глаза. Гермиона тихо всхлипывала рядом, смотря на меня с такой жалостью, будто я вот-вот скончаюсь. Когда последний кусочек невероятно нежной и вкусной булочки был съеден, я хотел сытно откинутся назад, но вовремя спохватился − спинки у лавки не было, а валяться на пригретом местечке под нею мне не хотелось. Подождав немного, и видя, что с едой я покончил, Гермиона решительно ухватила меня за руку, а Гарри за шкирку, и потащила из зала в неизвестном направлении. − Так, мальчики, нам нужно очень серьезно поговорить. Гарри более-менее пришел в себя, от Гермионы отлепился и с важным видом пошел чуть впереди. Мы поднялись на третий этаж, и остановились у картины странного типа в балетной пачке. Гарри стал расхаживать туда-сюда, а я заинтересовался живописью. Рядом с мужиком на картине были нарисованы какие-то очень страшные бабищи с дубинками и тоже в балетных пачках, да еще и больше несчастного мужичка раза эдак в два. Сделав несколько движений и жеманно отставив в сторону кривую волосатую ногу, мужик с неясным нетерпением уставился на бабищ. Те медленно подняли дубинки и начали колошматить несчастного. Мужик кричал о беспределе и варварстве, но закатываемые от удовольствия глаза никого не могли обмануть. Я содрогнулся и отошел подальше от нарисованного извращенца. Тем временем, на стене появилась неказистая дверь, в которую Гарри и Гермиона дружно меня запихнули. Мы оказались в небольшой комнате с двумя большими диванами, камином и чайным столиком, на котором стоял поднос с кофейником и несколькими чашками. Если бы там стояла бутылка вина, я бы точно заволновался, вдруг у моих друзей тоже есть какие-то отклонения, как у мужика на картине. А так всё пока что было странно, но не опасно. Мы расселись, Гермиона прокашлялась и начала свою речь: − Рон! Мы всё понимаем, ты серьезно пострадал и потерял память. И, вполне возможно, что удар бладжера мог иметь и другие последствия, которые мадам Помфри никак не могла бы увидеть. Но мы твои друзья, и мы сделаем всё возможное, чтобы тебе помочь. И мы… Э-э-э… Мерлин, Гарри, у меня язык не поворачивается! Очкарик хмуро глянул на неё, но тут же обратил свой взор на меня. − Понимаешь, Рон… М-м. В общем, не волнуйся, мы поможем тебе избавиться от этого кошмара. Я почесал затылок: − Что–то я не понял, какой ещё кошмар вы имеете в виду? − Малфой! — заорали они в один голос, да так, что меня вдавило в спинку дивана. — Ты же должен понимать, что это всего лишь помутнение рассудка и следствие травмы! — Тебе не может нравиться Малфой! − продолжила Гермиона, и тут же понизила голос до томного шепота. − Рон, тебе ведь всегда нравились девушки! Я твой друг, я могу помочь тебе… Её руки торопливо расстегнули пару верхних пуговичек блузки, и я поспешил остановить начинающееся бедствие. В конце концов, такое зрелище я бы ещё выдержал, а вот у Гарри явно слабая психика. И тут мне в голову закралось подозрение: − Постой−ка, Гермиона. Ты хочешь сказать, что Малфой не девушка? − Да! − снова в один голос возопили друзья, а Гарри истерично добавил. − Его зовут Драко, Драко Малфой! Я надолго задумался. Неприятная ситуация, что еще сказать. Хотя Гермиона говорит, что мне всегда нравились девушки, но я же ничего не помню. А вдруг я скрывал эту тайну от друзей? Я подумал о Малфое. Эх, моя среброволосая нимфа… С другой стороны, даже если он парень, всё равно похож на девушку своей хрупкостью. Наверное, парни меня и в самом деле не привлекают. Но эти серые глаза цвета грозового облака, эти мягкие даже на вид светлые локоны… Я почувствовал, что кровь приливает к щекам, и поспешил прекратить представлять себе Драко. Хм, красивое имя, что ни говори. А, впрочем, чего я мучаюсь? Я же волшебник! Быть может, есть способ превратить Драко в девушку? − Спасибо за предложенную помощь, ребята, − я с нежностью посмотрел на своих друзей, так искренне за меня беспокоящихся, − но я сам с этим разберусь. Гермиона закрыла лицо ладонями, а Гарри, решившись, махнул куда–то в сторону рукой: − Ну что же, Джинни поймет… Рон! — он рывком распахнул мантию, и пуговицы со звоном покатились по полу. Гермиона подняла голову и зашлась в беззвучном крике. — Рон! Я твой друг, лучший друг. И если уж теперь ты стал таким… В общем, лучше уж я, чем наш враг! Я постарался не сильно кривиться при виде голого по пояс друга. Зеленые глаза горели обреченностью, на тощей цыплячьей шее нервно билась жилка, а кожа медленно, но верно покрывалась пупырышками от холода. Почувствовав, что собственное лицо мне изменяет и начинает кривиться, я встал и пошел к выходу. Сзади прозвучал возглас Гермионы: «Боже, это сумасшедший дом!» и облегченный вздох Гарри. *** Не успел я пройти всего лишь несколько футов, как был схвачен директором Дамблдором. Проведя меня в свой кабинет, старичок предложил мне лимонного мармелада и чая. Вкус булочек уже успел забыться, так что я с удовольствием накинулся на угощение. Дамблдор пустил скупую слезу и пробормотал, что некий Гелли тоже любил лимонные дольки. Съев весь мармелад и выпив четыре чашки чая, я уселся поудобнее и принялся слушать директора, который уже полчаса бормотал вполголоса какую−то речь. − Итак, Рональд. Ты догадываешься, почему я пригласил тебя сюда? − Эм, покормить? — рискнул я. Старичок добродушно захихикал и погрозил мне пальцем: − Нет, нет, Рон. Сегодня с утра произошел один инцидент, к которому ты имеешь самое прямое отношение. Вся следующая речь старичка сводилась к одному − он, дескать, меня очень даже понимает, и сам был почти в такой же ситуации, но злые люди вокруг так и жаждут разрушить любовь двух юных и прекрасных существ. Особенно родственники юных влюбленных. Так как, по его словам, в моей семье и так много детей, даже если половина решит пойти по нетрадиционной стезе, то ничего страшного не произойдет, а вот Драко − единственный наследник, и отец его по имени Люциус − тот ещё сволочь, и ещё очень много нелестных эпитетов.Я уж было решил, что Дамблдор будет увещевать меня забыть о Малфое и списать всё на временное помутнение, но… Старичок предложил использовать для свиданий свой собственный кабинет, да ещё и обещал заплатить, если удастся «повернуть юного Малфоя в сторону Света».Мне на ум сразу пришли пошлые мысли, и я возмутился. В конце концов, даже если и нравится мне один парень, похожий на девчонку, это не значит, что я пошел по какой−то там «нетрадиционной стезе». Да и если не удастся найти способ превратить его в полноценную девушку, придется мне отказаться от своей любви. Наверное… Решив, что лучше не спорить, я клятвенно пообещал Дамблдору попробовать и поспешно откланялся. *** На уроках было довольно весело. Ну, по крайней мере, на том, на который я всё−таки попал. Вёл его тот самый черноволосый хмырь по имени Северус Снейп. Самое замечательное, что урок проходил совместно со слизеринцами, и моя…тьфу ты, в общем Драко тоже на нём присутствовал. Я не удержался и подмигнул ему, отчего он очаровательно побледнел и спрятался за спинами своей охраны. Так просто я не отступлюсь. Надо поискать информацию в библиотеке, только придется попросить кого−нибудь показать мне туда дорогу. А может, спросить у преподавателей? Вдруг перед сменой пола магия бессильна? − Рон, прошу, будь осторожен, — зашептал мне на ухо Гарри. − Я не представляю, как можно забыть такого мерзавца, как Северус Снейп, но всё-таки поясню − эта сальноволосая сволочь — Пожиратель Смерти. Всё равно я не верю, что он шпионит в пользу Дамблдора, а не наоборот. И, к тому же, этот гад ненавидит нас! − Не нас, а тебя, и не без причины, — недовольно пробурчала Гермиона. Вышеуказанный Северус Снейп тем временем впился в меня взглядом. − Мистер Уизли… Надеюсь, шальной бладжер не отбил остаток того вещества, которое у вас по недоразумению заменяет мозг? Эй, а почему бы не спросить совета у этого Снейпа? Дамблдор мне рассказывал про Пожирателей и их знание темной магии. Раз уж Снейп один из них, к тому же преподает Защиту от Тёмных искусств, он, должно быть, чертовски хороший маг. Несмотря на дружный смех слизеринцев и злобное пыхтение Гарри, я вежливо улыбнулся и радостно воскликнул: − Спасибо за беспокойство, сэр! А можно задать вам вопрос? Только это личный вопрос. Брови Снейпа поползли вверх, а Гермиона, переглянувшись с Гарри, испуганно ахнула. Наверное, я заинтересовал Снейпа, потому что он метнул быстрый взгляд в сторону Драко, пискнувшего от страха, и спокойно кивнул мне. − Хорошо, Уизли. Останетесь после урока. Когда нас разделили на пары и заставили отрабатывать заклинания, которые нужно было проговаривать про себя, я очень расстроился. Во−первых, в пару мне досталась Гермиона, а во вторых, как обращаться со своей волшебной палочкой я так и не понял, и снова просто представил, что я хочу наколдовать. В итоге Гермиону, по шею замурованную в огромную каменную глыбу, утащили в больничное крыло совместными усилиями обоих факультетов, потому что «ле−ви−ти−ро−ва−нию» она отчего-то не поддавалась. У Снейпа дергалась левая половина лица, очевидно, от волнения и гордости за мои колдовские успехи. Мой триумф портила лишь Гермиона, щедро сыпавшая такими ругательствами, что все парни покраснели, а девчонки зажали уши. − Уизли, — Снейп устало вздохнул и сел в кресло. — Ну и о чём же вы хотели со мной поговорить? Я приободрился и поделился своей проблемой: − Сэр, можно ли как-нибудь превратить парня в девушку? Чёрные глаза преподавателя по размеру сравнялись с чайным блюдцем: − Мерлин, Уизли, вы решили составить конкуренцию своей сестре в борьбе за тщедушную тушку Поттера? − Что вы, сэр! Это для Драко! Снейп презрительно усмехнулся: − Уверяю вас, мистер Уизли, чтобы мистер Малфой обратил на вас внимание, простого превращения в девушку будет недостаточно. Очень оригинальный способ решить финансовые проблемы своей семьи, Уизли. Самому, конечно же, работать вам не хочется, а вот выскочить замуж за богатого чистокровного мага гораздо легче. Придется мне разрушить ваши юношеские грезы о примерке платьев и фамильных драгоценностей Малфоев. Я немного смутился, но всё−таки уточнил: − Нет, вы не поняли, сэр. Я, как бы сказать, с самыми серьезными намерениями, и если Драко будет моей женой, я сам буду её обеспечивать… Несколько минут профессор буравил меня непонятным взглядом, и вкрадчиво поинтересовался: − А мистер Малфой знает, что его ждет участь всю оставшуюся жизнь носить фамилию Уизли и рожать маленьких рыжих паршивцев? − Рожать? То есть, такое возможно! — окрыленный надеждой, я собирался выскочить из кабинета, но был схвачен крепкой рукой за плечо. − Только посмейте, Уизли! Если я увижу вас, или вашу подружку Грейнджер возле Запретной секции, то я… Какой же он добрый человек, этот Снейп! Вроде бы и отругал, а сам−то прямым текстом сказал − идите, мол, Уизли в Запретную секцию, да Грейнджер с собой возьмите, чтобы помогла вам. От умиления у меня навернулись на глаза слезы, и, обернувшись, я крепко обнял теперь уже моего любимого преподавателя. − Спасибо, сэр! — стараясь не слишком расчувствоваться, я поскорей выскочил за дверь, оставив ошалевшего Снейпа переваривать случившееся в одиночестве.