Unstable

— Ложись на кровать. — Г-Гарри, я не понимаю. Каким образом ты всё ещё жив? Я думала, ты... Гарри с оглушительным хлопком закрыл за нами дверь, практически сшибая её с петель, и я почувствовала, как его руки болезненно сжали мою хрупкую шею, а губы нашли изгиб шеи. Слова так и остались внутри меня, дыхание сбилось сразу же. Сразу. Как только его длинные пальцы дотронулись до самой чувственной части моего тела и легонько сжали её. — Прошло всего 14 дней, а ты, кажется, забыла, кто тут главный. Его голос был тихим шепотом, но он посылал по моему телу смертельные разряды. Я слышала его тихие вздохи прямо за своей спиной, могла чувствовать его дыхание на своей обнажённой шее, когда он отодвинул мои короткие волосы в сторону, чтобы, как и всегда, иметь больший доступ. — Теперь будь хорошей девочкой и ложись на кровать. Его рука отпустила мое горло, и я неуверенно опустилась на кровать, решив лечь на живот. Я тяжело дышала, страх контролировал моё сознание, полностью обволакивая его. Страх — это такая забавная эмоция, понимаете? Ведь когда тебя наполняет этот чистый, будто первобытный страх, то твоё тело совершенно расслаблено, а ум затуманен.Ты вдруг не можешь сосредоточиться на мелочах, ты только и можешь думать лишь о том, что ставит вопрос твоего существования под угрозу. Впервые за эти 14 дней я испытала такой животный страх. Я мирилась с чувством страха почти каждый день, но ничего. Но сейчас что-то заставило меня зациклиться на этом... — Я не хотела предавать тебя, — быстро пролепетала я, мой голос звучал так беззащитно и умоляюще, но я-то знала, что Гарри не умеет проявлять милосердие, особенно, если вы предали его. — Она угрожала Фран... Она хотела отрезать ей все пальцы. Если бы это была я, то я бы согласилась, я бы пошла на это, клянусь. Ты должен выслушать меня! Я не хотела этого. У меня не было выбора! — Я не хочу слышать эти отмазки! — строгий голос Гарри тут же прервал меня, и я вздрогнула, когда почувствовала как его руки, словно оковы, хватают меня за лодыжки. — На самом деле, я вообще не хочу слышать тебя сейчас. Поняла? — Нет, нет, нет, — я немедленно начала протестовать, пинаясь и выкручиваясь из его хватки, я просто хотела отползти от него куда подальше. Я понятия не имела, что он планировал, но я знала, что, что бы это не было, это точно не будет хорошей вещью. Он был жутко зол на меня. Я на самом деле была готова расплакаться, потому что его руки начали раздвигать мои ноги, — я не хотела этого делать! Почему ты не слушаешь меня? Почему ты не слышишь..? — Что я только что сказал, дрянь? — зарычал Гарри, его хладнокровие всё ещё было при нём. — Разве я не велел тебе молчать? — Я... — Снимай штаны. Я остановилась, прекратила все свои протесты и оглянулась, видя перед собой зелёные глаза Гарри, которые выжидающе смотрели на меня. — Что? Почему? — Я так задолбался слушать твою галиматью, — начал закипать Гарри, потянувшись к карману. Мое лицо заметно побледнело, когда я увидела, как он вынул из кармана нож, острые края которого показались, как только раздался щелчок. Заостренный конец того небольшого, но холодящего кровь ножа поблёскивал в освещении моей комнаты. Кажется, моё сердце остановилась. — Нет! — я снова начала царапаться, пытаясь улизнуть, но на этот раз Гарри ещё крепче схватил меня за лодыжку и оттащил меня обратно на центр кровати. Я суетилась, извивалась, как рыба, которая вдруг оказалась на суше, кричала, протестовала и даже умоляла, но тщетно. Я знала, что он умеет делать ножом, и одна эта мысль пугала меня. — Снимай свои грёбаные штаны, или я разрежу их к чёртовой матери! — резко скомандовал Гарри, небрежно играя с ножом в своей руке, будто бы это была какая-нибудь ручка или карандаш. Я немедленно выполнила его команду, прерывисто дыша и захлёбываясь в собственных всхлипах. Дрожа всем телом я выскользнула из своих джинсов. Мне пришлось слегка привстать с кровати, чтобы скинуть их на пол, но я уже не дрожала. Я словно тряслась в лихорадке. Что он планировал сделать со мной? — Г-Гарри, зачем ты делаешь это? — Бельё тоже, — голос Гарри стал чуть более хриплым и низким. Я увидела, как его глаза были сфокусированы на нижней части моего тела, будто лицо не играло никакой роли в моем образе. Однако я все ещё видела нож в его руке, поэтому я просто сглотнула, прежде чем подчиниться ему и выкинуть бельё к джинсам. Я, почти полностью обнаженная, сидела на кровати. Осталась лишь рубашка. Я смотрела на Гарри с широко открытыми глазами, в которых была спрятана немая истерика. Я была так напугана, что даже не могла плакать. — Теперь ложись на живот, — скомандовал Гарри, игнорируя мой немой протест. Я немного успокоилась, когда увидела, что он убрал нож. И вот она я, у себя на кровати, на животе, пытаюсь контролировать себя и своё дыхание, но я понимаю, что не смогу защитить себя... Я даже не знаю, что со мной хочет сделать этот человек, который пару минут назад игрался с ножом. Что я должна сказать, чтобы заставить его передумать? Ничего. Я ничего не могла сказать. Я предала Гарри. И я прекрасно знала, что невозможно избежать его гнева. — Подними свою задницу в воздух, я хочу увидеть это. Плотно закрыв глаза, я согнула колени, и подняла свою пятую точку в воздух, но я всё ещё боялась разводить ноги. Мои руки безвольно лежали вдоль туловища, которое ещё дрожало от одной мысли об этом человеке. Моя щека была вдавлена в матрас, я нервно ждала следующего шага Гарри. Я напряглась, моё дыхание снова сбилось, когда я почувствовала, как его рука оказалась на моей пятой точке. Его прикосновение было лёгким и призрачным, оно заставляло меня дрожать. А потом я вдруг ощутила его дыхание прямо там. Что он делал? — Ты забыла, кому ты принадлежишь, Клэри? Я почувствовала его губы на своей щеке, и моим немым ответом была лишь прикушенная до крови губа. — Или мне стоит напомнить тебе об этом ещё раз? Я чувствовала в его голосе собственническую ухмылку, пока его пальцы исследовали нижнюю часть моего тела. Но он не прикасался, нет. Он скорее парил над моей нежной и чувствительной кожей. Это не помогало. Я лишь сжала ноги ещё сильнее, когда кровать прогнулась под тяжестью чужого ей тела. — Ты принадлежишь мне, — тихо зарычал он, и руками вцепился в мою попу. Легко разведя мои ноги, он донельзя обнажил меня. Я была открыта ему полностью. Беззащитна. Обнажена. И смотрела ему в глаза. — Это моё, — сказав это, он сжал мою кожу, а его пальцы начали свой ловкий танец, продвигаясь всё выше и выше и посылая нервные импульсы по всему телу. — Это тоже мое, — я судорожно выдохнула, когда после он легко остановил свои руки на моей груди. — А это точно моё. Вдруг его руки исчезли. И я сразу открыла глаза и сморщилась от того, что потеряла контакт. — Но, похоже, что нам нужно поработать над твоей дисциплиной. — Послушай, я не знаю, почему ты это делаешь. Я не хотела сбегать, это Шарлотта отправила меня сюда, подальше оттуда, — быстро протараторила я, только потом осознав, что за глупость сморозила. Выпучив глаза, я взвизгнула, после чего по комнате раздался шлепок. Да, Гарри ударил меня. Да, это было не так больно, но чувство шока захлестнуло меня. — Разве я закончил? Я велел держать тебе свой ротик на замке, — закричал Гарри, — твои оправдания не значат для меня ничего, слышишь? Потому что ты уже сделала всё, что только могла. И я сейчас буду перевоспитывать тебя. И просто так он начал шлёпать меня. Мама никогда не поднимала на меня руку. Никогда... Она говорила, что насилие над детьми не её тактика. Сейчас всё вышло из-под контроля. И сейчас это не так уж и больно. Но после нескольких быстрых и сильных ударов я попыталась вывернуться из его хватки. Увы, напрасно, но боль становилась жгучей. От моих попыток сбежать всё только усиливалось. Я чувствовала, как боль поглощает меня, а лицо всё сильнее вжимается в матрас. А ещё я опять кусала свою нижнюю губу, но это было не так отвратительно. Теперь я поняла, какой может быть боль. Руками я достала до одеяла и сжала его так сильно, что, уверена, мои костяшки побелели. Я хотела сделать хоть что-нибудь, чтоб забыть об этом кошмаре. Я хотела попросить Гарри, чтобы он остановился. Я хотела кричать. Я хотела плакать. Но я знала, что это было бессмысленно. Я знала, что Гарри не остановится, потому что слёзы не помогали, когда я была с ним. И я продолжала лежать, принимая его удары как должное. А ещё кровь во рту, но это просто. Просто из-за нижней губы. Мне было очень тяжело дышать, когда боль резко остановилась. Мой зад саднило, а всё тело дрожало. Всё, что я чувствовала — это жжение, ужасное и непрекращающееся. Поэтому, уткнувшись в матрас, я застонала. — Кому ты принадлежишь? Его голос был мягким и ровным, но я чувствовала, что он был на грани. — Тебе, — плакала я. — Я принадлежу тебе... Я думала, он собирается остановиться. Я думала, что ему было достаточно этого. Я думала, это удовлетворило его. Но, видимо, это было не так, потому что он снова начал шлёпать меня, хотя, стоит отметить, не так сильно (наверное, из-за того, что я перестала вырываться). Я всхлипнула ещё раз, прежде чем отпустить одеяло, которое позволяло мне держаться хоть за что-то и не плакать. Он ударил ещё пару раз, но потом остановился, поглаживая моё мягкое место. Как будто жалея, надо же. Ха. Он нежно гладил меня, словно пытаясь успокоить. — Кому ты принадлежишь? — Гарри, — это всё, что я смогла пробормотать. Слёзы текли по лицу, оставаясь пятнами на потёртом матрасе. Я плакала так, как никогда прежде. Мои колени дрожали, пока сама я утопала в знакомой мягкости постели. Он вновь нанёс молниеносный удар, от которого я громко вскрикнула, боясь, что он не остановится на этом. Но, к счастью, он только ударил меня только один раз, прежде чем жестко предупредить: — Покажи мне, кому ты принадлежишь, Клэр. Ослеплённая от слёз и отчаяния, я кинулась к знакомому силуэту. Бросилась в его объятия, обнимая его за талию и утыкаясь головой в грудь. Это он... — Я принадлежу тебе, Гарри, — сквозь всхлипывания шептала я. — Я принадлежу тебе...