От сессии до сессии

Шон Гастингс любил читать на свежем воздухе. Это было полезно, как минимум. Британец всегда с удобством устраивался на трибунах университетского стадиона с томиком «Организация и проектирование баз данных» в одной руке и бутылкой йогурта в другой и отдавал свое сознание цифровым моделям. На стадионе тренировалась университетская сборная по футболу. Альтаир, капитан команды, безжалостно гонял всех по полю, умудряясь, не повышая голоса, сообщить каждому, какой тот кривоногий дегенерат. Особенно хорошо действовал его прессующий взгляд, который уничтожал даже студентов со старших курсов. Дэниэл Кросс, например, пятикурсник с физического факультета, раздраженно прожигал Ла-Ахада ненавистным взглядом, но все же встал у ворот, куда отправил его капитан, и крикнул Дезмонду пробить серию пенальти. Клэй Качмарек покачал головой и кинул на ухмыляющегося Кросса недовольный взгляд, когда Майлз, которому он помогал растягиваться, выпорхнул из его рук и протрусил к воротам. К неудовольствию Дэниэла рядом с Дезом внезапно материализовался Алекс Мерсер. Потрепав третьекурсника по волосам, тот предложил отработать передачи, на что Дез тут же дал согласие. Не то, чтобы Шон Гастингс был фанатом футбола. Национальная любовь к Манчестер Юнайтед у него была впитана с молоком матери и пятичасовым черным чаем, но сам он никогда не играл. Причина, почему он тратил свои безмятежные часы, выделенные на чтение книг, за просмотром тренировки университетской сборной крылась в его иррациональной «не-ревности». Шон Гастингс ненавидел Кросса, Качмарека и тем более Мерсера. Все три ублюдка вились рядом с Дезмондом, предлагая попинать мячик, отработать передачи и вместе разогреться. Но больше всего Шон Гастингс ненавидел похотливые ухмылочки всех трех засранцев, когда время тренировки подходило к концу, и изможденная команда возвращалась в раздевалку под прохладные струи освежающего душа. Дезмонд Майлз был причиной зверской «не-ревности» Шона Гастингса. Он же сам и становился причиной своих попоболей и скудных часов сна перед парами у ректора. И Шон Гастингс не видел причин извиняться.