Цикличность в тебе

Научись не доверять ему, Стайлз. Научись, блять, игнорировать его смазливые улыбки и псевдо-искренние попытки помочь. Стилински матерится, всаживая ладони в голубые бока джипа. Разворачивается и быстрым шагом идет к дому, где его встречают слепые стекла окон и глухая тишина, заслонившая собой каждый квадратный метр. Нельзя быть таким тупым мудилой, Стайлз. Он пережует тебя, выплюнет и не заметит. Его не интересует ничего, кроме силы и власти. Ты всего лишь еще один способ для достижения глобальной цели. Стайлз знает всё это. Знает, черт возьми, он повторяет это каждый день как молитву, вместо четок поглаживая изодранные костяшки пальцев. А потом опять – сухие, мягкие губы на острых скулах и прохладные пальцы, забирающиеся под толстовку и гладящие позвонки. Он говорит себе: ты слабак, Стилински. Ебаный слабак. Даже до обезьяны бы уже давно дошло, что её просто наебывают каждый гребаный день, каждую гребаную секунду. Когда Тео оказывается рядом, стреляя своими дежурными улыбками и источая запах дорогого парфюма, Стайлз задыхается от желания одновременно переебать по смазливой роже и тут же слизать кровь с разбитых губ. Если бы не отец, единственное, что ещё держит его на плаву, и Скотт, верный бро Скотт, он бы уже давно плюнул на всё, прыгнул в разваливающийся на глазах джип и укатил с чертового города. У тебя получится, Стайлз. И пошел на хуй, Рэйкен. Я больше не поведусь на тебя, ладно? Сыт по горло, ясно? «У тебя получится», — шепчет он, рассыпая рябину.

***

Рэйкен перехватывает его в мужской раздевалке. Отрезает путь рукой, впечатанной в дверцы шкафа, и ублюдочной улыбкой. — Стайлз. Стилински готов озвереть и выбросить кулак в белоснежные зубы от одной только мягкой, с придыханием, интонации, с которой Тео произносит его имя. — Свали с дороги, — рычит Стайлз, пихая оборотня в грудь и щуря глаза. Он не дурак, видит, что может спокойно обойти, но знает, что Рэйкен не позволит. Тот только начал игру и не намерен так быстро сдаваться. Брови Тео ползут вверх, выражая не то скептическое недоудивление, не то недонасмешку. — Ты сегодня не в настроении, Стайлз? Мог бы предупредить, чтобы подошел попозже, — подмигивает Тео, наглым взглядом скользя сначала по лицу Стайлза, а потом гуляя ним ещё ниже. — Пошел на хер, Рэкен. Не приближайся ко мне и на милю, уяснил? Иначе я за себя не отвечаю, — щетинится Стайлз и действительно делает попытку обойти, но его в ту же секунду отшвыривают к шкафчикам. Лицо Тео оказывается опасно близко, а локоть крепко прижимается к его кадыку, не позволяя и дернуться. — Но-но-но, Стайлз, — Рэйкен клацает языком, а губы растягивает ядовитая усмешка. – Не спеши с выводами. Стайлз ненавидит себя настолько сильно, что от желчи горчит во рту. Потому что его взгляд, как приклеенный, замирает на рту Тео. Сердце барабанит где-то в ушах, а он хочет сглотнуть лишнюю слюну, но локоть Рэйкена все еще сдавливает глотку. Тео ловит его взгляд, улыбаясь ещё шире. — Хуевый ты врун, Стилински, — говорит он и Стайлз натурально чувствует недостачу кислорода в легких, когда Рэйкен вжимается в него всем телом, а влажный язык оставляет мокрый след на линии челюсти. Стайлз обещает потом двинуть себе по роже, когда опускает веки и жестко обхватывает затылок Рэйкена, дергая на себя и скользя языком в уже послушно открытый рот. Тео усмехается в поцелуй, опуская локоть, чтобы пальцами вцепиться в ворот футболки Стайлза. Вкус у Рэйкена охуеть возбуждающий, пьянящий, горько-сладкий и до ненормального нужный, а губы требовательные и жадные. Словно срывает крышу не только Стилински. Словно Стайлз для него не всего лишь часть плана. Стилински проклинает Рэйкена всеми богами мира, вылизывая его рот, терзая зубами губы и оставляя следы от пальцев на светлой коже. Он думает, что ему окончательно отбило крышу. Потому что их в любую секунду могут застукать. Потому что Скотт не поймет (не простит), если узнает. Потому что Тео бросал их через хер столько раз, что у Стайлза не осталось места под кожей для зазубрины, чтобы эти разы не забывать. А забывать очень легко, стоит только настойчивым губам и рукам оказаться на теле Стайлза. «Научись не доверять ему, Стайлз», — шепчет внутренний голос. «Прекрати так много думать», — говорят пальцы Тео, прокрадывающиеся к голой коже спины. «Нельзя быть таким тупым мудилой, Стилински», — вторит внутренний голос. «Тебе хорошо, я чувствую. Расслабься», — отвечают губы и язык Тео, выводящие узоры на скулах и шее. У тебя получится, Стайлз. Ещё никогда в жизни Стайлз Стилински так глубоко не заблуждался.