Грешники

Воскресенье, 6 марта 2016 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

После приезда Филиппа в Россию они не виделись и не разговаривали. Он был занят подготовкой шоу, потому что во время его отсутствия появились некоторые проблемы, а Алла занялась лишь семьёй. Но в этот раз она была занята собой. Правда в её атмосферу тихо влилась Алина: она сидела в кресле и наблюдала, как её подруга выбирала наряд, который бы подходил для разрешения весны. — Ты не думаешь ему всё-таки позвонить? — начала Рёдель. — Кому? — спросила та, мучаясь выбором между несколькими платьями и костюмами. — Ты сама знаешь о ком я. — Нет, напомни. — Я о Филиппе, — Алла на мгновение застыла, но затем подняла одно платье, приложила к себе и посмотрела в зеркало. — А что с ним? — Ты не будешь его приглашать? — Думаешь, он не сообразит, что делать и куда ехать? — откинув платье на кровать, она взяла тунику и лосины и повторила манипуляции. — Не то, — буркнула она, бросив одежду. — Ты же понимаешь, что он не приедет, если ты его не пригласишь. — Вот сама и позвони ему, — она взяла очередное платье и приложила к себе. — Я? — с усмешкой возразила Алина. — Он меня не послушает. Ему важен твой голос, и ты знаешь, что он послушается лишь тебя.  — Скажи, что по моей просьбе звонишь, просто я занята, — фасон очередного платья ей не понравился, поэтому оно было вынуждено упасть к другим на постель. — Алл, ты до сих пор не поняла, какая власть в твоих руках? Если бы король эстрады выполнял все мои команды, то я этим пользовалась бы по полной программе. — Он король эстрады только в глазах зрителей. На самом деле он не такой уж и король, он слишком мягок, чтобы им быть. — Ну, он высокомерен как король, — говорила она, будто добиваясь чего-то от Аллы. — Он высокомерен? — с усмешкой сказала она. — Ты тоже начиталась всяких статей? Подумай сама, стал бы он слушать мои советы, если бы был высокомерен?! К тому же это всякие издательства ставят его превыше всех, а сам он только прячется от этого. — К тому же он жестокий, — уже не скрывая улыбки, говорила Алина. — Ага, жестокий, — она держала в руках два платья и не могла выбрать, — каждый день терроризирует детей и животных. «Филипп жестокий»… это даже в одну фразу не укладывается. Он такой добрый и такой наивный ребёнок, что жестоким кажется каждый человек вокруг него. — Да, — с каким-то удовлетворением говорила Алина, — тогда почему ты его игнорируешь, если он весь такой из себя хороший? — Потому что он чёртов нарцисс, самовлюблён, эгоист, козёл болгарский. — Ты не слышишь себя и противоречишь своим словам. Алла, позвони ему, иначе всё будет как с Илюшей: на несколько лет перестанете общаться, а потом будете жалеть об этой глупости. — Из-за какого-то чёртового праздника? Да ну тебя. — Сама посуди: он не сделает ни одного шага навстречу, если ты сама об этом ему не скажешь, ведь он побоится тебе помешать. — Он уже мешал. — Хочешь, чтобы это повторилось? — Нет, — тихо сказала она. — Ты же помнишь, что его инициатива привела к свадьбе, которую ты считаешь ошибкой, и ссорам, которые разрушили твой брак. А твоя инициатива привела тебя к разводу с ним, благодаря которому ты стала счастлива. Поэтому бери всё в свои руки, ведь я всё сказала правильно? Да? — она искала в её глазах ответ на вопрос и заметила некую долю разочарования. Женщина взяла телефон с тумбочки и ещё одно платье. Она подставила его перед собой и стала рассматривать. — Да? — немного запыхавшись, ответил мужчина. — Филипп, ты приедешь ко мне…? — Да, конечно, с радостью! — прервал он. — Я не договорила, — немного раздражённо сказала она, взяла ещё одно платье, приложила его к себе и посмотрела на себя в зеркало. — Я уже понял, о чём ты, ведь мы можем читать мысли друг друга, — воодушевлённо сказал он. — Хорошо, тогда помоги мне выбрать платье… — Ты же знаешь меня, — вновь не дав договорить ей, начал он, — чем короче — тем лучше, — она закатила глаза, — а вообще, если весна, то лучше светлые тона и что-нибудь такое не сильно яркое, свободное, чтобы ты казалась лёгкой, словно облачко. Может, даже что-нибудь полупрозрачное, но не пошлое. Ты же понимаешь о чём я? — Кажется, да, — она обернулась и посмотрела на кучу вещей. — Ну, это было лично моё мнение, а дальше дело за тобой. Я буду через два часа. — Что? Зачем так рано? Филипп! — но на том конце остались лишь гудки. — Он приедет через два часа. — Как-то долго. Алла потянулась к белому платью, которое она отложила, как хороший вариант. Она приложила его к себе и стала рассматривать. — Филипп посоветовал? — с улыбкой спросила женщина. — С чего ты взяла? — Ну, оно короткое, что ему, как я знаю, нравится, и ты сразу начала его рассматривать внимательней после вашего разговора. — Ой, — она хотела чего-нибудь сострить, но тут вновь зазвонил телефон, — да? — Аллусь, а если я буду зайчиком? — Ой, да будь хоть солнышком… — Буду! — Ой, солнце моё, не спеши ты так и не надо беспокоиться. К нам телевизионщики ещё приедут, поэтому не надо торопиться. — Хорошо, Аллусь, увидимся. Она бросила телефон на кровать и начала представлять его в костюме зайца. Из-за этого она улыбнулась. Краем глаза она заметила улыбку подруги. — Что? — Нет, ничего, — Алина слушала разговор и слова Аллы и, похоже, только она единственная их услышала. — Посмотри, как красиво! — воодушевлённо воскликнула Алла, глядя на заставленный приборами стол. — Печалит то, что через время это всё разгромят, — отвечала Алина, стоя рядом. — Надо это запечатлеть, — она взяла свой телефон и сделала фотографию. — Главное, чтобы Филипп слишком рано не пришёл, — тихо сказала Алина, чтобы её не услышал оператор недалеко от них. — Я ему сказала не спешить. Он меня послушается, — с какой-то удовлетворённой улыбкой произнесла Алла. — Дима идёт, — послышалось с лестницы. Максим быстро спустился и сразу направился открывать дверь. За ней, как он и сообщил, был его брат. Алла направилась в его сторону, чтобы поприветствовать гостя. — Привет, — она поцеловала его в щёчку и тут же получила букет жёлтых цветов. — Давай я поставлю в вазу, — Максим забрал букет и направился в сторону столовой. К Дмитрию тут же подошла домработница, чтобы забрать вещи. — Там, кстати, повара подъехали, — сказал старший Галкин, раздеваясь. — Прекрасно, я как раз их жду. — Пойдём, — показался за её спиной Максим и потянул брата в каминную. — Алл, — окликнула её подруга, — он же с детьми приедет? — Филипп? Вероятно, да, — Алина не упустила в её глазах блеска и улыбнулась, — а что? — Я так понимаю ты рада этому факту? — Я рада тому, что Гарри и Лизонька скучать не будут. — Да, я так и поняла, — тихо произнесла женщина. Алла приняла букеты от всех своих гостей, а теперь она просто стояла напротив окна и наблюдала за тем, кто подъезжает. Все были этажом ниже и наслаждались обществом друг друга. Там же находились операторы с помощницами, ожидая ещё нескольких гостей. Она лишь в компании очередной сигареты нервно смотрела за пределы стекла прямо на ворота. «Их так долго нет. Может, что-то случилось?» — промелькнуло в её голове и перед глазами начали мелькать картинки, из-за которых сердцебиение учащалось, а тело покрывалось холодом. — Ты беспокоишься, что его нет? — послышалось сзади, и она обернулась, увидев подходящую к ней подругу. — Я даже не заметила, как ты поднялась… А вдруг что-нибудь случилось? — Не беспокойся. Ты же ему сказала не спешить. — Да, но это слишком долго. — Позвони ему, — Алла посмотрела на неё с каким-то саркастическим вопросом в глазах, мол «чтобы примадонна первая звонила?!», и затем резко вернула взгляд на ворота, словно её кто-то позвал. Ей показалось, что кто-то подъезжает, не смотря на то, что никакого движения там не было. Она подошла ближе к окну и заметила, как к воротам приближается дорогая иномарка. Она увидела только капот, тут же сдвинулась с места и быстрым шагом направилась к лестнице, затушив сигарету. — Ты уверена, что это он? — сказала Алина, и женщина тут же остановилась. — С чего ты взяла, что я из-за него так спешу? — Тут и логики не надо, чтобы всё понять. К тому же, зачем так спешить? Он подойдёт только через пару минут. Алла на мгновение застыла, обдумывая и смотря на подругу, но затем резко сдвинулась с места и направилась вниз. Алина улыбнулась и посмотрела на улицу. Она заметила, как Филипп лёгким бегом направлялся к двери, держа в руках букет жёлтых цветов, а рядом с ним бежали две крошки. — Она не прогадала: совсем скоро он войдёт в дом… в принципе не удивительно, — сказала задумчиво Алина и сама направилась следом за подругой. Дверь приоткрылась, и сердце Аллы начало с трепетом биться чаще. Но за ней показался другой человек, и она решила, чтобы ничего не подумали телевизионщики, она радостно подбежала к нему. Обняв мужчину, Алла посмотрела за его спину через плечо и увидела, как на лестнице был Филипп. Она несказанно обрадовалась и тут же отпрянула, приветствуя гостя. Когда к ней приблизился Филипп, примадонна, как друга, обняла его, уткнулась в шею, прикрыла глаза, втянула мужской запах, сжала его волосы на затылке, получила волну сумасшедших мурашек от прикосновения его ладони на спине и отпрянула, сказав дружеское «привет». Она сразу стала избегать его взгляда, опустилась на корточки и обняла двух ребятишек. Руки через время перестали дрожать, дыхание восстановилось и она начала помогать раздеваться, но тут её действия прервала одна нянечка, и Алла встала. Тут же перед её глазами оказались жёлтые тюльпаны. Как только цветы опустились в её руки, Филипп ткнул в них конвертик с большой красной буквой «Я». — У нас для твоих цветов и ваз больше не осталось. — Я не обижен. Она посмотрела на его грудь и увидела жёлтый свитер с каким-то рисунком. Она улыбнулась и хмыкнула себе под нос: — Солнышко, — сказала тихо она, что её расслышал лишь он. Алла повернулась в сторону столовой, а няня вместе с детьми направилась к лифту. Филипп, раздевшись, поздоровался с телевизионщиками и затем грозно на них посмотрел: — Нельзя, чтобы это попало на экран. Девушка кивнула, и он отправился вслед за Аллой, по пути приветствуя знакомых.

***

Всё закончилось, когда за окном солнца и след простыл. Осталось ещё несколько гостей, которые медленно собирались и продолжали общаться, сидя в столовой. Филипп решил отправиться домой именно сейчас, потому что глаза детей слипались и всё же те посмеивались, взявшись за руки. Алла к ним присела, поправила юбочку девочки и волосы мальчишки, ущипнув каждого за носики; они раскрыли объятия и оказались прижаты к ней. — Скоро увидимся, — протянула женщина, целуя каждого в щёчку. Она встала и только теперь заметила Филиппа, стоящего рядом с дверью. Он лишь смотрел на неё, улыбаясь её действиям и чего-то ожидая. А Алла с каким-то сарказмом всматривалась в его глаза, ища там что-то. Она разрывалась между своими желаниями, не зная, что ей делать. — А папу обнять? — послышался снизу детский голос. — Аллусь, — тихо сказал он. — Ваш папа наказан. — За что? — сразу в два голоса произнесли наследники короля, которые тут же начали между собой как-то шутить и обсуждать такое одновременное восклицание. — За то, что не звонил. — Аллусь, прости, я, как только приехал, сразу в ГЛАВкино и на репетиции, потому что там какая-то неразбериха началась. К тому же другие дела появились, встречи, фотосессии и всё это навалилось… — по её глазам Филипп заметил, что она почти не воспринимает, что он говорит. — Мне нравится, как ты изменился. Ты сейчас напоминаешь себя давни́шнего, когда ты был так же глуп и был таким же трудоголиком. Как ребёнок, ей-богу, — с усмешкой произнесла она и немного приблизилась к нему. Руку положила на головку Мартина, чтобы не задеть мальчика. Филипп наклонился, поняв, что она настроена к нему более чем доброжелательно. — Ты так ждала меня? — Я скучала по твоим выходкам, — она приблизилась ещё ближе, понимая, что несёт уже бред, а вперёд её толкает какая-то незримая сила. — А я скучал по твоим наказам и правдивым словам. — А они-то тут причём, — говорила она с придыханием, ощущая, как горячий воздух уже обжигает её губы, — не стоит мне всегда верить. Не забывай, что я актриса, — она схватилась за его рукав и привстала на носочки, потеряв понимание действий. Дети отвлеклись и отошли от них. По странным обстоятельствам домработницы ещё не было рядом, чтобы она принесла детскую одежду. Филипп, прикрыл глаза, продолжая видеть очертания лица женщины, а Алла полностью их закрыла, доверившись ему. Она уже чувствовала тепло, исходящее от его губ, как тут рефлекторно повернула голову назад, почувствовав, как сердце забилось быстрее, а тело стал накрывать холод страха. Узрев за спиной знакомого, она поняла, что откликнулась на собственное имя. Буйнов, увидев такую картину, сначала растерялся, но затем Алла сама отпрянула от Филиппа. Как раз в этот момент подбежала домработница. — Я сейчас вернусь, — кратко кинула она и заметила, как по лестнице спускалась Алина, которая была свидетелем данной ситуации и не двигалась с места, боясь остановить действо. Женщина, прикрывая лицо, спряталась в одной из комнат. Александр ещё некоторое время простоял поодаль от Филиппа, чувствуя на себе его гневный и в то же время испуганный взгляд. Он начал медленно подходить к Киркорову, который одевался. — Увидимся, Филипп, — он пожал его руку и тут же прижался к мужчине, — я так понимаю увиденное мною должно остаться в секрете? — прошептал он на ухо Киркорову и тот мгновенно отстранился. — А ты ничего и не видел, — начал Филипп, немного волнуясь, — ничего не было. Саша не стал ставить его в неловкое положение, говоря, что увидел достаточно, для принятия своих выводов. За его спиной Киркоров увидел улыбающуюся женщину, которая шла в их направлении. — Алина, — воскликнул он, расставляя руки, чтобы стиснуть её в объятия, но вместо этого он сначала поцеловал тыльную сторону ладони и затем только прижал её к себе, — я рад был с тобой сегодня увидеться, — уже отстранившись, сказал он. — Мне надо будет с тобой поговорить когда-нибудь наедине. — Ладно. Кстати, я совсем забыл, — он достал из внутреннего кармана пальто конверт и протянул его женщине, — увидимся шестнадцатого. — Буду ждать, — улыбнувшись, сказала она. Алина заметила, как из каминного зала выглядывает её подруга, и тут же дёрнула Буйнова, чтобы он шёл за ней. Они оба скрылись в столовой, и к Филиппу подошла примадонна. Домработницу тут же, как ветром сдуло. — Пойдёмте, я вас провожу, — сказала Алла, погладив Мартина по голове и направляя его к выходу. Они шли молча, и только дети бегали вокруг да около, что-то крича друг другу. Водитель посадил их в машину и стал ждать Филиппа, но тот лишь помахал ему, чтобы он сел в машину. — Алл, мы так давно не виделись… — Почему же давно? Ты забыл концерт Раймонда? — Но мы тогда даже не поговорили и ты рано уехала. — Я не просто рано уехала — меня потащили домой, — с неприязнью в голосе говорила она, вспоминая, как раздражённый Максим кричал на корреспондентов после того, как они поговорили в гримёрной. — Скоро будет показ Вали, — сразу перевёл тему Филипп, понимая, что ей неприятно вспоминать тот вечер. — И ты, конечно же, будешь там выступать. — И ты, конечно же, придёшь туда, — женщина улыбнулась своим мыслям. — Я даже знаю, в чём туда прийти. — Не важно, в чём ты придёшь, ты будешь как всегда красивее тех моделей, — она смутилась его комплименту, и они как раз подошли к машине. — Не забывай, что у тебя скоро концерт, премьера и, если честно сказать, ты очень хорошо выглядишь для неё. — Я старался, чтобы тебе понравилось, — она встала спиной к окну, в котором резвились маленькие Киркоровы, а Филипп начал подходить к ней ближе. — Хочешь знать моё мнение? — он приблизился вплотную и нагнулся, чтобы слышать каждое слово как можно чётко. — Мне нравится, — сказала тихо она. Филипп упёрся одной рукой в машину рядом с ней, а пальцами другой коснулся её скулы. Для него кожа казалась обжигающей, а ей мужские пальцы напоминали раскалённые угольки. Она прикрыла глаза, и он положил ладонь, будучи накрытой женской рукой, на щёку и огладил её. — Ты не представляешь, как я соскучился, — прошептал он, — ты не представляешь, как я горю внутри, — до её губ осталось меньше дюйма, и женщина вовсе закрыла глаза, в ожидании блаженства, — ты не представляешь, как я хочу тебя. После последних слов он закрыл глаза и прильнул к пухлым губам Аллы. Её ноги тут же ослабли и стали ватными, поэтому она опёрлась о машину и схватилась за пальто Филиппа. Несколько поцелуев совсем детских, затем более долгие, глубокие, интимные. Каждый последующий отдавал будоражащей волной мурашек по всему телу, которые сменились жгучим цунами. Приятные ощущения раскатывались по всему телу женщины, когда горячие руки легли на ключицы, коснулись ног, слегка задрав платье, открыли немного плечо, одаривая лёгкими поглаживаниями. В какой-то момент Филипп прервал поцелуй и прильнул губами к женскому плечу, руками он просто обнял хрупкое тело, и Алла отпустила его пальто, запустив руки под него и обняв мужчину, хватаясь за его кофту. — Я люблю тебя, — прошептал он, уткнувшись в шею, — я безумно люблю тебя и уже не смогу дождаться нашей следующей встречи. — Подожди совсем чуть-чуть, — она улыбнулась своим мыслям, — ты не пожалеешь. Он отстранился, вспомнив, что их могут увидеть. Они выпрямились, поправили одежду и последний раз посмотрели друг другу в глаза. — Мне пора, — он взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони, заодно она оставила свой поцелуй на его лбу. Алла отошла от двери и дала ему открыть дверь. Они последний раз улыбнулись друг другу, и он сел в машину к полусонным детям, а она направилась домой. Как только она вошла её заметила Алина и тут же подошла, но не к ней, а к Буйнову, который стоял у входа с женой и одевался. Все заметили, как она светилась и улыбалась, закусив губу и не замечая никого вокруг. Елена вышла раньше, попрощавшись с хозяйкой, а Александра тут же потянули назад. — Главное никому не говори, о том, что увидел, и причину её счастья, — сказала тихо Алина, обращаясь к нему. — Конечно, могила, — так же тихо ответил он, крикнув «пока» Алле, и вышел из замка.

Вторник, 8 марта 2016 года, Москва, Кремлёвский Дворец

Алла в приподнятом настроении сидела в первом ряду и разговаривала с подругами, иногда смотря на закрытый занавес. Она привлекала взгляды зрителей и всяких теле-корреспондентов, что те даже и не планировали чуть позже смотреть на показ, но когда появились танцоры в разноцветных костюмах, почти все повернулись в сторону сцены. После выступления Валентин объявил исполнителя, и, после его ухода, послышались первые нотки новой песни, все, как один, посмотрели на медленно идущего из глубины сцены мужчину. Она хотела состроить на лице безразличие, но невольно сжимала руки и уголки губ всё норовили подняться. «Фонограмма, — подумала женщина, когда тот начал петь, — и ещё такая громкая, что я не могу услышать его настоящего голоса» — настроение немного подпортилось, поэтому сдерживать эмоции стало легче. Казалось, что она в конце концов отвернётся, но она не могла просто оторвать глаз и всё наблюдала, словно за своим ребёнком на новогоднем утреннике, однако, когда начала вслушиваться в слова, следить за эмоциями, попыталась воспринять его более серьёзно, и всё-таки у неё не получалось и примадонна улыбнулась. Она не смогла убрать улыбку, но потом поняла, что может попасть в камеры, поэтому, кое-как успокоилась, сжав руки в кулаки. Он получил пару букетов и направился в её сторону. Он искал её среди зрителей и, наконец, наткнувшись, зацепился взглядом, забыв на некоторое время о том, где он и что должен делать. Он глубоко вдохнул и затем вернулся. Он больше не хотел на неё смотреть, потому что боялся, что вовсе забудется, запнётся, споткнётся. Исполняя песню в дуэте, он попытался отдаться Любе, чтобы на некоторое время забыть о женщине в первом ряду. А она с каким-то довольством смотрела на артистов и следила за каждым их взглядом и прикосновением: «пытается сделать вид, что живёт на сцене с ней, а ведь видно, что — со зрителем, — усмехнувшись подумала Алла, — он меня нежнее брал… не думаю, что он сейчас её воспринимает как музу или что-то ближе. Люба сейчас для него женщина-партнёр, но всё же в первую очередь женщина» — последняя мысль заставила нахмуриться, и что-то внутри толкало её отвлечься от исполнителей и перекинуться парой слов с подругой, посмотреть на экран телефона, покрутить кольцо поправить причёску, очки. Что-то вызывало в ней неприятные чувства, что хотели вытолкнуть её из зала. Алла спешила встретиться с Валей и поздравить его с показом, но на полпути она почувствовала на коже чей-то наглый и горячий взгляд, она остановилась, пытаясь понять, кто на неё смотрит. — Что случилось? — спросила подруга. — Иди вперёд, я сейчас подойду, — ответила та, и Алина скрылась, а Пугачёва посмотрела по сторонам и заметила, что недалеко стоял Филипп, разговаривающий с Буйновым. Тот проследил за взглядом болгарина и решил как-то отдалиться от него, чтобы те смогли подойти друг к другу без лишних взглядов. Алла улыбнулась и пошла не спеша к Юдашкину, которому уже достались поздравления от Алины. Последний раз обнявшись с Валентином, Алла направилась к комнате, где осталась её одежда. Подруга уже давно обогнала её и мимо примадонны проходили лишь другие артисты и работники. Тут рядом с ней оказалась высокая фигура мужчины. — Алла Борисовна, — послышалось сверху, она улыбнулась, подняла голову и протянула руку. Филипп тут же подхватил женскую ладонь, пригнулся и прильнул губами к тонкой коже так, что даже немного зажал между губами, — Вы сегодня прекрасно выглядите, — сказал он опаляя дыханием немного влажную от его поцелуя кожу. — Спасибо, Филипп Бедросович, — Алла улыбнулась и попыталась выровнять своё дыхание, которое из-за близости к этому мужчине сбивалось. Он приблизился к уху и прошептал: — Могу я поцеловать Ваше плечо? — его вопрос выбил её из колеи, и она словно почувствовала его губы на своей коже, его горячее дыхание и почти неразборчивый шёпот. — Не забывайтесь, Филипп Бедросович, кругом люди. — Тогда мы можем отойти в мою гримёрную, если Вам доставляет дискомфорт данная обстановка. — Я, пожалуй, откажусь. — … хорошо, — прошептал он, пытаясь дунуть прямо на шею, чтобы по плечам пошли зримые мурашки, затем он, словно случайно, коснулся губами мочки уха, чтобы мурашки пробежались по рукам. Находясь за миллиметры от её губ, он шепнул прямо в них: «Я хочу Вас», чтобы мурашки прокатили по ногам и те немного подогнулись, а глаза прикрылись. — Вас ждёт подруга, поэтому не буду больше Вас задерживать, — сказал болгарин, выпрямившись, — надеюсь, мы скоро встретимся, — улыбнулся он и скрылся. А примадонна, перетерпев, когда ноги смогут нормально двигаться, скрылась в комнате, в которую шла, надела чёрную накидку, чтобы скрыть мурашки, и направилась в сторону выхода.

Март 2016 года, Москва, ГЛАВкино

До премьеры остались считанные дни, и Филипп чуть ли не все 24 часа в каждом дне посвящал репетициям. Сегодня он тоже уже третий раз подряд прогонял весь концерт. Всем уже надоело это, многие устали, но в какой-то момент всё действо остановил Франко. — Philipp, we need to change one thing. (Филипп, мы должны изменить кое-что) — Again? What happened? (Опять? Что случилось?) — откликнулся Филипп. — I want to see you alone, (Я хочу видеть тебя в одиночестве) — танцоры в какой-то степени обрадовались, но на их лицах было явное недоумение. — Wha… How? (Чт... Как?) — Guys, go away. Philipp, sing again. I want to see, what you will do, when there are no dancers. So I'll see «you». (Ребят, уходите. Филипп, пой ещё раз. Я хочу увидеть, что ты будешь делать, когда нет танцоров. Так я увижу «тебя») Киркоров застыл, немного растерявшись, но тут пошла музыка, и он стал в неё вливаться, вспоминая моменты из жизни, представляя перед собой образ женщины. Он освободил своё тело, немного расслабился и начал петь. Франко вновь его остановил: — No, Philipp. I know, you are singer, people know it, but nobody know who are «you», (Нет, Филипп. Я знаю, ты певец, люди знают это, но никто не знает, кто «ты») — Драгоне ткнул в его сторону пальцем, — people should see and hear it in the hall. Just do it like you feel it. It's should go from your soul. (Люди должны видеть и слышать это в зале. Просто сделай это, как ты чувствуешь. Это должно идти из твоей души) Вновь пошла музыка и Филипп стал плыть по звукам, звучащим в зале. Он вновь стал произносить слова, но не петь, а рассказывать. Он смотрел на всех кто сидел перед ним, на танцоров стоящих поодаль и на речитативе пел песню. По её окончанию Франко оказался доволен, но вновь ему что-то не понравилось: — You look too lonely, (Ты выглядишь слишком одиноким) — он усмехнулся, — it looks like you have absolutely nothing. I need a girls… (Это выглядит так, будто ты не имеешь абсолютно ничего. Мне нужны девочки...) Франко поставил рядом с Филиппом несколько человек и к ним тут же вышел Пасюк, но Драгоне сразу его отогнал. — You should to feel him, (Вы должны чувствовать его) — говорил он, обращаясь к танцорам, — and move, following his voice. (И двигайтесь, следуя его голосу) — Okay. (Ладно) — Well… (Хорошо...) — Franco, I need a moment, (Франко, мне нужно отойти) — воскликнул Филипп. — Come on, Philipp, you have two minutes. (Давай, Филипп, у тебя есть две минуты) Филипп тут же подбежал к столу, где лежал его телефон, который через несколько секунд завибрировал. — Да? — Филипп, — послышался дрожащий женский голос. — Аллусечка? Что случилось? — не на шутку обеспокоился он. — Мне плохо. — Боже, что случилось? Тебе больно? Ты вызвала врача? — метался он, привлекая взгляды людей в помещении. — Приезжай… я осталась совсем одна… мне очень холодно, — словно находясь в другом пространстве, бормотала она. — Я сейчас буду! — крикнул он, и Коробков, стоящий недалеко и слышавший весь разговор, тут же поспешил сообщить об уходе певца: — Филипп сегодня больше не приедет, у него важная встреча. — Важная встреча? — усмехнулся Родин. — В час ночи? Это ж с кем у него должна быть встреча, чтобы он сбежал с репетиции? — Антон посмотрел на него с серьёзным взглядом, и улыбка Романа стала пропадать. — Помощь нужна одному дорогому ему человеку. — Ей? — многозначительно спросил Рома и получил утвердительный кивок в ответ.

Та же ночь, деревня Грязь, замок Максима Галкина

Когда машина ещё не затормозила до конца, Филипп выпрыгнул и побежал прямо ко входу. Дверь оказалась не заперта, и он остановился, как только оказался в здании. Он размышлял, где могла быть Алла и тут же запрокинул голову: на стеклянном полу прямо над Филиппом стояла босая женщина в совершенно коротеньком платьишке. Киркоров тут же побежал к лестнице, беспокоясь за ее здоровье. Как только он поднялся, то застыл на месте и услышал тихую музыку. Стал медленно приближаться, рассматривая обстановку: в комнате полностью выключен свет и лишь горят две свечки, которые уже явно уменьшились на половину; рядом с ними на столе стоит пепельница, заполненная сигаретами и пеплом. Поблизости лежит зажигалка, а под ней — пустая коробочка от сигарет. Рядом стоит бутылка с алкоголем и около неё несколько капель. «Налила» — подумал Филипп, но тут заметил шестигранный стакан на столе и посмотрел на женщину впереди. — Знаешь, очень сложно жить две жизни одновременно, — начала она, — каждый из вас тянет к себе, говорит, что любит, а ведь оставляет одну. Он стал медленно подходить и услышал вокал «i believe in love…» — Знаешь, как тяжело понимать, что все это ложь? Это больно, настолько, что внутренняя боль становится физической. И, чтобы перестать чувствовать боль в одном месте, надо получить её в другом, — она опустила одну руку и Филипп увидел у неё что-то небольшой длины, зажатое в ладони, — не знаю, как больно будет, но, надеюсь, больнее, чем мне сейчас, — Алла повернулась к нему лицом, — прямо здесь, смотри, — она раскрыла декольте ещё больше, из-за чего открылась грудь. Она указала на неё чем-то металлическим, и он понял, что это лезвие ножа. — Алл, не надо, — к горлу подкатил комок, — Аллусечка, прошу, мышка моя, не на… Она лишь нервно засмеялась и он замолчал. — «Алла», «Аллусечка», «мышка», — она как-то неестественно улыбнулась и посмотрела широко раскрытыми глазами на его грудь, — как мне уже надоели эти названия. Как вы мне надоели, — она сжала ручку ножа сильнее, убрав улыбку с лица, и Филипп замер, — я каждый день слышу разные клички, и они меня раздражают. Меня раздражает собственное имя, меня раздражают сигареты, дети, Максим, ты, вся моя жизнь… Я хочу быть одним человеком, который не делится на два мира, я не хочу, чтобы меня преследовали взгляды… Это слишком тяжело и больно, — она сжала рукоятку крепче и стала говорить более уверенно, — слишком больно, — совсем тихо сказала она и резко подняла руку над собой. Филиппа словно толкнули вперёд, и он мгновенно оказался впритык к ней. Он схватил её пальцы и стал вытягивать нож, а второй схватил запястье. Алла начала дёргаться и что-то кричать и, перед тем, как вытянуть нож, Филипп глухо простонал, а затем зашипел. — Фи… Филя, — робко произнесла она, посмотрев на руку, за которую он схватился. Он еще некоторое время держал нож, а затем откинул его в сторону, сам не зная куда, лишь бы избавиться. Она посмотрела на его руку и увидела, как по одному пальцу стекает кровь. — Филечка, — тихо произнесла она, протягивая руки, — я не хотела, прости, я правда… — он сначала не хотел её подпускать к себе, но затем сжалился, замерев и ожидая, когда она приблизится. Женщина медленно подходила, что-то шепча себе под нос. Она легонько коснулась его запястья, приблизилась ближе и взялась за его ладонь обеими руками. Алла дунула на видневшуюся ранку и затем коснулась языком. Она слизала всю кровь и охватила палец губами, проглатывая всю теплую жидкость и ощущая вкус металла во рту. Филипп медленно прижал её к себе, и Пугачёва вытащила палец изо рта. Он обвил ее обеими руками, одну запустив в волосы, уткнулся носом в темя и стал поглаживать её по затылку. — Всё хорошо, всё хорошо, мышка моя, — шептал он, чувствуя, как она немного вздрагивает и всхлипывает. Алла лишь уткнулась в его грудь, затем медленно перенесла руки на его спину и сжала одежду. Песня продолжалась, и Элтон не переставал петь. «I believe in love…» — слышались те же слова Джона и Филипп начал медленно качаться из стороны в сторону. Женщина была вынуждена поддаться, и стала так же двигаться, очень медленно. «Love has no boundaries, no borders to cross» — звучало в комнате и Филипп двигался в такт музыке. Женщина начала успокаиваться, но осталась в напряжении. Он гладил её спину и голову, что-то шепча ей: то какие-то бредни, которые не могли понять ни он, ни она; то настолько интимные слова, что женщина на мгновение замирала, слегка улыбалась и смущалась; то такие искренние и нежные, что сердце трепетало, и тело наполняла тёплая нега. Когда она смогла остановить дрожь в руках, отстранилась и посмотрела в лицо мужчине. Оно было освящено на половину светом из окна, что казалось немного волшебным и делало его лицо более красивым. Алла повернула голову и увидела не окно, а стеклянную стену. Смотрела за его пределы на деревья и приложила свою голову к груди мужчины. Она улыбалась своим мыслям и ощущала, как тело окутывает тепло от всего со всех сторон: от рук на спине, от носа в волосах, от шёпота, эхом раздававшегося в ушах, от ярких мыслей, что заставляли светиться, — от всего тела Филиппа. Он медленно провёл рукой по её голове, и она прикрыла глаза. — Ты хочешь спать, — сказал он, точно уверенный в правдивости своих слов. Примадонна лишь что-то промычала в ответ, и Киркоров отстранился, хотел её повести за собой, взяв за руку, но заметил на женском лице страшную усталость: женщина оказалась вымотана этим стрессом. Филипп пригнулся, положил её руки себе на плечи и нежно приподнял над землёй. Как только Алла почувствовала полёт, она отпустила его шею и полностью закрыла глаза. Перед тем как зайти в лифт, болгарин заметил, как деревья на улице осветил свет фар со стороны ворот. «Наверное, это Алина» — подумал он, перед тем как закрылась дверь лифта. Он прошёл в святую святых, её спальню, и медленно положил на постель, откинул одеяло и переложил женщину на другую сторону, чтобы укрыть. Он погладил её по голове и шепнул на ухо: «всё будет хорошо». — Алина должна приехать, — пробормотала в полусне женщина. — Хорошо, я её встречу, а ты пока спи. Через некоторое время он встал, но его тут же потянуло назад. Филипп обернулся и увидел, что женская рука вцепилась в его указательный палец. Он улыбнулся и невольно перевёл взгляд чуть выше, зацепившись за украшение на тумбочке. Оно было для него чертовски знакомым и душевно родным. — Я всегда рядом, ты же знаешь это, — тихо сказал он, глядя на арлекина и по женщине уже было видно, то она почти не воспринимает его слов, потому что не могла крепко держать мужчину и как-то реагировать, — я навсегда с тобою рядом. Женская рука упала на постель, и он вышел из комнаты. Киркоров спустился, чтобы выключить музыку, но тут почувствовал яркий запах алкоголя и заметил, что свечки кто-то потушил. Пройдя дальше в комнату, Филипп заметил, как из-за стола встала фигура и подошла к окну. — По-моему это справедливо. Вы венчаны и по церковным обычаям должны быть вместе всегда. Но тебе не кажется, что ты так можешь разрушить жизни многих людей? — Это скольких же, многих? — мужчина повернулся на вопрос и застыл. Его лицо не было видно, но Филипп точно знал, кто это. — Даже один человек — это много. — И больше нет? — Есть, — он поставил стакан с напитком на стол и стал вновь наполнять его, — я уже давно понял, что между вами отношения стали ближе… даже слишком, — чуть тише сказал он, вспоминая определённый момент, — в прошлом году ты её изнасиловал. Филипп застыл, не понимая, утверждение это или вопрос. — Можешь не утруждать себя думами над ответом, я всё знаю. По тем подаркам можно было и так понять, что ты где-то «споткнулся», и между вами появилась трещина, но я ошибся, — он сделал пару глотков, — вы стали только ближе. А если вы становитесь ближе — мы ссоримся. Эти ссоры видят дети, и они расстраиваются до такого, что уже со слезами на глазах умоляют нас успокоиться. Напряжение между нами видят друзья, видят наши родные, и все сразу начинают беспокоиться и что-то подозревать. А такие подозрения могут появиться и у журналистов, они понапишут у себя что-нибудь про нас и начнут мучать всякими вопросами, начнут давить на нас и в итоге… семья развалится, и первыми пострадают те же дети, родные. Это стресс и мы можем сорваться на кого-либо. Страшно даже предположить с какой злобой мы только можем кинуться на неповинного человека. — Как ты на тех журналистов? — Мои нервы были уже на пределе. — Не стоило так показывать своё недовольство. Они бы сразу надумали себе про ваши ссоры. — Что, опыт? — Нам приходилось около восьми месяцев держать развод в тайне, а ещё и разлады сколько лет?! — Научить меня хочешь? Не надо. Будь что будет. Не думаю, что смогу удерживать брак, и я не намерен её насильно держать рядом с собой. Стоит пока отвлечься от его крепости и посмотреть в другие стези жизни. Может, мы сможем жить вместе ещё несколько месяцев…, а может год? мне так тяжело без неё будет… — Не сможешь носки постирать? — Мне просто будет плохо… Теперь я понимаю, что ты чувствовал, когда терял эту женщину и слышал, как в ушах раздаётся гул от треска рушащегося брака. Спасибо, Филипп, за кровь в лёгких, — сказал он и сделал глоток, немного подумав, что сейчас делать, — только главное… — Чтобы Алла не знала об этом. — Да, она должна думать, что я о вас не подозреваю, чтобы она не беспокоилась и не показала невзначай лишних эмоций, она хорошая актриса, но всё же женщина… Может, всё будет гладко… Филипп отправился вниз и заметил, как ещё одна машина подъехала к замку. Он поспешил наружу. Как только он завернул за угол, заметил, как в его сторону идёт мужчина. — Филипп Бедросович? — окликнул он его. — Да. — Прошу, пройдёмте, — Филипп последовал за ним к приехавшей машине, которая казалась ему очень знакомой. Тот открыл заднюю дверь, и Киркоров медленно последовал в её сторону. Он сел в салон и внутри увидел женщину. — Привет, — начал он, и, как только водитель сел в машину, двери заблокировались. — Ты не понимаешь, что происходит? — начала сразу Рёдель, не ответив на приветствие. — Ты о чем? — Ты ещё не понял, что с ней происходит, чего она хочет? — Она женщина. Она хочет спокойствия и дружной семьи, а я лишь… её разрушаю, поэтому мне не стоит больше вмешиваться. — Не зря она говорит, что ты дурак, — усмехнувшись, сказала Алина, — ты, конечно, прав, но есть одна деталь, очень важная… Смотри, я приехала позже тебя. Мне ехать совсем немного, а тебе гораздо дольше. А теперь, возвращаясь в школу на урок математики, подумай, почему я приехала позже, хоть звонила она нам обоим. — Потому что… — он на мгновение задумался, рассуждая, и иногда опровергая свои мысли, а затем вновь к ним возвращаясь, — она позвонила тебе позже, чем мне. — Не просто позже. Она позвонила тебе намного раньше, и ты первый, к кому она обратилась за помощью. Думаешь, она хочет, чтобы ты не вмешивался в её жизнь? Вы даже мыслите одинаково… — вздохнув, сказала Алина, вспоминая похожий разговор.

1998 год

Рёдель сидела в своём кресле, курила очередную сигарету и готовилась ко сну, наблюдая за ночным небо и думая о завтрашнем дне. В комнате зазвонил телефон, и она была вынуждена встать и заушить сигарету. — Да? — лениво произнесла она, приложив трубку к уху. — Алина, помоги мне, — послышался взволнованный голос подруги на той стороне. — Что случилось? — Я… я хочу с ним помириться, но не знаю, как это сделать. — Боже, Алла, ты уже большая девочка, придумай что-нибудь сама. — Я не могу! Я не знаю! — Ну, поймай какой-нибудь момент, когда вы останетесь наедине либо просто сиди и жди. — Чего ждать? Ничего не будет, если сидеть, сложа руки. — Доверься мне, просто жди. — Нет, надо будет что-нибудь сделать, надо будет… — повторяла Алла, медленно кладя трубку. Алина, услышав гудки, оставила телефон в покое и решила абстрагироваться от внешнего мира и лечь наконец-то спать, но как только она открыла дверь в спальню, телефон вновь зазвонил. Она закатила глаза, прождала несколько секунд и пошла отвечать. — Да? — нервно произнесла она. — Алина, ты можешь мне помочь? — услышав на том конце мужской голос, женщина прорычала. — Чем? — Я хочу помириться… — С Аллой, но не знаешь как, — закончила женщина. — Я не вовремя? Я сейчас звонил — ты была занята. — Нет, всё нормально, — более спокойно произнесла она, — ну, задействуй свой врождённый романтизм и создай для неё какой-нибудь вечер… хотя, — она улыбнулась, — лучше ничего не делай, просто сиди на месте и не двигайся. — Что? И какой в этом смысл? — Просто поступи так. — Но так же… как же… нет, я должен заслужить её прощения… каким-нибудь подарком или… — уже сам себе говорил Филипп и Рёдель положил трубку. Она осталась в тишине, и только за дверью балкона шумел ветер. Она решила последний раз выйти туда, чтобы скинуть все мысли с себя и отправить их в космос. Она начала рассматривать ночной город, затем взгляд медленно перешёл на звёзды и сознание тут же начали захватывать мысли, что эти яркие фонари находятся за миллионы километров от неё. По ночному небу тут же пролетел самолёт и её мысли сбились. Она вновь посмотрела на город. «Они же думают одинаково, да и проблемы решают одинаково, — она улыбнулась своим мыслям и повернулась к двери, — только почему я должна от этого страдать?» — Филипп, и без моего наставления вы сами сможете решить всё, но, только, опираясь на принципы, вы посмотрите на всё с другого угла и поступите совершенно неправильно. Посуди сам: женщина, которая следует лишь своему направлению, вдруг слушает тебя, слушает, воспринимает твой выбор и следует ему; женщина, которая приходит за помощью к кому-то только в крайнем случае, вдруг звонит именно тебе и только потом вспоминает подругу, но только как свидетеля. — Скорее я был свидетелем. — В смысле? — она посмотрела на него и стала рассматривать единственную часть тела, освещённую уличным светом: руку. Алина смотрела на его пальцы, ладони и следила за тем, волнуется он или нет. На пальце левой руки она заметила тёмную полосу и тут же потянулась к ней. — Что это? — она взяла его за запястье и подвела к лицу. Она легко нажала, услышала его тихий стон и из пальца вновь потекла кровь. Алина поняла, что рана совсем свежая и испуганно посмотрела на Филиппа, который выдернул руку. — Что произошло? — взволнованно произнесла женщина. — Это я просто порезался… на сцене… аппаратурой, — понимая, что говорит бред, выкручивался Филипп. — Да, конечно, аппаратурой, — она схватила его руку и тут же потянулась к небольшому ящичку, — включи свет! — скомандовала она водителю, и Филипп немного зажмурился от засветившихся в салоне лампочек. Рёдель надела очки, открыла ящик и достала от туда несколько бутылочек и упаковок от всего подряд. Она промокнула кусочек ватки в перекись водорода и, легонько касаясь, капнула пару капель на рану. Хоть она и маленькая, но глубокая, из-за чего кровь не останавливалась, и Филипп наконец-то заметил, где испачкал кровью одежду. — Боже, почему вы такие два идиота, — причитала женщина, — вы постоянно крутитесь рядом, заботитесь друг о друге, беспокоитесь о здоровье, друг без друга просто коньки отбросите, — она открыла аккуратно зелёнку и призвала Филиппа держать временно баночку, — неужели ты не понял до сих пор, что она без тебя не может? Она делает всё для тебя. Ты помнишь её на показе Юдашкина?! Думаешь, она для Вальки так оделась? Да ему это и подавно не нужно. Она и не хотела привлекать активные взгляды журналистов, а лишь желала увидеть пару горящих глаз и догадайся чьих. Филипп молчал, внимательно слушая женщину и следя за её действиями. Она начала всё засовывать обратно в бокс, оставив руку на весу. — Филипп, пожалуйста, — она принялась наклеивать на его палец пластырь, — мне не важно, с кем будет Алла: пусть с Максом, пусть с тобой. Я лишь хочу, чтобы она была счастлива, и я ярко видела, что она счастлива рядом с тобой. Подумай, что ты можешь сделать, чтобы Алла была счастлива. Хотя бы не избегай её и будь рядом. — Я… — начал он, думая о своём, — мне надо идти. — Разблокируй двери, — сказала она водителю. Услышав определённый звук, Филипп вышел из машины, и Рёдель сказала ему вслед последние слова, перед тем, как тот закрыл дверь: — Подумай о моих словах.

Среда, 16 марта 2016 года, Москва, Государственный Кремлёвский Дворец

Филипп стоял в гримёрной и ждал сообщение Коробкова, который смотрел в зрительный зал и следил за каждым. Киркоров уже был полностью готов к выступлению и ожидал появление особых гостей. Тут телефон завибрировал и его сердце вздрогнуло. «Она в зале…» — что было написано на экране дальше, его никак не волновало. Он выключил телефон и, последний раз заглянув в зеркало, выбежал из гримёрной. Как раз из комнаты напротив вышел невысокий мужчина. — Are you ready? (Ты готов) — сказал он с улыбкой. — Yup, (Угу) — кивнул тот. — Well, (Хорошо) — протянул Франко и похлопал его по плечу. — Филипп Бедросович, скоро начало. Вам надо надеть плащ. — Хорошо. — Good luck, (Удачи) — сказал Драгоне и Филипп скрылся за кулисами, где уже были танцоры. На его плечи начали опускать тяжёлую ткань с блёстками по всей поверхности и крыльями наверху. Он позвал весь коллектив к себе и молодые парни с девушками встали прямо перед ним. Он смотрел на них, волновался и с трепетом ждал их выхода. Болгарин не скрывал своей улыбки и начал речь. Они лишь улыбались ему в ответ, и он был счастлив вместе с ними. Музыканты стояли поодаль, поправляя провода и репетируя с выключенной аппаратурой. Через несколько секунд им сказали включать все усилители и быть готовыми, и Филипп тут же направился в их сторону, чтобы похлопать по плечам и получить улыбки от них. Филипп с каким-то страхом стоял спиной к зрителям. На всякий случай он постучал по микрофону и не услышал никого звука из колонок, кроме музыки. Тело похолодело, и он посмотрел на механика за кулисами. Он кому-то сообщил о проблеме по рации и Филипп тут же принялся проверить микрофон ещё раз, произнеся несколько звуков. Наконец он услышал свой голос и успокоился. Он резко повернулся на 180 градусов и посмотрел в зал. Он сначала и не смог разглядеть в нем людей, но затем увидел лица впередисидящих. Подойдя ближе, он уже смог определить некоторых, и первыми же были дети, потому что он чётко знал, где они сидят. Он посмотрел чуть левее и увидел своих друзей. Он страшно обрадовался их присутствию и зацепился взглядом за женщину, которая ему понравилась до безумия. Он даже успел в неё влюбиться, ещё давно, в детстве. Сегодня он, как и каждый день, влюбился в неё вновь, и вновь ещё крепче. Тело женщины покрывалось мурашками, ощущая взгляд артиста на коже, который словно каждую секунду не прерываясь смотрел на неё. Даже когда отворачивался, ей казалось, что он думал только о ней. Руки примадонны невольно сжимались, пытаясь скрыть чувства на лице. В какой-то момент ей чудилось, что они лишь вдвоём в целом зале, но затем в нос ударял одеколон мужа, духи подруг, запах цветов и голова начинала замечать лишь ярко улыбающихся девушек в округе. Её это начинало раздражать, но затем она ловила на себе взгляд певца и уже не могла отвести глаз. Он что-то рассказывал, пел ей одной, и после каждой песни она опускала голову и старалась успокоить сознание и дрожь в руках, пытаясь скрыть чувства, которые хотели вырваться иногда стоном, иногда всхлипом, иногда смехом. Она быстро двигалась по коридору, чтобы избежать корреспондентов и фотографов, но они всё равно оказались рядом с ней. Сзади за ней следовал её муж и подруга. Алина специально шла медленно, чтобы не мешать. — Максим? — послышался мужской голос за спиной примадонны, и тут же отозвался на собственное имя её муж. Галкин остался на месте разговаривать со своим знакомым, а Алла в полном одиночестве направилась в гримёрную к артисту. Замечая её стремление, никто не останавливал её. На мгновение она замерла перед дверью с красной табличкой и затем толкнула её, проникнув внутрь. Она увидела фрукты и соки на столе, которые были почти нетронуты, а недалеко от них — мужскую спину в розовом пиджаке с запутанным рисунком. Почувствовав запах одеколона и пота, она улыбнулась его измотанности, и он тут же повернулся в её сторону. Филипп улыбнулся как ребёнок, глаза загорели, и сердце забилось в бешеном ритме. Спустя несколько секунд в тишине, они расслабились, и эмоции на лице стали теперь уже не такими яркими. — Алла Борисовна, — он подошёл и взял её протянутую руку, — я так рад, что Вы пришли, — он оставил на тыльной стороне ладони поцелуй. Для неё это было слишком, от чего тут же пошли мурашки по руке, дыхание сбилось, какая-то мягкая истома обволокла всё тело, в паху потянуло. Щетина создавала и раздражающие, и приятные до улыбки ощущения. — Вы сегодня прекрасно выглядите, — он продолжал стоять, нагнувшись над её рукой. — Да, — на полном выдохе произнесла она, — Вы неплохо выступили, Филипп Бедросович. На её коже тут же оказался новый поцелуй, затем ещё один, ещё. Филипп поднимался всё выше и выше, задирая рукав. Женщина стала тяжело дышать, ноги слабели, но она старалась стоять, хоть это становилось всё затруднительней. Затем он резко перебрался на плечо и от близости к шее Алла совсем неслышно простонала. Она закинула голову назад, и Филипп убрал волосы с плеча. Он продолжал подниматься вверх, сдерживаясь, чтобы не укусить или не оставить пометку на коже. Оставил последний поцелуй рядом с губами, схватил двумя руками её за нижние скулы и застыл на мгновение, ощущая её дыхание на своих губах. Она положила ладонь поверх одной его руки, затем схватилась за его запястье и притянула к своим губам. Она оставила поцелуй на пластыре, одновременно крепко прижимая к себе пальцы, и не хотела отпускать его руку, смотря в грудь Филиппа. Он улыбнулся, поцеловал её в лоб и обнял, как можно крепче прижав к себе. — Я безумно рад, что ты здесь, — тихо произнёс он, погладив Аллу по голове, — в такой день ты рядом. — Я должна была прийти, — она обняла его, просунув руки под пиджак. Пугачёва ещё некоторое время молчала, обдумывая один вопрос, который её волновал уже более полугода. — Филипп? — М-м? — Я… — она отстранилась, посмотрела на его лицо и затем опустила глаза, — сядь, я хочу кое-что спросить у тебя. С недоумением на лице он сел на стул, а она опустилась на диван. — Филипп, я знаю, ты до сих пор не отпустил этих каббалистов… — Алл, — перебил он её, встав в полный рост, и сел рядом, задрав рукав левой руки. — Дай мне сказать. Я уже заметила, что нити у тебя нет, но знаю, что они глубоко засели у тебя в голове… — Нет, Аллусечка… — Я знаю это, — она грузно посмотрела ему в глаза, и он больше не старался её перебить, — я думала, почему ты с ними связался: это всё из-за развода, верно? — мужчина кивнул, не понимая к чему она клонит. — А если ты вновь женишься, — она начала крутить кольцо на своём пальце, — ты обещаешь, что забудешь их совсем? Филипп застыл, ожидая чего-то ещё и отвечая на её вопросы мысленно, но затем остепенился: — Алл, я же говорил — я больше не женюсь. — А если… — она споткнулась на слове, потому что в горле совсем пересохло, и она встала перед ним, — если женой буду я? Филипп замер, ища в её глазах ответ на вопрос «ты серьёзно?». А она лишь уверенно смотрела на него, ожидая ответа. Тот округлил глаза, на лице появилась улыбка, которая увеличивалась с каждой секундой. Он смог лишь вытолкнуть из лёгких воздух, что оказалось похоже на смешок. Неожиданно для Аллы он встал на колени перед ней и тут же обнял за ноги, от чего она чуть не упала. — Филя! — громко сказала она, схватившись за его плечи. — Я готов забыть, всё что захочешь! Всё забуду и выброшу из своей головы, — сказал он, сильнее прижимая её ноги. — Филя, мне же не удобно, — после её слов он повернул её, и примадонна плюхнулась обратно на диван, — только я… — она не успела договорить, как Филипп впился в её губы. Некоторое время Алла не двигалась, но затем прикрыла глаза и начала отвечать на поцелуй. Он через пару мгновений отстранился, продолжая опираться на руки по обе стороны от неё. Пугачёва открыла глаза и начала рассматривать лицо мужчины, затем положила руку на его щёку и улыбнулась: — Ты так похудел ради шоу, но как бы то ни было, пройдёт несколько дней и твоё лицо вновь округлится. — Нет, теперь я буду внимательно следить за питанием. — Увидишь, — Алла погладила его по голове и зажала волосы в руке, — боже, ещё такую шевелюру отрастил, — она пропустила пряди между пальцев и Филипп, прикрыв глаза, сел рядом, положив голову на женское плечо. Он закрыл глаза, ощущая полное спокойствие и умиротворение. Женские пальчики медленно перебирали волосы, иногда приятно царапая кожу головы ногтями. Мысли примадонны крутились в беспорядке, и она всё боялась произнести их вслух, а Филипп отключил голову и просто улыбался. — Филипп, ты же понимаешь… — неожиданно дверь гримёрной приоткрылась, и Алла оттолкнула от себя Филиппа, немного от него отодвинулась, поправляя платье и причёску. — Что? — возмутился Филипп, но затем заметил, что дверь открылась, входящего всё не было, но оба точно слышали голос Максима. Через пару мгновений Галкин полностью зашёл в комнату и закрыл дверь. Как только он посмотрел на сидящих в комнате, почувствовал какую-то отталкивающую силу, от которой ему становилось тошно, и хотелось выйти. — Привет, Филипп, — начал он, подходя к мужчине и протягивая руку, — это было грандиозное шоу, — тот пожал ему руку и продолжил выслушивать похвалу, — феерично. Не зря тебя королём называют, — сказал он с улыбкой и сел на стул, — пожалуй, можно перейти к делу. Помнишь, я рассказывал, что готовлю новое шоу? Я хочу тебя туда пригласить для специальной рубрики. — Как стать королём Российской поп-сцены, если ты родился в Болгарии? — с усмешкой сказал Филипп. — Как раз наоборот. — Как стать королём болгарской поп-сцены, если ты родился в России? — С короной это не будет связано. Это будет для обычных людей. То есть ты просто будешь давать советы: как решать какие-либо проблемы, когда в стране кризис. — Гениально именно меня поставить на выполнение этой задачи, — с сарказмом ответил Филипп. — Именно в этом и заключается вся ирония. — А там будет что-нибудь полезное в моих советах, или всё заполнит твоя ирония? — Конечно, будет и польза, но с юмором, — Филипп достал свой телефон, — надо будет ещё над местом съёмок подумать. Я думал не только в замке снимать, но и в Москве, только у тебя в квартире или у нас… В это время Киркоров набирал смс, одновременно слушая Максима. Как только сообщение было отправлено, он поднял глаза на Галкина. — Знаешь, ты так во время об этом сообщаешь. У меня только тур начался, а теперь ещё и съёмки. — Мы можем подстроиться под твоё расписание. Ты согласен? — Ну, у меня будет несколько свободных дней в апреле, а потом я уеду в Швецию. — Мы успеем снять несколько сюжетов даже за один день. Тебе потом пришлют атрибут и тексты. Куда захочешь. — Так сразу? — Там в принципе… — его прервал голос из-за открывшейся двери. — Максим Александрович, Вас просят подойти. — Да, я сейчас. — Нет, Вас просят прямо сейчас. — Хорошо, — с раздражением сказал он и вышел. — Это твоих рук дело? — спросила Алла, когда дверь захлопнулась. — Я просто попросил Антона каким угодно способом отвлечь его, — он встал с дивана, подтягивая штаны, — знаешь, я тут подумал… Он сел на стул и стал внимательно рассматривать женщину, довольно улыбаясь. Она поняла, о чём он хочет поговорить, поэтому продолжила: — О моём браке? — О нашем. — Ой, вот не надо себе..! — Ты же понимаешь, что я ничего не смогу предпринять, пока ты с ним? Я могу оступиться, и пойдёт шумиха в люди, очередные заголовки с нашими именами и тому подобное. — Кто-то может и проговориться, вот в чём дело ещё. — Антон следит, чтобы никакие издания не распространяли слухов. Если что, то он будет сразу их опровергать от моего лица. — Всё равно есть беспокойство на душе. — Да, есть… — Что? — Просто не могу поверить, что ты решила развестись с Максом. — А ты знаешь, как это тяжело, когда ты приходишь домой, тебя встречает тишина, старые как я анекдоты?! Затем ужинаешь ссорами и засыпаешь в пустой холодной кровати. — И ты действительно согласна вновь быть моей женой? — Я… — Боже, меня там разрывают на части! — воскликнул вернувшийся Галкин. — Алл, звонила Оксана, просила, чтобы мы скорее приехали. — Хорошо, — она вышла вслед за мужем и когда, тот чуть отошёл от неё, она надела очки и посмотрела на парня рядом с ней, — Антон, следи за языком Филиппа. И она скрылась, а через пару мгновений из гримёрной выглянул Филипп. — Она боится, что Вы ляпните лишнего, — сказал Коробков. — Она боится ляпов от любого, кто знает.

Понедельник, 21 марта 2016 года, Москва

Филипп был в этот день особенно счастлив: конец череды концертов в кремле и начало огромного тура по нескольким странам, множество друзей и товарищей рядом, а самое главное — он вновь увидел Аллу. Как всегда сегодня она просто прекрасна для него и для всех вокруг. В свободные моменты он смотрел на неё, разглядывая, как она стоит, сидит, идёт. Иногда ему казалось, что он больше смахивает на маньяка. Сама Алла чувствовала себя дискомфортно, потому что постоянно ощущала на коже взгляд мужчины. Она не выдержала и, когда они смогли остаться на пару минут наедине и не попадать на глаза гостей, схватила его за рукав, начала отчитывать, смущаясь: — Филипп, будь скромнее, — Алла злобно смотрела на него, а Киркоров лишь беспечно улыбался, — я постоянно ощущаю, как ты смотришь на меня. Даже в туалет боюсь идти, честное слово. — А раньше ты этого не замечала. — Это было не так явно, а теперь ты чуть ли не впритык подходишь и пялишься. — Я просто люблю тебя, — он положил руки на её плечи, слегка их огладив. — Я знаю это, но не забывай, что нам надо скрывать наши отношения, — она ткнула в его грудь пальцем, а он лишь улыбнулся и поцеловал кончик её носа, — а теперь отпусти меня, кто-нибудь может нас увидеть. — Нет, — она в недоумении посмотрела на него, — не отпущу, пока не скажешь, что тоже любишь меня. — Что? — а он лишь молча смотрел на неё и улыбался. — Филипп, отпусти меня, кто-то идёт. Киркоров молчал, и ему было плевать на то, что их могут увидеть. Он нагнулся и поцеловал её в губы. Женщина отпрянула и тут же показалась нескольким людям на глаза. — А ответный поцелуй? — Ещё чего?! — к ним подошёл Максим, и его словно не заметили. — Я — тебе, а ты — мне, — с другой стороны подошёл Иван, — разве это не должно быть честно? — Филипп, — она приложила руку к груди, — ей богу, я тебе и так уже отвечаю, тебе этого будет достаточно, — махнув рукой, она повернулась к Лашманову, который окликнул её. Филипп, ещё посмотрев на Аллу пару мгновений, перевёл взгляд на Максима, который всё хотел обсудить съёмки. Они отвернулись друг от друга, словно их ничто не связывает и они просто знакомые. Сидящий за столом Франко заметил их поведение и посчитал его немного странным. По его мнению, для друзей они слишком холодны, но затем улыбнулся тому факту, что они всё-таки не отходят друг от друга, и Филипп постоянно поглядывает на примадонну, а она лишь сердито смотрит на него, затем отворачивается и улыбается. — Franco? (Франко) — позвал его какой-то мужчина, и он отвлёкся от наблюдений. — Can I talk to you? (Могу я поговорить с Вами) — Sure, (Конечно) — ответил тот с улыбкой. Вечер подходил к концу, и Алла спряталась в дамской комнате, чтобы поправить макияж, и даже там ощущала запах Филиппа, из-за чего не могла сосредоточиться. Причёска всё время была неидеальной, помада уже в третий раз оказалась смыта и в четвёртый раз накрашена. В итоге Пугачёва сдалась, быстренько нанесла пудру и вышла, тут же врезавшись в мужскую грудь и теперь тот запах чувствовался ещё сильнее. — Филипп, какого чёрта, — воскликнула женщина, подняв голову. У него на лице не было ни единой эмоции, и её это немного удивило и напугало. Киркоров убрал волосы с женского лица, немного нагнулся и притянул её к себе. Он оставил свой поцелуй на лбу, на скуле, щеке и, наконец, спустился к губам, нежно их поцеловав. Он задержался на несколько секунд, а затем отстранился и, глядя ей прямо в глаза, произнёс: — Я люблю тебя, — она лишь смотрела на него с небольшим удивлением, затем опустила голову и убрала руки Филиппа. — Мне пора идти, — Алла отошла и, как только завернула в зал, наткнулась на мужчину невысокого роста, который сам немного растерялся, когда ещё и за её спиной увидел Филиппа. — Good luck, (Удачи) — он поцеловал её руку, — Alla Borisovna. (Алла Борисовна) — Да… yeah, good luck, (Да, удачи) — она ушла к выходу и всё равно была в растерянности, немного удивлённая и не понимающая взгляд Филиппа.

Апрель 2016 года, Подмосковье, дом Алины Рёдель

— Алин, я решила вновь за Филиппа выйти. — Ты уверена? — Конечно. — Я серьёзно, ты действительно хочешь этого? — Да, — немного растерянно сказала Алла, — а что? — Просто. — Нет, скажи, что такого? — Начнём сначала: чтобы выйти за Филиппа, тебе надо развестись с Максом. Как ты понимаешь, расставание мамы и папы — травма для детей. — Временно я буду поддерживать с ним отношения. — Вот именно, что временно, потому что дети растут, соображают лучше. Они могут уже сейчас почувствовать, что между вами молнии летают. Помнишь, как тебя дома не было после нового года почти три дня? Бьюсь об заклад, дети даже догадались о том, что ты была у… другого «папы». — Откуда ты знаешь? — Аллочка, я же помню, что ты уехала с Филиппом. А три дня подряд мне звонил Макс и спрашивал, твоё местонахождение. Знаешь, труда особого не составило понять, где ты и что ты делаешь. — Боже…, а Макс знает? — Ну… — Господи… что теперь делать? — Ты же понимаешь, что Макс уже точно знает про вас? — Но он же всё равно ко мне относится, как будто ничего и не было. — Это для детей. И, кстати, Филипп об этом знает. — Да почему только я остаюсь в неизвестности?! Даже тебе всё известно! — Мы понимаем, что лишний взгляд, лишнее движение, лишнее слово может зафиксировать камера. Если зафиксировала одна, то об этом узнают все. Ты же понимаешь, во что это может вылиться? Поэтому они не делают ничего, что может вызвать подозрения. Теперь и тебе придётся так же. Ты должна вести себя с Филиппом как обычно: не игнорировать его, но и не держаться за ручку. С Максом проблема решается легче. У него же там новое шоу, да? Значит, будет гораздо проще. Просто покажете семейные отношения на камеру и всё. Больше ничего и не надо. — Я этого не выдержу. Проще уже выйти за Филиппа и не страдать фигнёй. — Ты так просто об этом говоришь…, а почему ты за него хочешь выйти? — Потому что… что за глупый вопрос? — Ты не могла же проснуться утром и решить, что пора шестой раз выйти замуж. — Ну, да, я думала над этим. — А причина таких мыслей? Ты же говорила, что ты счастлива с Максимом и готова жить с ним оставшуюся жизнь. — К чему ты клонишь? — Теперь не хочешь, верно? — Ну? — Почему? — Потому что мне это надоело. Слишком скучно, холодно, тяжко. Уже бесит. — А зачем ты хочешь за Филиппа, чтобы избавиться от жизни с Максом или, чтобы быть с Филиппом? — И то и дру… — Не проще ли просто уехать вместо того, чтобы выходить за Филиппа? — В смысле? Я хочу выйти за Филиппа, — повысила тон примадонна, почувствовав, как к горлу подкатил комок. — А может, ты всё-таки хочешь больше сбежать от Максима, чем быть с Филиппом? — Нет, я хочу быть больше с Филей, — глаза Аллы защипало. — Ты уверена? — Да, я..! Я просто хочу вновь всё восстановить, хочу всего этого! — чуть ли не крича, воскликнула она. — Точно? — Я же… — Алла не выдержала, подпрыгнула с кресла и побежала к выходу, — я просто хочу к Филиппу! Она села в свою машину и через время автомобиль сдвинулся с места. Она поехала ни к Филиппу, ни к Максиму, а отправилась в пустую одинокую квартиру.

Тот же день, Москва, квартира Аллы Пугачёвой

Она сидела в полной тишине и темноте пару часов, пока не заснула. В таком одиночестве она провела два дня, думая, что ей делать и какие будут последствия. Она выкурила всю пачку сигарет, которая у неё была и теперь она держала последнюю между пальцев, решившись набрать номер, который находила в списке контактов уже автоматом, потому что уже несколько раз пыталась позвонить. Она приложила, наконец, телефон к уху и услышала гудки. — Да, Аллусечка? — ответил тот в приподнятом настроении и явно запыхавшийся. — Филипп, только, пожалуйста, не перебивай меня и отнесись с пониманием. Надеюсь, ты примешь мой выбор. — Конечно. Я тебя слушаю. — Я долго думала и… я никогда… — к горлу подкатил комок из-за чего голос начал искажаться, но она держалась, — помнишь, я говорила, что буду твоей женой? — пыталась она как-то на мгновение отвлечься, чтобы дать голосу прийти в норму. — Я думала над тем, что будет и… — голос вновь хотел оборваться, — я… решила, что нам… — она не могла никак успокоиться и по скуле потекла первая слезинка, — нам стоит остаться в своих мирах, — на последнем слове её голос сорвался, — я останусь со своими детьми и Максом, а ты… — она шмыгнула носом, поняв, что уже не сможет скрыть свои эмоции и практически перестала их контролировать, — ты женишься на какой-нибудь девушке с добрым сердцем, которая будет любить тебя и твоих детей, не обращая внимания на твои деньги, — она уже говорила с явной горечью и пыталась в этот момент улыбаться. Повисла тишина, и было слышно лишь её шмыганье. Филипп молчал, ожидая ещё слов, но понял, что она больше не сможет что-либо произнести и заговорил совсем спокойно, уже без недавней радости: — Ты плачешь? — задал он вопрос, ответ на который был слишком очевиден, чтоб ему отвечали и он продолжил. — Не плачь. Не надо плакать. Если ты сделала такой выбор, значит, он правильный. Ты никогда не ошибалась, и ты знаешь это. Так что не стоит плакать, — он усмехнулся, — ведь всё будет хорошо, — в ответ ему было лишь шмыганье, — Алл, пожалуйста, не надо плакать. Просто пойди и обними своих детей, и ты поймёшь, что ты сделала правильный выбор. Обещаешь, что сделаешь так? — Угу, — она немного успокоилась. — Хорошо, я потом проверю, — сказал он с усмешкой, — прости, мне уже надо идти. — Угу, — дождавшись определённого звука, она выронила телефон из дрожащей руки, а затем сама присела, схватившись за голову, и теперь уже заревела в голос и даже прокричала. Филиппу не надо было никуда идти. Он просто застыл на месте с той же улыбкой, а затем она спала с лица, и он положил телефон на тумбочку рядом. Внутри как будто раздавалось эхо в большом пространстве от прошедшего разговора, потому что было пусто и сердце уже не билось, а мысли просто улетучились, поэтому внутри было абсолютно пусто и он даже начал терять ориентацию в пространстве. — Пап, — услышал он детский голос и опустил голову, увидев маленькую девочку, которая схватилась за штанину отца. — Аллусечка, — он буквально упал на колени и сжал её в объятиях, не желая отпускать. Немного обескураженная девочка сначала не знала что делать, а затем обняла его в ответ, — я так сильно тебя люблю, — сказал он своей дочери, но словно сразу нескольким людям.

Суббота, 30 апреля 2016 года, дом Филиппа Киркорова

— Люсь, я открою, — сказал Филипп, направляясь к входной двери. За ним тут же увязалась маленькая девочка, желающая посмотреть на гостя. Он открыл дверь и застыл. — Привет, — мило улыбнулась женщина на пороге. — Аллуся, — произнёс Филипп, словно сомневаясь, что это она. — Угадал. Прости, они очень хотели поехать со мной, — он опустил голову и заметил двух маленьких детей, которые держались за женское пальто. — Апф… — он хотел что-то спросить, но замолчал и посмотрел вновь на женщину, — проходите, конечно! Он отошёл с прохода и впустил гостей, закрывая за ними дверь. Маленькая Аллочка тут же схватила ребят за руки и потащила за собой. — А раздеться? — крикнул Филипп ей в сторону. — Потом. — Кто пришёл? — выглянула Люся с кухни. — Люсь, раздень Гарри и Лизу, — сказала Алла. — Хорошо, чай уже на кухне, — сказала Людмила, отправившись за детьми. Филипп остался наедине с Аллой и сначала молча смотрел на неё, а затем потянулся помочь ей раздеться. Как только пальто оказалось в его руках, он услышал тихое «спасибо» и, повесив его на вешалку, повернулся обратно к ней. — С днём рождения, — она протянула ему белый пакет, в котором была какая-то коробочка. Тот поначалу застыл, затем одной рукой схватился за пакет, а другой потянулся обнять женщину. Он пригнулся и поцеловал её в щёку, прижав к себе, затем прошептал «спасибо». — Не знаю даже чего тебе желать. У тебя всё есть… здоровья тебе разве что. Знаю, какое оно у тебя слабое. — Спасибо, Аллусь, — он вновь потянулся её обнять, и она обхватила его руками. Эти объятия оказались на долю секунды дольше и ещё более приятными. Как только Алла отстранилась от него, она опустила голову, услышав лай собаки. К ней подбежала маленькая собачка, и женщина тут же присела на корточки, чтобы погладить. — У-ти, боже, — она почесала щенка за ушком и заметила, как в его сторону бежит маленький мальчик, — привет, Мартин. — Здравствуйте, — он сначала робел, но затем присел рядом и стал тоже гладить маленькое животное. — Мартин, сейчас все в детской. Возьми его и иди к Гарри и Лизоньке с Аллочкой. Они тебя ждут. Мальчик улыбнулся папе и направился с собакой в детскую. — Алл… — начал Филипп. — Филипп, ты не забыл… — послышался голос мужчины, который говорил с акцентом, — Аллочка? — Бедрос, дорогой, давно не виделись! — они стремительно направились друг к другу и встретились на нижних ступенях лестницы. В это время из детской комнаты вышла Людмила с детскими куртками. Она заметила, как Алла с пожилым мужчиной обменивались поцелуями и, оставив куртки в прихожей, ушла на кухню. Филипп был немного раздражён, потому что хотел поговорить с Аллой, но многие факторы мешали этому осуществиться. Поэтому он направился за Люсей на кухню, позвав всех за собой. За столом Алла не переставала беседовать с Бедросом, а Филипп просто сидел рядом и молчал иногда наигранно улыбаясь или подтверждая слова кого-то из беседующих. На кухню вновь зашла Люся, которая иногда отлучалась, чтобы уследить за детьми. — Люсь, налей ещё, — женщина в недоумении подошла к нему. — По-моему ты хочешь чего покрепче, — шепнула она на ушко. — Всё не так плохо, так что мне достаточно и чая. — Ладно, — уже четвёртый раз его кружка наполнилась чаем, — Бедрос, тебя там дети просят поиграть. — Хорошо, сейчас к ним приду, — мужчина встал, поцеловал Аллу в щёку и направился в детскую. — Боже, сколько всего произошло после нашей последней встречи, — с улыбкой говорила Алла, когда и Людмила покинула кухню. — Алл, я хочу с тобой поговорить, — начал Филипп, но затем замолчал и застыл, — но для начала мне надо избавиться от выпитого чая. Он встал и вышел из кухни, а она улыбнулась, отпила из своей чашки напиток, который успел остыть, и тоже вышла. Она подошла к огромному окну и посмотрела на уличные пейзажи. Вдали стояла небольшая беседка, «с моей Истры содрал» — подумала она и повернулась к окну спиной. Её взгляд зацепился за чёрный рояль. Алла подошла к нему и заметила на крышке пару фотографий и несколько ярких фигурок. Она открыла клавиши и огладила их, словно проверяя на пыльность, села на мягкий стул, немного отодвинула, чтобы было удобнее, легко положила пальцы на клавиши и мягко нажала. Она играла трепетно и медленно, чуть ли не по одной ноте, от чего звук был пуст, но в то же время — наполнен до предела. — Дебюсси, «Лунный свет». Верно? — послышалось сзади, от чего она напугалась и перестала играть. — Киркоров, какого чёрта? — Прости, — он встал рядом с роялем, облокотившись на него и находясь почти напротив Аллы, — я не хотел тебя напугать. Хочу тебя послушать. — Хорошо, — она некоторое время обдумывала у себя в голове произведение и затем вновь погрузила пальцы в клавиши. Мелодия была медленная, минорная и она тут же увидела улыбку на лице Филиппа. В определённый момент он запел: — Песнь моя летит с мольбою тихо в час ночной…* — Молодец. — Как же не узнать Серенаду? — Ладно, тогда… — она вновь выбирала произведение, — очень сложное, — пальцы вновь мягко встали на клавиши, и пошла медленная, тихая музыка. Филипп немного усмехнулся, но затем наигранно нахмурился и стал рассуждать: — Что же это может быть? Либо четырнадцатая соната, либо «Лунная» соната Бетховена. — Давай, вспо… — она застыла, — чёрт, я не помню какой там аккорд. Вот этот, по-моему, — она сыграла несколько нот, но ей не понравилось, — нет, это дальше, может, этот? — она вновь нажала на клавиши, но опять ей показалось, что звучит совсем не то. — Нет, давай я покажу, — Филипп тут же направился к ней и встал за спиной. — Я сама. Я уже не девочка. — Да ладно тебе, — он нагнулся и поставил правую руку на один аккорд. — Так, кыш, — она попыталась сбросить руку и сама поставила свои пальцы, сыграла, но получился диссонанс. — Подожди, вот, — он поставил обе руки, накрыв её, — смотри, вот так. Он посмотрел на неё и встретил её глаза в паре сантиметрах от своего лица. Оба застыли, разглядывая радужку друг друга и задаваясь вопросом «что делать». Тут он сжал её руки, сплетая пальцы, и обнял женщину. Он приблизился к её губам ещё ближе и, закрыв глаза, оставил на них лёгкий поцелуй. Затем следующий и следующий, и каждый был гораздо горячее предыдущего, но в какой-то момент Алла резко начала выдёргиваться и Филипп её не сдерживал, по коей причине она смогла встать со стула. — Ты так просто уйдёшь? — сказал Филипп и она застыла в паре метрах от него. — Мы так и не обсудили, что между нами. Мы хотели вновь жениться, но потом… — он опустил голову, но, услышав всхлип, вновь с испугом посмотрел на женщину, — Аллусь. Её спина периодически вздрагивала, ладони закрывали рот, но послышался какой-то шёпот: — … — Что? — Больно… — Где больно? — Очень… — всхлипы с вздрагиваниями прекратились. Филиппу показалось, что и её дыхание остановилось, а затем женщина накренилась вбок. Сам не зная как, Филипп мгновенно оказался рядом с ней и прижал её к себе, в страхе сжимая её одежду. — Аллуся, Аллусечка, — шептал он, боясь перейти на крик. Он положил одну руку под грудью и почувствовал её сердцебиение. Через время ощутил, как сама грудная клетка то увеличивается, то уменьшается. С него как тонная тяга упала и он, подхватив на руки, понёс её в сторону своей спальни.

Воскресенье, 1 мая 2016 года, Москва, квартира четы Киркорова и Пугачёвой

Женщина открыла глаза и не поняла, где находится, но место ей казалось очень знакомое. Она повернула голову и увидела мужчину. — Филипп? Какого черта? — воскликнула она, толкая его. — А? Аллуся, что случилось? — он привстал и начал тереть свои глаза, чтобы увидеть женщину, но сон так и не отпускал его. — Что ты здесь делаешь и зачем бороду сбрил? — она заметила, что на его лице не было лишней растительности. — В смысле? Ты же сама просила от неё избавиться. — Когда это я просила? — Ты жаловалась, что она колется. Странно, что это тебя удивляет, хоть я не ношу её уже давно. — Ты бредишь, — она встала и заглянула в окно, — что это за место? Зачем ты меня сюда привёз и когда успел? — Мышка, что с тобой? — Не называй меня так! Мы на Земляном Валу? Какого..? — воскликнула она. — Тише, детей разбудишь, — прошипел Филипп. — Вот и хорошо. Сейчас повезешь меня к Максиму. — К какому Максиму? Алл, куда ты собираешься? Мы же завтра хотели праздновать, и планы теперь сложно будет менять. — Что? Мне это надоело, я сама водителя вызову, — она включила свет и зажмурилась вместе с Филиппом, — надо только найти телефон. Где он? — Ты куда? — К своему мужу! — Не понял. — К Максиму. — Какому Максиму-то? — Какому-какому… Галкину! — крикнула она. — Кто это такой? — Ты свихнулся совсем? Я забираю детей и уезжаю из этого дурдома. Дверь неожиданно открылась и за ней показалась девочка семи лет. У неё были ярко-рыжие волосы и янтарные глаза: — Мам, пап? Что случилось? — она жмурилась от света и потирала глаза. — Все в порядке, иди спать. — «Мама»? Кто эта девочка? — спросила примадонна. — Мам, что..? — Иди спать, маме просто страшный сон приснился. Завтра все будет хорошо, — девочка ушла. — Кто… — Аллусь, — он встал с кровати, — ты чего? Ты не узнала собственную дочь. — Что за чёрт, Филипп? Моим детям трёх лет нет ещё. — Алл, да что с тобой? — Это что с тобой? Ты прикидываешься, что забыл Максима, хоть ты сам нас и познакомил. — Да кто такой Максим… Галкин? Я не знаю его. Как я мог вас познакомить? — Ты совсем что ли? — она заметила, как на его правой руке что-то блеснуло. — Ты опять кольцо носишь? — Я его и не снимал. — Что за..? — она побежала к выходу, открыла дверь и наткнулась на сонную домработницу. — Алл, что ты кричишь? — прошептала она, заталкивая женщину обратно и закрывая дверь. — Могли бы ругаться чуть тише, не при детях и не в два часа ночи. — Люсь, он совсем свихнулся: он говорит, что не знает Макса! — Ш-ш, какого Макса? Аверина знаю, Горького знаю, и этого мне достаточно. — Вы что, издеваетесь? — она схватила телефон с тумбочки и побежала в гостиную. Алла включила свет и позвонила водителю. Она заметила, что всё изменилось за годы, сколько её здесь не было: некоторая мебель была отреставрирована, другая совсем новая, потолок был достаточно обновлён, да и вся квартира была словно живой. Ещё одна вещь, которая её смущала: не было тонн одежды и обуви. «Успел всё продать уже?» — подумала она, присев на диван. Она услышала детский голос и тут же немного вздрогнула: — Мам, мы не можем заснуть, — к ней подошли мальчик и девочка, держась за ручки, и сели рядом с женщиной. «Не буду обращать на это внимания». — Рассказать вам сказку? — наперекор себе она приобняла их и на её удивление, почувствовала что-то родное. — Да, — сказал мальчик, посмотрев на неё большими карими глазами. — Хорошо, — немного подумав, Алла начала: — были брат и сестра — Вася и Катя; и у них была кошка. Весной кошка пропала. Дети искали её везде, но не могли найти…* За их спинами тихо пробрались Филипп и Люся. Они некоторое время наблюдали издалека и заодно медленно гасили свет в комнате. Дети этого почти не замечали, слушали рассказ своей матери и засыпали. Девочка уже лежала на её ногах, а мальчик схватился за материнскую руку и лёг на свою сестру. Всё больше она ощущала от них душевное тепло, уют, что-то знакомое и родное. Почти не контролируя себя, Пугачёва перебирала рыжие волосы девочки и гладила ручку мальчишки. Они уже давно сопели и смотрели девятый сон, а она всё продолжала рассказ. — Охотник подскакал и отогнал собак, а Вася принёс домой котёнка и уж больше не брал его с собой в поле, — наконец произнесла она, и к ним сзади подошёл Филипп. — Я возьму Викусю, — он аккуратно поднял девочку, а Алла взяла маленького мальчика, который оказался очень лёгким, хоть и выглядел взрослым, или ей это только казалось. Она слышала его мирное дыхание и чувствовала сердцебиение. Его тепло было настолько приятным, что её саму потянуло в сон, от чего Алла следовала за Филиппом, не ориентируясь в пространстве. Как только они вышли из детской женщина сказала: — Я сейчас уеду, — она решила подыграть этому сумасшествию. Филипп смирился с её поведением, спокойно погладил её по волосам и остановил руку на лопатках. — К Алине? — Да. — Ты приедешь на праздник? — Да, конечно. — Хорошо, — он поцеловал её в лоб, — будем ждать, — одной рукой он поднял её лицо и прильнул нежным поцелуем к губам. Филипп направился в спальню, а к ней подошла Люся. — Люсь, помоги мне одеться, — тут завибрировал её телефон, и на экране высветилось сообщение от водителя, — желательно побыстрее. — Помочь? — она была в недоумении, но согласилась. — Ладно.

Тот же день, Подмосковье, дом Алины Рёдель

— Алин, где я? — Знаешь, я в половину четвёртого утра согласилась встретиться не для того, чтобы ты задавала мне очевидные вопросы. — В том смысле, что происходит? — А что происходит? — Где мои дети? — Они дома. — Это не… где мой муж? — Ты издеваешься? Он вместе с детьми, Люсей и собаками дома. — Где Максим? — Какой Максим? — Где мой муж, Максим Галкин? — она повысила тон. — Не знаю, где твой Галкин, но фамилия явно говорящая сама за себя, — она тихо засмеялась, но затем успокоилась, заметив волнение в глазах подруги. — Алин, помоги мне. Либо я сошла с ума, либо весь мир сошёл с ума. — Скорее ты, потому что твой муж не Максим «Аллкин», а Филя уже 22 года. — 22 года? Я с ним развелась 11 лет назад! — 11 лет… в 2005? Нет, я помню, как ты с ним чуть не развелась в 98-м…

1998 год

— Алина, Алиночка, — она захлёбывалась в собственных слезах, — помоги мне. Что мне делать? Мне так тяжело с ним… — Для начало выпей, — женщина протянула Алле рюмку коньяка, и та проглотила его за раз, — просто брось своего мальчика. Поступи так в четвёртый раз. — Как? — она была ошарашена и чем-то напугана. — Мы же с ним венчаны… — Вас с Миколасом связывала дочь, но вы всё равно развелись. И что, тебе теперь страдать с ним? — совершенно спокойно говорила Рёдель, будто чего-то ожидая. — Но он ведь… Филипп же… как же это скажется на Никите, когда и родители, и бабушка с дедушкой разводятся? — более твёрдо спросила Алла. — А как Кристина перенесла твои очередные разводы и свадьбы? — Кристиночка, — она запечалилась, — она ведь любит Филиппа… — Как друга, но не как отца. Так что не медли. — Но он же…, а вдруг он… — от чёрной мысли слезы начали течь ещё обильнее. — Алла, ты же взрослая женщина, и ты должна понимать, что он не будет вешаться, стреляться. Он же нарцисс… как ты мне говорила. — А вдруг он возьмёт и… — подруга тут же её протянула один бокал с коньяком и примадонна вновь осушила его на одном дыхании. — Ты боишься, что с ним что-либо случиться, или просто боишься его потерять? — Филипп… — бокал начал вновь наполняться и вновь он оказался в руках Аллы, — Филя… Филенька… Филечка мой, — Алина забрала у неё бокал и поставила его на стол, потому что та начала плакать ещё сильнее. — Ты боишься его потерять, раз ты до сих пор называешь его «своим». Так что притормози с вашими расставаниями. Вспомни, ты не первый раз так ко мне приезжаешь, а на следующий день вы улыбаетесь с фотографий в прессе. И уж кто, а я вижу, когда улыбка настоящая. Поэтому сейчас езжай к нему. Вы вновь помиритесь и будете жить счастливо ещё один год, а дальше уже Бог покажет. — Чуть позже конечно был такой перелом, из-за чего ты от него съехала, помнишь? Ты ж потом всё равно вернулась… и больше никогда не хотела с ним разводиться. Тебе опять в голову пришла эта глупая мысль о разводе? Ты б ещё в восемьдесят лет об этом подумала. — Алин, я совсем не понимаю, что происходит. — Слушай, ты не выспалась толком. Чего ты подпрыгнула среди ночи? Приснилось что-то?! Но ты не беспокойся: у тебя есть муж, у тебя есть дети, у тебя есть любовь — ты счастливый человек. — Может… — тихо сказала она, — Алин, какое сегодня число? — Ну, по времени… первое мая уже. — Да? Ладно, — она спокойно встала и направилась к выходу, находясь в состоянии полнейшего шока. — Ты хотя бы «пока» скажи… — Пока, — она села в машину и застыла, — в Грязь. — В Грязь? — Без лишних вопросов и я скажу куда ехать. — Хорошо.

Тот же день, деревня Грязь

Машина ехала по дороге, проезжая мимо стареньких деревенских зданий. Рядом с ними уже ходили некоторые бабушки и начинали лаять собаки. — Стоп, — сказала она и машина остановилась. Женщина вышла и направилась к холму. Надеясь на что-то, она продолжала идти, хоть и надеяться было уже бессмысленно. Она всё поднималась, зашла на самую вершину и больше не могла стоять: она упала коленями на траву, вцепилась в неё пальцами и пыталась сдерживать крики; слёзы не переставали течь, стоны тихо рвались из груди вместе с выдохом. — Боже, — тихо прошептала единственное слово, которое она могла произнести, но оно полностью было наполнено болью, что казалось криком. Тут она почувствовала на плечах большие горячие руки и сразу попросила Бога, чтобы это был Максим. — Алла Борисовна! Что случилось? — к её разочарованию это был водитель. Он помог ей встать и дойти до машины. Алла встала около неё и немного успокоилась. — Дай сигареты! — У меня нет. Вы же бросили?! — Твою мать, — она села в машину и начала вытирать лицо салфеткой, — едем обратно на Земляной вал. Без вопросов, всё, что ты увидел — личное.

Тот же день, Москва

Машина вернулась в город, когда небо было уже голубым. За всё время поездки Алла успела скрыть следы слёз и уже совсем не хотела спать. Она зашла в квартиру, и ей показалось, что время замерло. Даже собак не было. Алла зашла в детскую и подошла к первой кроватке с девочкой. Она села на постель и начала гладить округлые щёчки. «Может, всё это был сон, а это реальная жизнь?» — подумала она и поцеловала ребёнка в лоб. Она неожиданно захотела увидеть своего мужа и направилась в свою спальню. На кровати, освещённые светом с улицы, лежали собака со своим хозяином. Она легла рядом с животным и посмотрела на Филиппа, улыбнулась его выражению лица и почувствовала, как её медленно тянул в сон Морфей.

Тот же день, Москва, квартира четы Киркорова и Пугачёвой

Алла проснулась и осмотрелась, надеясь, что всё встало на круги своя, но где-то глубоко она радовалась, что это не так. Женщина заметила, что она в своей сорочке и немного удивилась. Она посмотрела на другую половину кровати и нашла там маленький листик с белой розой без шипов. «Доброе утро, мышка! Не хотел тебя будить, ты слишком сладко спала. Мы уже уехали в кафе, ждём тебя». Она улыбнулась и ушла на кухню, где на столе стояла накрытая овсянка, до сих пор слегка тёплая. Позавтракав, Алла начала рассматривать, что изменилось за это время в квартире, неся с собой кофе. Она медленно расхаживала по комнатам, замечая новую мебель, ремонт, много новых вещей, подобных которым никогда здесь не было. Она рассматривала фотографии, пытаясь понять, что происходит: висели чёрно-белые фотографии её родителей, родителей Филиппа, их собственные детские фотографии. Затем она заметила совместные с ним фотографии, которые она почти сразу узнавала: «по приезду из Израиля после венчания… мой день рождения… Филин день… после рождения Деньки…» — вспоминала она, а на фотографиях герои становились всё старше и старше. В какой-то момент она поняла, что не помнит, как делались фотографии. Она всё смотрела и на одной тут же застыла: на фотографии был Филипп, который сидел на стуле в концертном костюме; на его коленке, держа пакетик от сока, сидит светло-рыжая девочка, а рядом с ними стоит женщина со светлыми волосами, опираясь на плечи Филиппа. «Это же его шоу… «ДруGOY», вроде. И здесь эта девочка» — думала она и не могла никак поверить, что женщина на фотографии — это она. «Что с моей фигурой? Почему я такая худая?» — она всё разглядывала, но затем посмотрела на другие фотографии: дальше появился маленький мальчик и с каждой последующей фотографией он становился старше. Её взгляд зацепился за одну фотографию, на которой Филипп с детьми наряжали ёлку. В этом не было ничего удивительного, но она заметила знакомую панировку комнаты. «Это же его дом за городом! Он есть» — полетели мысли в её голову, и она тут же поспешила одеться.

Тот же день, Подмосковье, дом Филиппа Киркорова

Приехав, она вышла и заметила что-то странное: сад ухожен, жив, как будто здесь живут постоянно. К тому же от этого места веяло счастьем, спокойствием и уютом. Подойдя ближе, она вдруг услышала своё имя: — Добрый день, Алла Борисовна! — в саду показалась женщина в перчатках. — Добрый, — ответила она и прошла дальше. — О, добрый день, Алла Борисовна, — послышался более низкий и немного хриплый голос, и она увидела мужчину с лопатой, — а почему Вы не на празднике? Люся сказала, что вы уже все там. — Люся здесь? — Нет, она совсем недавно уехала, — Хорошо, — она прошла в дом и её тут же встретила тишина и в тоже время какая-то тихая музыка. Она пошла по звуку и дошла до спальни Филиппа. Недолго думая, она толкнула дверь и увидела двух женщин: одна лежала на кровати, а другая сидела в кресле рядом и тихо что-то напевала под мелодию, которая шла по воздуху во всём доме. — Привет, Аллочка, — сказала она, перестав петь, и теперь просто наслаждалась переливами музыки, — ты меня узнала? — Как же мне не узнать себя?! — Действительно. Ты хочешь узнать, что происходит… видишь, — она показала на кровать, — это ты. Ты спишь и сейчас ты во сне. — Я уже поняла, что это не реальность. — Ты заметила ещё кое- что? Максима не существует. — Совсем? — Совсем. Его семья есть, но Максима просто нет, а так… всё так же. — А дети? — Это дети твои и Филиппа, поэтому нет ни Гарри, ни Лизы. — То есть это сейчас та жизнь, которая была бы без Максима? — Именно. — То есть он повернул мою жизнь в другую сторону, а так бы мы с Филиппом… — Вы были бы счастливы. Ты вытерпела любую боль, любую горечь. И сейчас уже 22 года,… а ведь из-за Максима… — Думаю, он здесь не при чём. — Да? — Думаю, ты лишь глубокая часть меня, которая во всём пытается обвинить других, но никак не себя. Пугачёва в кресле на мгновение была ошарашена, но затем начала хихикать: — Да, ты права, я часть тебя, но и я нечто большее. Ты даже не представляешь, насколько велика моя сущность и власть. — Ты всё равно не сможешь изменить реальность. — Это верно, но я могу тебя не пустить в твою «реальность», а навсегда оставить здесь, и твоё тело будет спать, и будет спать столько, сколько я захочу. Оно умрёт, если тебе здесь понравится, — нет смысла жить, когда твоё сознание не хочет возвращаться. Ты просто не сможешь проснуться. И как я знаю, тебе здесь уже немного-таки понравилось. Это ты ещё всё не почувствовала. Ты уже полюбила своих детей, верно? — Заткнись. — А ты хочешь вернуться в мир, где ты изменила нынешнему мужу с бывшим, которому когда-то изменила с нынешним? Это так запутано и сложно. Хочешь прочувствовать на себе вопросительные взгляды, ненависть к твоим лживым словам и женскому идиотизму? — Ты забыла, что ты — это я. Значит, и ты такая же. — Верно, но я же не проживаю ни одну из жизней, я просто нахожусь рядом и наблюдаю. Поэтому я — это ты, и в то же время — нет. Считай… что я твоя вторая личность с хорошим воображением и логикой, которая всегда внутри тебя. — Но как ты смогла продумать весь мир без Макса. — Я же говорю, я нечто большее и имею хорошие логику и воображение, а так же хорошо тебя знаю и знаю твои истинные чувства. — Значит, ты можешь рассчитать, что будет, если я… сделаю тот или иной выбор. — Конечно, но, — она встала с кресла, — даже от одного выбора может пойти ещё две ветви жизни и от каждой из них по две, пока вариантов не окажется тысячи или миллионы, и ты просто не запутаешься в них, сойдя с ума. Каждая минута может изменить будущее, каждое слово меняет всё, от одного движения жизнь может перевернуться и стать абсолютно другой, не смотря на твои цели и желания. Поэтому только ты должна делать выбор, — она указала пальцем на грудь, — и решения должны идти отсюда, а не от меня. Так что ты должна лишь решить, чего ты больше хочешь и пойти по этому пути, не пытаясь смотреть вперёд. Потом ты можешь посчитать его неправильным, попытаешься пойти по другому, и ты вновь ощутишь кратковременное счастье, либо можешь перетерпеть всё и вновь быть счастливой на веки. Тебе лишь надо увидеть всё удовольствие даже в недостатках. — Перетерпеть что? — Всё. Если ты посчитаешь свой выбор неверным, то тебе будет тяжко следовать ему, но после этого ты испытаешь счастье. Либо сразу, избегая всё это, тебе опять предстоит выбрать новую цель, и ты испытаешь счастье сразу, но ненадолго. — То есть, если я вытерплю Макса, то буду счастлива навсегда? А если вернусь к Филиппу, то вновь буду счастлива, но временно, так? — Понимай мои слова, как считаешь нужными. — Нет, мне нужно знать точно. — Алла, дорогая моя, всё зависит от тебя. Я сказала: воспринимаешь свой выбор, как ошибку, специально ища недостатки и сравнивая со всем подряд, — тебе будет тяжело. Тебе лишь надо быть уверенной в своём выборе и думать не головой, а глубже. На мгновение прожить всю жизнь, как ты умеешь, и сделать выбор. Сделав его, мы вновь встретимся, и я тебе покажу, что будет. — Ты же сказала, что будущее рассчитать сложно. — Поверь, я знаю тебя и знаю, какой будет результат при любом выборе. — «Результат»? Один? — она слышала свой голос как в банке.

Суббота, 30 апреля 2016 года, Подмосковье, дом Филиппа Киркорова

Женщина открыла глаза и начала рассматривать обстановку. Помещение она никак не могла узнать, но повернув голову, увидела Филиппа. — Ой, прости, я тебя разбудил, — прошептал он. — Ты… — сказала в голос она. — Тише, они спят, — она повернула голову и посмотрела на вторую половину кровати, на которой лежали маленькие мальчик и девочка, — я решил их положить к тебе, когда они захотели спать, а Мартина положил в его собственную комнату. — Дай мне руку… правую, — он выполнил её просьбу, — фух, нет кольца. А теперь дай левую… Пластырь на месте. Она наблюдала за его пальцами, а затем прижала к губам: — Я вернулась. — Аллусь? — она подняла на него взгляд и попыталась отодвинуться, боясь, что он её поцелует, и она вновь не сможет сопротивляться. Но она лишь зажмурилась и почувствовала тёплые губы на лбу. Они замерли, а она лишь широко раскрыла глаза, не понимая, что происходит. Через пару мгновений он отстранился и тихо сказал: — Температуры нет. — Температуры? — Ты же помнишь, что ты упала в обморок? Люся сказала, что ты спишь. Мы боялись, что это надолго, но я вызвал своего врача и он сказал, что ты просто вымотана, но посоветовал пропить витаминный комплекс. Я боялся, что ты заболела или ещё хуже, потому что мы не могли тебя добудиться… — А дети? — прервала она его. — После того, как уехал врач, мы пошли гулять. — С Люсей? — Нет, Люся осталась с тобой. Мы пошли с Бедросом, но потом он уехал, и мне пришлось остаться с четвернёй одному. — Одному с четырьмя? Мне даже с двумя иногда сложно бывает. — Аллочка уже взрослая и могла сама возиться и играть с Гарри и Лизонькой, поэтому было просто. Они на полпути заснули, и пришлось их уже нести назад, — он засмеялся беззвучно, вспоминая сегодняшний день. — Вы только что вернулись? — Нет, уже давно. — А что ты здесь делал? — Лизонька проснулась, от страшного сна, до тебя не добудилась и пошла ко мне, сказав, что во сне мама её не узнала. Она так бедная напугалась, что аж заплакала. Я сейчас её принёс. Кстати, ужин уже почти готов, может, спустишься, и там уже нормально поговорим? — Да…, а сколько времени сейчас? — Половина пятого. — Это я проспала… — Шесть часов. — Может, их уже разбудить? — Да ладно, пусть отдохнут. — Ты их сильно балуешь. — Нет, я лишь хочу, чтоб они выспались и были счастливы, — улыбнувшись ей, он вышел. Она ещё долго смотрела на своих детей, поправила их одежду, укрыла одеялом и приоткрыла окно перед выходом, чтобы шёл свежий воздух. — Да, она уже проснулась… температуры нет, она в полном порядке, — разговаривал по телефону Филипп. — Кто это? — спросила она, когда Филипп засунул телефон в карман. — Бедрос. Он беспокоился за тебя, но уехал встретить Мари. Они скоро приедут. — О, Алл, ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Всё хорошо. — Хорошо, что Филипп тебя тогда поймал, а то к чертям собачьим сотряс был бы, и пришлось в больницу ехать. А это нам на хрен не нужно. — Да, спасибо, Филипп, — сказала она, улыбнувшись мужчине, и тот лишь как-то по-детски натянул улыбку в ответ. На мгновение она была обескуражена такой ребяческой и доброй душе, нестареющей с годами, тепло которой ощущалось даже на расстоянии. Тут она почувствовала, как что-то коснулось её ноги, и она тут же опустила голову. Рядом стояла кареглазая девочка и протягивала ей какой-то рисунок. Она тут же опустилась на корточки: — Что это у тебя? — Лиза и Гарри, — она увидела на листочке двух маленьких детей рядом с высокими людьми. — А это их мама и папа? — Да, — женщина была со светлыми волосами и фигурой как у модели, а мужчина был выше. — А почему глаза такие большие. — Он в очках. Очки же увеличивают глаза, как в мультиках. — А, да, — она вглядывалась в рисунок и заметила, что волосы девочки были немного рыжеватыми, и она была чуть выше мальчика. Она себя убеждала, что это просто Аллочка неправильно рассчитала рост, ошиблась с фигурой, и действительно увеличила глаза за счёт очков, но что-то внутри ей твердило «это не случайно» и в голову лез сон, её другая жизнь. — Нравится? — спросила Алла-Виктория. — А? Да, конечно, очень! — она улыбнулась, и в её руках рисунок так и остался. — Молодец, ты очень талантлива! — сказала Алла, погладив девочку по голове. Та засмеялась и смутилась, а женщина встала, и к ней тут же подошёл Филипп. Чтобы было удобно смотреть, он положил руку на её лопатки и придвинул голову к её голове. — О, я помню, когда Лизонька одевала похожее платье, — пока они вдвоём рассматривали рисунок, Люся позвала Аллочку помочь накрыть стол. — Ой, вспомнил одежду девочки. — А ты посмотри, какой она тебя высокой сделала, — сказал он, немного засмеявшись. — А Максу вообще глаза такие круглые и здоровые. — Глаза огромные, а тело худое. — А у тебя всё огромное, — сказала она и посмотрела ему в глаза, — и глаза, и руки, и тело, и… — она смутилась, боясь продолжать, потому что в голову полезли пошлые мысли. — «Всё тело», — он отвёл взгляд, восприняв её слова, как пошлый, но приятный комплимент. — Странно, что волосы у Лизоньки рыжеватые, — сказала задумчиво Алла. — Может она увидела твои фотографии в молодости и посчитала, что она должна быть рыжей? — Может, — она приблизила рисунок и прищурилась, затем отдалила и вновь приблизила, — а у Гарри глаза тёмные, хоть у Лизоньки и светлые. — Да ну, — сказал Филипп и сам внимательнее посмотрел на рисунок. — Где мои очки? — воскликнула женщина, и Филипп тут же отскочил, надел очки и вернулся к рисунку. Он полностью взял его из рук Аллы и вгляделся. — А может, она зрачки большие нарисовала? А, нет, — Алла подошла и тоже начала рассматривать, взявшись за листок и немного накрыв пальцы Филиппа своими, — они коричневые. Ну и ладно, может, с карандашом ошиблась. Ребёнок же. — Нет, не ладно! Посмотри внимательнее. — Ой, да что ты так с рисунка взъелась, — он вновь посмотрел, — говорю, карие, как… и у Макса, — сказал он чуть более тихо, всматриваясь в нарисованного мужчину, — она вряд ли видела когда-то цвет его глаз. Да и в глаза Гарри тоже не стремилась смотреть. — Но она же не могла ви… — сказала она тихо и перевела взгляд на Филиппа, который продолжал в очках рассматривать рисунок, — сними очки. — А, что? — он так задумался, что не услышал её, поэтому она сама взяла за ободок и потянула. Она старалась делать это медленно, чтобы волосы не зацепились. Филипп даже не понял, что происходит, но потом накрыл её руку своей, а пальцами второй убрал её волосы за ухо, затем притянул лицо к себе, прильнув нежно к её губам. Оба неожиданно услышали детский голос: — Мам, — они тут же отпрянули друг от друга и посмотрели наверх: на втором этаже стояла сонная девочка, а из-за двери рядом с ней выходил маленький мальчик. — Ой, там ступеньки высокие, — сказал Филипп и тут же подбежал к ним, отдав рисунок Алле. Он подхватил на руки обоих сразу и понёс вниз. — Ты что, больной, сразу двоих таскать и к тому же по лестнице, — она тут же подбежала к ним. — Всё хорошо, — ответил он и попытался продолжить путь вниз, — я же как-то поднял тебя до своей спальни без чужой помощи?! — Нашёл что сравнивать: старуху и двух детей, да ещё таких маленьких. — Ну, не надо о себе так. Я говорил о весе и о том, что в обоих случаях руки заняты, — он продолжал спускаться, вынуждая Аллу спускаться вместе с ним спиной вниз. За то время, пока они медленно шли, Гарри вновь закрыл глаза и откинулся на Филиппа, полностью ему доверившись, а Лиза лишь держалась за его плечо и сонными глазами рассматривала помещение с высоты. В какой-то момент Алла почувствовала, что ступеньки закончились, и поспешила немного отойти, чтобы пропустить Филиппа. Она тут же взяла на руки Лизоньку и посмотрела на Гарри. — Он заснул, — прошептала она и вновь приблизилась к Филиппу, который тут же немного подхватил девочку, чтобы Алла освободила одну руку и поправила кудряшки мальчика. Филипп улыбнулся, увидев как тот нахмурился, а его мать тихо хихикнула. Они не сразу заметили открывшуюся входную дверь и отвлеклись только, когда услышали женский голос: — Аллочка! — обеспокоенно воскликнула Мари, она быстро разулась и подошла к ним. — Как ты себя чувствуешь? Бедрос сказал... — Всё хорошо, — ответила Алла тихо. — Ну и прекрасно, — женщина оглядела детей, — а где Викуся? — Аллу будто дёрнули, и перед глазами показался образ девочки. — Викуся? — спросила она. — Алла-Виктория? — Да. — Она в столовой с Люсей, — ответил Филипп. — А Мартин? — Спит ещё, наверное. — Пора ужинать, какой сон в такое время?! — она ушла в детскую спальню, а Бедрос с парой пакетов направился в столовую. Они вновь остались наедине и девочка тихо произнесла: — Гарри, — она слегка коснулась его руки, и тот медленно открыл сонные глаза. — Проснулся, — констатировал факт Филипп. — Да он наверняка не спал, — сказала Алла. — Он спал, — сказала Лизонька и Алла с Филиппом тут же повернулись в её сторону, но на девочку они так и не посмотрели, потому что-то взгляд зацепился за глаза друг друга. Только сейчас женщина начала ощущать своё положение: на руках Филиппа сидел её ребёнок, а второй был зажат между ними, горячая рука за талию прижимала к себе, так близко, что она могла почувствовать тепло его груди. Он немного приблизился, но почти сразу остановился, потому что боялся уронить детей. — Скоро ужин, — прошептала женщина и маленькую девочку поставила на пол, — а им надо ещё ручки помыть. — Да, конечно, — он поставил на пол Гарри, — не беспокойся об этом, я их отведу, — Филипп скрылся с двумя ребятами, держа их за руки. Она сидела за столом и ощущала себя почему-то лишней: напротив неё сидел Филипп, рядом — Люся, которая иногда убегала, чтобы следить за детьми; во главе стола — Бедрос и рядом с Филиппом — Мари. Остальные места были пусты, потому что дети убежали играть. За столом сидела большая семья, в которую Алла не входила, поэтому она чувствовала себя неуютно. — О, да, я помню этот концерт, — сказала Мари, — боже, я потом буквально сразу после концерта испортила причёску. — А я испачкал штаны, поэтому пришлось покупать новый костюм, хоть и тот мы купили всего за пару дней до концерта. — Если вспомнить все нелепости в тот день… — сказал задумчиво Филипп, — я забыл, что у меня была встреча с Непомнящим. Он потом так обиделся на меня… И поэтому в этот же день запланировал встретиться с труппой мюзикла, но и про эту встречу тоже забыл. — А у тебя Алл? — А? — она как будто очнулась от своих мыслей. — У тебя случались казусы в тот день концерта? — Какого концерта? — Ну, когда мы вчетвером пели. — А… почему именно казусы? — Ну, просто пошла о них речь… — Я помню, — тут же начала домработница, — как она не могла весь день найти Арлекина и чуть ли с ума не сошла, пока не вспомнила, что он был в шкатулке. Вы даже представить себе не можете, как она выглядела из-за этого волнения: и кричала, и рвала, и метала, и плакала, и… — Люся! — воскликнула тут же Алла. — Ну, сама же не смогла вспомнить, а я помогла. — Я, бывало, так же: что-нибудь вроде потерял, а потом оно оказывается в руках, — сказал Бедрос. — В жизни всё находится рядом, — начала Мари, — и не надо никуда бежать или искать. Достаточно просто посмотреть, что или кто находится поблизости, — Алла по её словам тут же посмотрела перед собой и увидела Филиппа, который сделал то же самое. Прозвучала шутка и сразу три человека засмеялись, а Филипп неотрывно смотрел на Аллу. «Что такое?» — спросил он одними губами, а она лишь помотала головой. Уже было темно и Алла, посмотрев на часы, тут же поднялась из-за стола: — Ой, нам уже пора. — Да? Жаль, — сказала Мари, — не часто видимся. — Как-нибудь встретимся, не далеко же живём. — Я вас подвезу, — тут же подскочил Филипп. — Не стоит, я вызову водителя. — Да ладно тебе. Я уже готов. — Ладно, — сказала она усмехнувшись. Когда машина медленно отъезжала, у входа стояла семья Киркоровых с Люсей, и они дружно махали руками. — Я и не думала, что так задержусь, — сказала Алла после минутной тишины. — Да… я всё не могу перестать думать о твоём здоровье. Ты помнишь, как ты упала? — Помню, как стало слишком больно, будто что-то ударило в грудь и иголочками раскатилось по телу. — Ты что-нибудь видела, когда была без сознания? — … да, — сказала она, немного помедлив. — Сон? — Да. — … Не расскажешь про что? — выдержав секундную паузу, спросил Филипп. — Как ты догадался? — саркастически ответила она, и в машине после этого повисла тишина. За их спинами были иногда слышны детские разговоры, Алла изредка молча поглядывала на них, и, когда они более-менее стихли, Филипп нарушил тишину: — Думаю, нам стоит обсудить… я даже не знаю, как это назвать. — Филь, я тебе уже сказала: не бери в голову те слова, которые я произнесла. Я просто ошиблась. — Ты выбрала его. — Нет, я выбрала семью и детей. — Но… «Со мной ведь тоже будет семья, и даже больше!» — пролетела кричащая мысль в голове Филиппа. — А ладно, — закончил он, не пожелав перечить ей. — Я поняла это во сне. Мне объяснили, как получить счастье. — Ясно.

Тот же день, деревня Грязь, Замок Максима Галкина

Машина заехала во двор, но никто не хотел из неё выходить. — Получается, что мы теперь просто друзья? — задал вопрос, смотря куда-то вперёд, Филипп. — Да. Как и совсем недавно. — И наша женитьба отменяется. — Да, — Алла ответила чуть тише. — Я больше не смогу тебя коснуться или обнять чуть нежнее дозволенного. — Да, — её голос почти пропал. — Перед тем, как мы поставим окончательную точку, я бы хотел получить кое-что на прощание, — он повернулся к ней и взял за подбородок. Она не сопротивлялась, когда он начал привлекать её к себе и в последний момент закрыла глаза. Её губ коснулись горячие губы Филиппа, и она немного вздрогнула, почувствовав в этом поцелуе много горечи и в то же время сладости последнего поцелуя, понимая, что они должны насладиться моментом. Киркоров только попытался отстраниться, как Алла тут же схватила его и прижала к себе. Она сама пыталась углубить поцелуй, но Филипп взял инициативу в свои руки, запустив язык в женский ротик. От желания и какой-то жажды самого мужчины Алла прикусила его язык, от чего тот тихо промычал и схватил её за волосы. Из-за этого, действо набирало больше уже животных характер, даже послышалось какое-то рычание. Поцелуй длился уже несколько минут и становился всё слаще, горячее, что были слышны причмокивания, тихие стоны, сбивчивое дыхание друг друга, которое стало единым на двоих. Руки сжимали одежду партнёра, его волосы; пальцы пытались пробраться к коже и поцарапать её, желая подарить глубокие следы. Даже губы хотели переместиться на тонкую кожу и оставить след, который будет через какое-то время бардовым. Зубы хотели раскусить губу человека, дабы язык смог почувствовать вкус металла, чтобы стать чуть ближе кровью. Спустя некоторое время, Филипп сделал поцелуй более нежным, а затем и вовсе прервал его и уткнулся лбом в лоб. Алла лишь сильно сжимала в руках его волосы и немного дрожала. — Тише, — зашептал он, стирая со скулы влажную дорожку, — не надо плакать, — он поцеловал её в лоб, — я люблю тебя. Она лишь сильнее заплакала, схватилась за его воротник и уткнулась лбом в его грудь: — Я тоже тебя люблю, — он обнял её, поглаживая волосы. Только, когда она успокоилась, он вышел из машины, чтобы достать маленьких мальчика и девочку, пока примадонна поправляла макияж и причёску. Когда он взял на руки сразу двоих, они молча вошли в замок, где их встретили две няни. — Добрый вечер, Филипп Бедросович. — Добрый, — ответил он, улыбаясь и передавая двум женщинам детей. Через пару мгновений он вновь вышел: — Ты же приедешь завтра на праздник? — она ощутила дежавю от его слов. — Да, конечно. — Тогда до завтра. — До завтра. Сон вновь засел у неё в голове, и она вспомнила свои слова «я знаю, какой будет результат при любом выборе». Алла стояла ещё некоторое время на месте и ушла наверх, когда нянечки уже уехали на лифте. «Я встречусь с ней и узнаю, какой будет результат» — подумала она.

Воскресенье, 1 мая 2016 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

Алла ехала в поезде, наблюдая, как за окном пролетают города. Тут она заметила, что впереди рельсы обрываются, но затем продолжаются и она решила прождать, пока поезд проедет по голой земле. Началась несильная вибрация, но затем поезд остановился. Она в небольшом недоумении подошла к двери и тут она сама открылась и в вагон вошла Алла: — Думала без меня уехать? — сказала та и прошла мимо вглубь, плюхнувшись в какое-то кресло. — Присаживайся, — она указала на кресло напротив, — чего стоишь? — Я хотела с тобой встретиться, — начала Алла, когда опустилась в кресло, как ей и сказали. — Я же говорила, что приду. — Ты говорила, что покажешь, что будет дальше. — Я тебе показала. — В смысле? — Ты же понимаешь, что ты во сне? — Ну, да, иначе бы я с тобой не встретилась. — Ну, так, ты понимаешь, что только что было? — Да. — Вот, запомни. А теперь, скажи, зачем ты хотела со мной встретиться? — Ты говорила, что при всех поворотах итог будет один. — Неужто ты хочешь услышать, что будет в конце? — она хитро улыбнулась. — Да. — Понимаешь, я вижу, что будет в самом конце, но откуда начнётся это, зависит от тебя, так что, если я расскажу, что будет, — это ничего не даст. — Самый конец? То есть перед самой смертью? — Именно, — от этого ответа Алла немного поникла, но затем уверенно сказала: — Не важно, скажи, что будет. — Ну, во-первых ты будешь счастлива, а рядом с тобой будет Филипп, но… — она сделала паузу, чтобы ещё хитрее улыбнуться, — он будет рядом с тобой вживую или в твоих мыслях — я не знаю. Когда это случиться — я тоже не могу сказать. — Рядом будет Филипп? Но мы же… — Да, ты решила остаться с Максом, но Филя-то всегда рядом и вы венчаны, не забывай о вашей клятве. Кусочек его души всегда находится в тебе, а кусочек твоей души — в нём. Порвать эту связь невозможно. Так что, как это всё не меняй сейчас — в последний момент он будет рядом. — А эти «испытания»… сколько они могут продолжаться? — Не бойся, они скоро закончатся. Ты много страданий пережила, очень много, и, по-моему, достаточно. Правда, … — Что? — Ты поступила не совсем правильно, потому что не понимаешь, что происходит. — В смы… — Когда начались так называемые «испытания»? — Ну… я думаю, пару лет назад. — Нет. Пару лет назад началось выстраивание, последняя стадия, восстановление. — Но… — Сами мучения твои начались давным-давно. Это были, так сказать, проверки: разлюбите друг друга или нет. Например, с Николасом ты просто не вытерпела и посчитала этот брак, как вынужденный. С Сашкой… я даже не помню, какие чувства ты к нему испытывала. Женя… о, этот человек, которого ты обожала… это был третий человек, которого ты так любила, потому что первой была Кристинка, а второй Алина. Но он поддался сладости запретного плода и вы ничего не пытались восстановить. Да к тому же чувства любовные у тебя к нему уже пропали, ведь появился Филечка. Он залечил душевную рану и наполнил собой всю тебя, но всё началось чуть раньше. Где-то в конце 80-х. — Я была с Женькой. Я должна вернуться к нему?! — в недоумении воскликнула Алла. — Нет, — усмехнулась другая, — я же говорю, к нему у тебя чувства угасли, значит, всё закончилось. Но к одному человеку ты до сих пор тянешься, как и он к тебе, и в этой ситуации чувства тёплые, нежные. Между вами до сих пор есть отношения, и вы никак не можете покинуть жизни друг друга… чем раньше ты всё поймёшь, тем раньше закончатся все испытания и твои страдания. О, моя станция! — подскочила женщина. — … — Пугачёва пыталась что-то сказать ей, но словно онемела. — Пока-пока, — махала та ручкой, выходя из вагона. — Но… — Но поезд же не ехал, — сказала она уже вслух, но только потом поняла, что разговаривает во сне и тут же открыла глаза, поднимаясь с кровати. «Запомни» — пролетело в её голове, и тут она вспомнила, что шло до разговора. Она подпрыгнула с кровати и побежала в библиотеку. «Вроде, я его там видела» — думала она. Наконец, она добежала до книжных полок. — Привет, — воскликнула она, поцеловав читающего мужа в щёку. — Привет, — тот немного обескуражено поправил задетые очки, смотря на жену, — ты что-то ищешь? — Тут просто такой сон приснился, — она читала названия книг, прищурившись, и пыталась найти нужную, — я хочу прочитать его значение. — Тебе нужен сонник? — он посмотрел наверх, разглядывая с расстояния корочки книг. — Да. — Сейчас посмотрим, — он отложил своё чтиво и полез на стремянку, — так, сонник, сонник, сонник… — бормотал он себе под нос, оглаживая книги пальцем, — нашёл. Тебе какая буква нужна? — «П»… «Р»… — Они как раз в одной, — он тут же начал высовывать одну книгу, поддев её за корочку. — А ты можешь все достать? Ну, пожалуйста, — Максим, увидев, как женщина мило сложила руки на уровне груди, подняла бровки домиком и немного присела, улыбнулся и сжалился. — Ладно, но ты помоги мне. Уже через пару минут она перелистывала страницы, ища нужное слово: «По… Поезд… Поезд… Движение вперёд… развитие… ваши планы идут вперёд… рельсы! — она вновь начала листать страницы. — Обрываются… препятствия… значит, мой ход к цели остановится, когда я попадусь на препятствия и я не смогу идти дальше… потому что поезд так и не поехал». Она медленно сняла очки и посмотрела на спускающегося Максима, который заканчивал разговор по телефону: — Да, давай, — он положил телефон в карман и направился в сторону примадонны, — Буль, я сейчас уеду и смогу вернуться только ближе к празднику. Как только я прибуду — сразу же поедем, но я надолго не останусь в кафе, потому что надо будет в Москву смотаться. Надеюсь, хотя бы к 11 вечера вернусь. — Ужин на тебя оставлять? — Не стоит. Я где-нибудь перекушу и как только вернусь, сразу спать лягу. — Хорошо, — она встала из-за стола и подошла к Максиму, который был недалеко от неё и остолбенел, ожидая, что она сделает. Она лишь подошла, привстала на носочки, зацепившись за плечо Максима, за счёт чего он немного опустил голову и получил поцелуй в губы. Он был такой детский и продлился пару секунд, но оставил за собой неизгладимый след на лице Галкина, который ошарашенно смотрел на свою жену. Затем она поцеловала его в лоб и теперь губы оказались прижаты к нему чуть дольше. — Удачной работы, — сказала она, когда отстранилась, и Максим заметил, как она опустила глаза, в которых виднелась грусть и всё же она улыбалась, и улыбка не фальшивая. Когда она уже скрылась в другой комнате, он впустил в свою голову мысль: «прощается?..».

Тот же день, Подмосковье

Алла ехала и размышляла о разговоре: «конец 80-х… Серёжка? Да не, бред какой-то… Вовка? Точно нет. Филипп… — на этом поток её мыслей временно остановился, — если вспомнить, я его сначала сама отталкивала, но потом мы всё равно венчались… ссоры, гастроли гигантские… ведь с ним я могла порвать все свои связи, когда он накричал на Ароян, когда его обвинили в избиении Яблоковой, когда ушёл к сектантам, а теперь… я ношу у сердца напоминание о нём. Неужели Максим — последние «мучения», и я…» — тут её размышления остановились окончательно, и женщина с улыбкой смотрела в окно. Примадонна с какими-то эстетическим удовольствием и волнующим чувством ждала, когда остановится машина, и она сможет выйти. Её желание исполнилось, когда увидела за окном, как Филипп, стоящий на крыльце оборачивается и с улыбкой на лице идёт в её сторону. Он сам открывает дверь машины и подаёт руку. Она тут же протягивает ладонь, хватает юбку, чтобы та не испачкалась о порожек и не оказалась у неё под ногами, и встаёт с сиденья, не сдерживая улыбку, которая уже заставила её приоткрыть губы и слегка разъединить зубы, будто желая произнести какие-то добрые слова. Она встала перед ним в полный рост и только через пару секунд дверца захлопнулась. — Аллусь, я рад, что ты приехала, — он взял её за плечи и нагнулся поцеловать в щёку, как вдруг услышал её шёпот: — … меня. — Что? — Обними меня, — сказала она более чётко, но он застыл, — обними, — и его руки легли сначала на лопатки, а затем опустились на талию, огладив спину. Из-за такого положения он смог поцеловать её только в заднюю часть шеи, из-за чего Алла шумно выдохнула и, не контролируя тело, уткнулась в его шею, взявшись руками за плечи, а затем скользнула по ним, положила руки на шею, тут же немного отстранилась и поцеловала его в щёку. Филипп ошарашенно раскрыл глаза: — Ты же это хотел сделать? — шепнула она на ухо. — Немного промахнулся… — дыхание продолжало опалять шею, и Алла прерывисто втянула воздух, уткнувшись лбом в плечо, чуть сильнее схватила его руками, чтобы подождать некоторое время и не упасть, хоть она и знала, что не упадёт и если что, то её поймает Филипп, но появился шанс обнять его крепче, и она стремилась им воспользоваться. — Только помолчи ещё несколько секунд, — он, следуя её словам, уткнулся в плечо, но через пару мгновений медленно поднял голову и оставил поцелуй на шее, затем следующий. Он попадал чётко по эрогенным зонам, из-за чего она обмякала телом, а руки только крепче хватались за его одежду, её дыхание сбивалось, и мужчина чувствовал тепло на плече. В какой-то момент Филипп остановился, отстранился, поддерживая женщину, и посмотрел ей в затуманенные глаза: — Аллусь, — сказал он шёпотом и тут услышал сзади смех: — Аллунчик! — воскликнул их общий знакомый и подошёл сзади Филиппа. Женщина ещё медленно соображала, поэтому, только когда Филипп отошёл, обнимая её за плечи и наряду с этим поддерживая от падения, она поняла, что появился третий человек. Она тут же начала играть радость от встречи, но на лице всё равно была немного видна какая-то усталость. Она поцеловала мужчину в щёчку, а Филипп отошёл от них, чтобы предложить водителю Аллы остаться и тот согласился, только с условием «без алкоголя». И на заднем сиденье Киркоров заметил Максима. Филипп тут же вернулся к женщине, он встал сзади, ожидая, когда закончится разговор. — Да, я скоро подойду, — сказала Алла и мужчина направился внутрь, а она, закончив свою роль расслабилась и покачнулась. Филипп тут же подхватил её и прижал к себе, чтобы она стояла более-менее ровно. — Нам надо будет поговорить. — Да… — глухо ответила она. Они сидели на диване, и он просто не удержался, чтобы не сделать с ней пару фотографий. Он был очень счастлив, находясь рядом с ней и понимая, что между ними дружеские отношения, и руку, которую он уже потянул, чтобы приобнять женщину за плечо, тут же согнул в локте. Алла ощущала такое же счастье и спокойствие. Он сделал всего один кадр, и он получился удачным, потому что счастливая женщина всегда красива и не нужны повторные снимки. Они уже готовы были начать разговор: Алла докурила сигарету, а Филипп пообщался со всеми знакомыми: — Аллусь, я не могу понять, что между нами? Кто мы… — он понял, что разговоры гостей поблизости будут их сбивать, поэтому он встал и подошёл к одному официанту: — У вас есть место, где можно уединиться? — У нас есть кальянная комната. Я могу Вам её открыть. — Отлично, — с улыбкой ответил он и направился к Алле, а официант отошёл к бару, чтобы взять ключ. — Приходи ко мне через пять минут, — произнёс он шёпотом на ушко примадонне и последовал за официантом и, перед тем, как войти в комнату, Филипп тихо сказал ему: — отвлеките гостей. — Хорошо, — ответил тот и отошёл к своим коллегам. Алла отсчитала чуть более пяти минут, после того, как захлопнулась дверь, и направилась в её сторону, пытаясь привлечь к себе как можно меньше взглядов. В последний момент, ей уже было не важно, видел ли её кто-нибудь, когда она входила. В комнате со слабым освещением в полумраке сидел Филипп. Она почти не различала обстановку, после светлых тонов перед глазами. Он подскочил и быстро направился к ней, положил руку на лопатки, а второй взял под локоть: — Присаживайся, — сказал он, подводя её к дивану, а сам плюхнулся в кресло, — Алл, скажи мне, кто мы друг другу? — А как ты считаешь? — Я полагал, что мы друзья… — Хорошо, называй это дружбой. Называй это как хочешь — отношение не изменится. Ты же меня любишь не как друга, верно? — Да… к чему ты клонишь? — Я просто хочу сказать, что, как не называй эти отношения, а они будут лишь отражать твою любовь ко мне. Я не хочу идти против твоих мыслей, желаний, а лишь хочу стоять рядом. Это дружба? Пусть это будет дружбой. — Это дружба, да? — Да. — … Аллусь, объясни мне: ты сказала мне и уже не первый раз, что между нами ничего не будет, и всё же ты позволяешь мне коснуться тебя?! Как же Макс? — Он не даст мне жить. Но ты обещаешь, что всегда будешь рядом? — … обещаю. — И перед смертью? — Я… почему такие пугающие вопросы? Ты же знаешь, что я всегда рядом. И почему Макс не…? — Я просто знаю это… — ответила она на его не законченный вопрос, — раз ты будешь рядом даже перед смертью, то почему не хочешь быть ещё ближе, начиная с сегодняшнего времени? — Аллусь, — он взял её руку и, улыбнувшись, поцеловал, — тебе не важно название наших отношений, потому что ты хочешь, чтобы мы были рядом, но для всех — друзьями. Но мне — не важен истинный статус отношений. Пусть мы будем любовниками, друзьями, супругами — я буду всегда рядом. Ты ведь хочешь, чтобы я тебя касался, но хочешь, чтобы это было для нас и для всех дружбой? А я хочу, чтобы отношения соответствовали их названию. Поэтому, — он поднялся с кресла и встал перед ней на одно колено, продолжая держать руку, — ты согласна быть со мной друзьями? — Да, — с небольшой улыбкой ответила она. — Ты согласна быть моей любовницей? — Да, — теперь уже немного тише и небольшим непониманием произнесла она. — Ты согласна быть со мной…? — Да, — словно заведённая перебила его Алла, не теряя улыбки. — И в горе и в радости? — Да… — совсем тихо и смущённо прошептала она. — Ты будешь моей женой? — после последнего вопроса в комнате повисла тишина, а улыбка с лица Аллы пропала, она теперь смотрела на мужчину с каким-то испугом. — Я… я же ещё замужем… — неуверенно сказала она. — Это не важно. «Да» или «нет»? — Это… — она не могла никак произнести: в голове голос кричал одно короткое слово, а она сама себя останавливала. — Ты меня любишь? — она нагнулась и попыталась поцеловать его в лоб, но Филипп, на её удивление, отстранился: — Алл, я хочу услышать твоё согласие или отказ на то, что мы будем ближе. — «Отказ»… — для себя повторила женщина. — Это твой ответ? — Нет! — испуганно сказала она, положив руки на плечи Филиппа, словно боясь, что он может уйти. — Тогда скажи, ты меня любишь или нет? Сделай мне такой ещё один подарок на день рождения. — Я… — она запнулась, — подарок будет, если я скажу «да». Или ты хочешь услышать правду? — Я хочу услышать правду, — она перевела руки на его шею, немного нагнулась и улыбнулась. — Тогда дарю тебе ещё один подарок: «Да», — он ответно потянулся к ней, задав последний вопрос: — Тогда ты выйдешь за меня? — Хочешь ещё один подарок? — Хочу правду. — Тогда я скажу тебе «Нет», — она улыбнулась ещё шире, — слишком много сладкого за последние дни. — А если правду? — он шептал ей уже в губы. — Я тебе уже когда-то давно отвечала на этот вопрос, а ответ такой же и остался. Она почувствовала на своих губах лёгкий поцелуй Филиппа. Это прикосновение не возбуждало, а лишь дарило какое-то ощущение лёгкости и нежности, словно они пытались скрыть всю страсть, но у них не получается, поэтому они решают «потушить» огонь медленными и лёгкими поцелуями. «Словно в церкви, сдерживаем себя, — подумала Алла, — пытаемся перед кем-то показать себя невинными. Это Тебе! Ты видишь? Как Ты и хотел. Только теперь не позволяй мне совершить ошибку, как и ему. Мы грешники, а Ты прости нас за это. Мы не сдержали обещание, данное перед Тобой и, под властью людских проблем, нарушили его став грязными. Это уже не исправишь, но позволь нам хотя бы заслужить твоего прощения или попытаться следовать клятве вновь. Можешь наказать нас, но не делай нить между нами тоньше, ведь Ты знаешь, как мы страдаем из-за этого» — Алла, произнося в голове обращение к Богу, даже не понимала, что такие же слова звучат в голове её мужа.