Глава 4.
– Вставай, милая. Ты опоздаешь в школу. – Родной мамин голос медленно разливается по комнате, вызывая улыбку, в которой заложено столько доброты и тепла, что можно поделиться со всем миром. Впервые просторная комната озарена светом настолько, что больно смотреть, но это не мешает, наоборот. Родные карие глаза смотрят с такой нежностью и любовью, что на секунду выпадаешь из реальности, забывая все вокруг. За дверью, эхом от стен, грозный крик, почти нечеловеческий рождается в груди мужчины, воспитывающего двух замечательных девочек, к счастью или к грусти, совсем на него не похожих. Звук тяжелых шагов моментально закрепляется в голове, выедает себе место и селится там. Повторяется, повторяется и, казалось бы, не хочет утихать. Страх, словно гигантская, волна накрывает со всех сторон, скручивает живот, забирает весь воздух, его уже не хватает. Больше нет той теплой улыбки, нет взгляда полного умиротворения, на лице теперь маска из застывшего страха и боли. Мама прижимает ладонь ко рту, тут же стаскивает меня с постели и заталкивает в шкаф, бегом закрывая дверцы. Сидеть нужно тихо, не роняя никаких звуков, дабы уберечь саму себя, но я не могу. Рыдания сразу начинают сотрясать грудь, тогда остается одно – прижать ладонь ко рту. Делаю это так сильно, что фаланги пальцев, белея, меняют свой цвет. Дверца моего «убежища» закрыта не плотно, и небольшая полоска света падает прямо на лицо, она позволяет видеть, как в комнату врывается отец. Замах, и железная бляха его ремня попадает прямо по рыжей голове, мама падает, кричит от боли, но остановить резкий порыв ярости уже не в силах никто. Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, страх усиливается, в висках пульсирует, и из груди вырывается тот сдавленный стон, который предательски выдает мое местонахождение. Минуя расстояние в два широких шага, он останавливается, секунда, и двери шкафа резко раскрываются в разные стороны. От резкого толчка пелена сна улетучивается. Быстро потерев глаза, осознаю, что все в порядке, Бесстрашие, мой новый дом, плотно окутывает своими стенами. Сон, который только что терзал своими страшными картинами, постепенно исчезает, что позволяет вернуть дыхание в норму. В комнате уже включили полное освещение, и слышно было, как обитатели ее, весело переговариваясь, спешили на завтрак. Натянув свою повседневную одежду, я нехотя поплелась умываться, перекинув через плечо вафельное полотенце. Душевые вместе с умывальными комнатами находились по соседству, поэтому можно было не волноваться о времени. Закончив, безо всякого энтузиазма иду на завтрак. – Карли, доброе утро. – Говорит Лиам, когда я прохожу мимо столика урожденных бесстрашных, - видок у тебя не очень. Садись к нам. – Взгляд тут же падает на соседей парня, на чьих лицах маска отвращения и негодования, что сразу же отбивает всякое желание сидеть рядом с ними. – Спасибо, но… Я пойду к сестре. – Знал бы он от чего у меня такой растерянный вид, почему взгляд рыщет по комнате в поисках рыжей копны волос. Знал бы Лиам, как порой больно бывает смотреть на сестру, чье лицо почти копия матери. Пожав плечами парню, пробираюсь сквозь толпу к нашему столику. За ним сидит Эбби, Трэвис, Каролина и Карл. Одно место пустое и оно только для меня, оглядываюсь, глазами ищу Айзека, но его нет. – Карли, садись, хватит считать ворон. – Тон Эбби совершенно спокойный, она даже и не смотрит на меня, а просто делает себе сэндвич. Внезапно, в голове вспыхивает гнев от того, что сестра не обращает ни на кого внимание, ее спокойный, будничный тон подталкивает чертят внутри меня разжигать огонь под котлами. Медленно, из стороны в сторону размахиваю головой, чтобы отогнать дурные мысли. Сама не понимаю, что на меня нашло, сажусь рядом с сестрой, пытаюсь дышать глубоко. – Эмм… Что-то случилось? Вид у тебя кошмар. – Спасибо, Трэвис, за честность. – Эбби хмурится и кидает в него кусочек брокколи. Он застревает в волосах парня, и она смеется, причем так звонко и заразительно, что через секунду смех переходит и на меня. Трэвис наигранно надувается и делает оскорбленный вид, он хватает какой-то овощ с подноса и кидает в сестру. Моя бесстрашная Эбби ловко увернулась, редиска летит в незнакомого мне парня, через минуту уже вся столовая кидается едой, никто не смотрит, куда бросает. Напряжение, которое сопровождало меня, отходит и уступает место нормальному состоянию. Лиам забирается на стол, он хватает скатерть, представляя, что это плащ, парень обвязывает концы вокруг шеи: - Бей их! Настоящие пираты не боятся море еды! – Кричит он и кидает что-то в сторону. Я никогда бы не подумала, что наши бойцы, наша будущая армия, может вести себя, как дети и устроить в столовой настоящий Армагеддон. Я всегда думала, что в Бесстрашии, дисциплина превыше всего. Но поведение всех моих друзей не может не нравится, мы все смеемся, каждый забыл о тяжелом переходе, жестких тренировках, каждый забыл о разрыве с домом. Беру ладонь Эбби в свою и, расталкивая толпу, иду к выходу. Улыбка спадает с лица, когда сразу же после столовой, в коридоре появляется Эрик, идущий на завтрак. Приходится смотреть куда угодно только не в зоркие глаза инструктора. Только сейчас я замечаю, что вся в остатках завтрака. Сестра обходит Эрика и сразу же прибавляет шаг, ох не завидую я тем, кто еще в столовой. – На месте Трэвиса, я бы поскорее уносила ноги оттуда. – Она усмехнулась и пожала плечами, секунду спустя выражение на ее лице сменилось. – Кажется, на следующей тренировке, он завалит нас всех. Порой, он пугает меня до чертиков. – А причем здесь мы? Он не застал нас на месте преступления, так что. – Пытаюсь ободрить Эбби и предпринимая попытки пошутить, но неудачно. – А знаешь что? Я хочу татуировку, так что сейчас переодеваемся и идем в тату-салон. – Медленно проговаривает моя старшая сестра. Эбби сжимает в руке эскиз татуировки и улыбается, она довольна своим выбором, а вот я определиться не могу. Тридцать минут поиска не отдаются успехом, никакая татуировка не может затронуть мой душевный покой. Эбби, наоборот, выбрала полумесяц, который должен был находиться на правой лопатке и быть направленным вправо. Глубоко вздыхаю и пробираюсь к самым дальним полкам, где нет большого наплыва людей и постоянных толчков в спину от тех, кто пытаются добраться до эскизов первыми. Все также не могу определиться и выбрать. На самом деле, я вообще не хотела портить свое тело, но мне нужно было это сделать. Бесстрашной меня делала только одежда, а чтобы стать еще ближе к фракции, я должна была быть похоже на ее членов, на первом месте в списке стояли татуировки. Маленький рисунок должен был помочь мне стать одной из тех среди, которых придется оставаться всю жизнь, помочь адаптироваться и принять себя. Хотелось, что-то напоминающее о доме, но этим я и не думала показывать, что скучаю по родной фракции. Оказавшись в полном замешательстве, я замечаю в самом дальнем углу полки странный рисунок. Достаю его и пытаюсь рассмотреть поближе: символ фракции Эрудиция охваченный языками черного пламени. На секунду задумываюсь и киваю сама себе. Моя новая татуировка ассоциируется с переходом во фракцию Бесстрашие, но глаз эрудитов охвачен огнем не полностью, что значит одно – я всегда буду эрудиткой, частичка старой фракции будет жить во мне всегда и отнять это никто не будет в силах, сгоревшая половина будет символизировать новый шанс и мою новую жизнь. Крепче прижав к себе эскиз, несу его девушке работающей в салоне. Она слегка улыбается и жестом приглашает сесть в кресло. – Интересный выбор. – Проговаривает она и достает новую иглу для рисунков, – ненавидишь эрудитов? – Нет, - коротко отвечаю я и раскачиваю головой в знаке отрицания. – Я была эрудиткой, хочу оставить напоминание. – Отведя голову в бок, я понимаю, что очень тоскую по родной фракции. Тоскую по огромным библиотекам, с таким же количеством книг, тоскую по школе, тоскую по нашей квартире, тоскую по виду, открывающемуся из моего окна, а главное по матери, по ее заботе, которой я себя лишила. – Знак ненависти к эрудитам? – Проговорил Трэвис, кивая на мое плечо, не отрываясь уплетать свой бургер. Он рассказал нам, что ему удалось избежать наказания, в самый последний момент покинув помещение столовой, после этого Эрик заставил всех отдирать загаженную комнату. – Нет. – Быстро говорит Эбби за меня, - чтобы не забыть, глупый. – Поясняет она и разводит руками. – Не забыть покончить с Эрудицией? – Брюнет издевательски улыбается, а моя сестра просто бьет его по плечу. – Да ладно? Это татуировка? – Удивленно говорит Айзек. Я даже не заметила, откуда появился парень, но при его виде губ касается легкая улыбка. Он садится рядом на свободное место. – Хочешь сжарить Эрудитов? – Вы сговорились? – Улыбка исчезает так же быстро, как и появляется. – Почему все видят в этом одно и то же? – Символ Эрудиции, который горит, ммм, даже и не знаю о чем и думать. Карли, любой бы решил, что ты желаешь испепелить прошлую фракцию, так что, пока ты сама не объяснишь, в чем смысл твоей татуировки, все будут так и думать. – Вся реплика произнесена четко и спокойно, что само собой подавляет приступ сарказма и иронии. Ничего не отвечаю, а просто отворачиваюсь. Никогда бы не подумала, что в свой выходной я не найду, чем заняться, но так и получается. Казалось, передо мной был огромный выбор, но мы вернулись в спальни, Эбби завалилась на свою кровать, переговариваясь с Трэвисом, который расположился по соседству, через пару минут сестра уже мирно сопела, а мне ничего не оставалось, как поступить ее примеру, но сон отступал. Прошла неделя с перехода, всего неделя, спустя еще семь дней ко всем бесстрашным должны были приехать родители и родственники. Перед глазами сама предстает картина полного одиночества. Ведь никто к нам не придет, на девяносто процентов уверенность в этом была. Отец просто не позволит матери посетить своих дочерей-предательниц. Отворачиваюсь к стене и сверлю ее взглядом. Злость на саму себя появляется в душе. Если я хочу стать бесстрашной, я стану, но для начала нужно забыть о старой жизни.
