Глава 1.
Меня зовут Карли Элизабет Мюллер, мне шестнадцать лет, и сегодня я должна была выбрать фракцию, с которой в дальнейшем придется связать всю оставшуюся жизнь. Мой отец — один из представителей фракции Эрудиция, у него и не могло возникнуть сомнений, что его дети когда-нибудь покинут свой дом. Теплые лучи восходящего солнца пробивались через плотно закрытые шторы, падая на мое лицо. Недовольно зажмурившись, я пыталась продолжить свой сон, отвернувшись на другую сторону постели, но сделать это не удалось: спустя минуту будильник наполнил комнату своим звоном. Торопливые шаги послышались в коридоре, а вскоре и дверь скрипнула. Взволнованная Эбби уже теребила край одеяла в своих руках. Ее панику оправдывало только одно, и это было предстоящее распределение. День, который все подростки так ждут, теперь хочется отодвинуть назад. От одной только мысли живот скручивает, а по телу пробегает волна мурашек, только сейчас осознание того, что я боюсь собственной фракции, проникает в мозг. Боюсь так, словно не боялась никогда и ничего, словно, если я сделаю неправильный выбор, меня найдут и заставят вернуться. Вспыхивающая ненависть к фракции с каждым днем, с каждым ударом отца копится где-то глубоко во мне, и когда-нибудь она обязательно вырвется наружу. Моя сестра сидит на краю кровати в одежде нужного цвета. Здесь даже и удивляться нечему, Эбигейл Мюллер все время отличалась высокими оценками, а также своей невероятной пунктуальностью, в отличие от ее сестры, которая почти никогда не успевала в срок. Я фыркнула, осматривая свою сестру. Синий пиджак и слегка широкие брюки отлично сочетались с ее бледной кожей и золотистыми волосами, сегодня Эбби была настоящей красавицей: сияние глаз цвета чистого неба можно было заметить с легкостью, но также можно было заметить и страх. Мы были такими разными и, казалось бы, совсем непохожими, каждая находила интересными те вещи, которая другая не могла признать, каждая пыталась выделяться разными способами, каждая имела противоположный характер, но мы были и остаемся сестрами. Некая связь, которая связывает двойняшек, всегда присутствовала между мной и Эбби. Уже через час мы входили в здание, где должно было проходить распределение. Испуганные, но в тоже время уверенные лица мелькали так быстро и стремительно, что я и не поняла, сколько в этом году подростков. Уже менее чем через сорок минут я могла оказаться с каждым из них во фракции, с каждым за одним столом. Со своими или с чужими. В лучших, но потрепанных традициях, нас распределили по секторам и после долгой, нудной лекции про историю города, наконец-таки приступили к распределению. Эхо в голове твердило одни и те же слова, о том, что каждый должен подумать о своем выборе. Только есть ли он у нас? Эбби сжимала мою руку, пожалуй, это было единственное, что приободряло перед решающей минутой. Я украдкой посмотрела на пугающе спокойное лицо отца, он точно был уверен в том, что мы останемся с ним навсегда, он так же уверен в том, что мы не посмеем перечить ему и его правилам, но ведь для того они созданы, чтобы их нарушать. Перевожу взгляд на вымученное лицо матери, она ловит его и отвечает легкой улыбкой, которая дается ей с трудом. Моя бедная мама терпела побои от отца уже несколько лет подряд, точно так же, как и я. С каждым годом мы видели, как жизнь медленно покидает ее. Разве я могу так поступить с женщиной, которая подарила мне возможность дышать? Оказавшись на перепутье дорог, я все чаще задавала себе вопрос — «Что мне делать? Что мне делать?» Позади были родители, впереди свобода. Распределитель громко и четко произносит мое имя, что вызывает волну мелкой дрожи. Медленным шагом переставляю ноги, чувства и эмоции бьют через край. Шаг, два, три, стол с чашами фракций все ближе, семья все дальше. — Бесстрашие! — Громко объявляет распределитель, и я вздрагиваю, все члены этой фракции встречают меня овациями и одобрительными возгласами. Быстро смотрю через плечо, на лице мамы все та же улыбка, отец сверлит меня яростным взглядом, его и без того побледневшая кожа теперь придает лицу совершенно дикий вид. На лице сестры испуг, а что, если она не последует за мной? Что если я совершила ошибку? Называют имя Эбби, но она задерживается, но через пару минут она все же садится рядом. Теперь я могу успокоиться. — Карли… — Начинает сестра, но, не дожидаясь ни минуты, я ее перебиваю. — Эй, Эбби, все в порядке. — Стараясь убедить сестру, я улыбаюсь. — Бесстрашие, а это значит, что члены этой фракции отличаются хорошей физической подготовкой и отличными качествами, которые пригодятся в жизни. — Давно заученный текст из самых старых учебников, выливается из моих уст очень легко. — Я знаю, Карли, но… Они наши родители, каково им сейчас… — Вся тяжесть выбора отзывается в дрожащем голосе. — А как ты думаешь, отец бы перестал так относиться к нам? Перестал бы издеваться над нами? Эбби, его не изменишь. — Жестко проговариваю я и ставлю точку на этом разговоре. В конце концов, выбор сделан — другая фракция, значит другая возможность начать все заново. Следующие полчаса протекают так стремительно, что позволяет ощутить несвойственный прилив адреналина и смелости, кровь разгоняется по венам с огромной скоростью, благодаря чему можно свернуть горы. С каждой минутой поезд все дальше увозил новичков от прежней жизни. Тихие классы и наставления преподавателей для эрудитов остались позади, мы перевернули страницу и действительно начали все с чистого листа. Теперь я ощущала, что будущее было в моих руках и, наконец, можно сделать что-нибудь значительное, чем можно было бы гордиться. Я встаю и всматриваюсь вдаль, где-то там — дикие земли, на которых уже много лет не ступала нога человека, где-то там, вдалеке, неизвестное, но ужасно манящее, провоцирующее на что-то сумасшедшее, но жутко смелое. Стоящие рядом начинают переговариваться, при этом попутно жестикулируя. Какой-то парень плечом толкает своего товарища и громко произносит, обращаясь ко всем: — Догоняйте! — Бесстрашный отступает на шаг, а затем с ликующим криком прыгает в открытую дверь вагона. Преодолев расстояние до соседнего здания, он приземлился на усыпанную гравием крышу, перекатившись через плечо, погасив инерцию и вскочив на ноги, он поднимает руки над головой в жесте торжества. Один за другим остальные пассажиры последовали его примеру. Я замялась, сейчас мне стало поистине страшно. Эбби это сразу чувствует, она берет мою ладонь и кивает: следующий шаг за мной. Сердце учащенно забилось, когда исчезла опора под ногами, но я смогла сдержать испуганный вскрик. Ощущение свободы захлестнуло в тот самый миг, когда в полной мере я осознала, что со старой жизнью покончено. Рука Эбби потерялась где-то в воздухе, но было уже далеко не до этого. Грубо приземлившись, я сбила с ног еще и какого-то незнакомца. — Смотри куда суешься, Эрудиция! — В ярости он сразу подскочил на ноги, оттряхивая с себя маленькие камушки. Широкая улыбка чуть тронула губы, и я уже не смогла сдержать смех. Парень поправил свой белый пиджак и разгладил черные брюки, лицо его тоже сгладилось, от злости, владевшей им всего пару секунд назад, не осталось и следа. — Только посмотрите! Бедного мальчика обидели, ай, как плохо. — Язвительный комментарий слетел с губ, а смех все больше брал вверх надо мной. Парень ухмыльнулся, он развернулся и пошел за остальными, ну уж нет. — Эй, значит, так поступают истинные джентльмены? — А где ты видишь здесь джентльмена, Эрудиция? — Усмехнувшись, он все-таки направился обратно, — теперь ты еще и берешь на себя смелость потакать мною? Просто отлично… — Его рука быстро нашла мою, и маленьким рывком парень поставил меня на ноги. — Ну я ведь бесстрашная, мне все дозволено, — фыркнув, я, мастерски изображая недовольство, продолжила, — что ж, спасибо, не-джентльмен. Надеюсь, нам не придется пересечься снова. Что-то мне подсказывало, что видеть я его буду еще не раз, и дело совсем не в том, что мы выбрали одну фракцию, что-то в этом парне было, что-то, что я не забуду еще очень долго.
