Змеиное гнездо

      Боль. Холод, темнота и боль. Здесь больше ничего нет. Сколько я нахожусь в таком состоянии? — я не знаю. Не могу ни на чём сосредоточиться, но самое худшее не это. Самое худшее — шипение, шелест чешуи и ни на секунду не прекращающееся движение. Если бы я мог пошевелиться, я бы точно спровоцировал их. Ничего больше не хочу, просто умереть, но эту милость мне так и не пожаловали.       Последнее, что я помню, это как меня привели в подземелье, раздели донага и приковали к каменному столу за руки и ноги. Палач взял иглу и зашил мне рот проклятыми нитями. Пока продолжалась казнь, я раза три или четыре терял сознание, но меня тут же приводили в чувство. Теперь я не мог произнести ни слова. Все ушли, они все ушли, бросив меня прикованным к столу. Голова гудела, хотелось пить. Я начал осматривать камеру, маленькое помещение, не больше пяти метров. В стенах множество металлических люков, на потолке тоже есть люк, огромный. Интересно для чего он? Неужто Один решил утопить меня как котёнка в ведерке? Периодически я различал какой-то шорох за стенами, это напрягало и я, что есть сил, всматривался в темноту, тогда я ещё мог видеть. Несколько дней я провёл в таком состоянии, в камере было достаточно сыро и холодно. Я мёрз постоянно, тогда я думал, что так и проведу всю оставшуюся жизнь в холоде и сырости, но всё оказалось ещё хуже. Люки в стенах начали открываться, и оттуда потоком с тихим шелестом хлынула чёрная вода, как мне тогда показалось поначалу. Вода заполняла пол камеры, но открывались всё новые и новые люки. Я как завороженный следил за этим жутким зрелищем, «вода», попавшая на пол, тут же начинала шевелиться вопреки всем законам природы, и тут я понял, это же не вода, это змеи. Отвратительные, чешуйчатые и крайне сердитые змеи. Последний люк выплюнул партию этих мерзких созданий и с лязгом захлопнулся. Разозлённые твари заполнили собой пол камеры. Гладкие, скользкие и в то же время упругие тела извивались, поднимали головы, высовывали раздвоенные языки. Они хотели только одного — тепла. Любого тепла, чтобы устроить своё гнездо и греться там. Одна из наиболее больших гадюк поползла в мою сторону. Я очень хотел кричать, но с зашитым ртом не мог этого делать, тогда я начал отчаянно вырываться из оков, повреждая суставы, разрывая кожу, чувствуя, как кровь тёплыми струями стекает по щиколоткам и запястьям. Всё было тщетно, у меня больше не было магии, у меня не было сил.       Скользкое тело обвило мою ногу, раздвоенный язык коснулся плоти и я задёргался. Пусть кусают! Пусть! Пусть это ад закончится, как можно скорее! Змея в ответ сердито зашипела, но не укусила, а просто начала обвиваться вокруг моей ноги, согреваясь и успокаиваясь. Другие змеи тоже начали потихоньку сползаться ко мне. Через два часа вся эта отвратительная масса кишела на мне. Повинуясь чьему-то магическому приказу, ни одна из этих тварей не заползала мне на грудь или живот. Я лежал в центре клубка змей. Если я скажу, что не боялся, то просто совру себе. Я был в ужасе. Я понял бы, если бы они стали кусать меня. Змеи всегда кусают то, что их пугает или просто движется в поле их зрения. Меня не кусали, это то и пугало больше всего. Через какое-то время я начал ощущать нестерпимый зуд. Кожа начала гореть огнём, не понимая в чём дело, я рискнул напрячь скованную руку, чтобы согнать змею и посмотреть что случилось. Змея зашипела, но переползла в другое место. Кожа, на которой она только что грелась, была ненормально красного цвета, будто на неё кипяток пролили. Значит, чешуя этих тварей тоже была ядовитой. Я снова задергался, пытаясь сбросить их всех, либо уйдут, либо до смерти закусают. Змеи с шипением расползлись, и я с ужасом увидел, что в некоторых местах кожа не только покраснела, но и начала отслаиваться. Так начался мой персональный Ад.       Через неделю присутствия этих тварей в камере я учуял сладковатый гнилостный запах, но поначалу даже не придал ему значения. Всё тело, соприкасавшееся со змеями, горело огнём, боль была нестерпимой. Всё что я мог — это только беспомощно выгибаться дугой и выть с зашитыми губами. Змеям было всё равно, они уже устраивали брачные игрища, свиваясь в своих танцах, значит, скоро этих тварей станет ещё больше. Огромный смоляно-чёрный гад встал на хвост, приглашая пару, гадюка, гревшаяся на моей руке сместилась, и я с ужасом увидел свое предплечье. Оно было покрыто кровавыми язвами, кожа истаяла, обнажая мышцы, сочащиеся кровью и желтоватым гноем. Я заживо разлагался. Если бы Один был бы здесь, я бы наверное молил его о смерти. К чёрту гордость, мне было плохо. Тело от отсутствия движения было слабым и непослушным. Вот значит, какой конец мне уготован. Я буду гнить заживо до конца моих дней. Из глаз против воли хлынули слёзы. Я ведь ещё не понимал, насколько я счастливым был в тот момент. Я ещё мог видеть и даже плакать, но это продлилось не долго. В камере стало ещё холоднее или мне так казалось из-за того, что кожа на руках и ногах полностью истаяла, обнажая мышцы. Я был прикован к столу, судорожно сжимал ноги, стараясь защитить внутреннюю часть бёдер. Не из стыдливости, я точно знал, что когда-нибудь сдохну здесь в собственном дерьме и крови, а по моему обезображенному телу будут ползать равнодушные змеи. Просто кожа в паху и на внутренней стороне бедра и без того тонкая и если боль распространится ещё и туда, то я точно сойду с ума, хотя даже не знаю, может безумие это и есть милость. По крайней мере, я не буду осознавать происходящее.       В тот день и час я едва очнулся, хотя забавно день? А может ночь? Или вечер? Люк в потолке дрогнул, а я ничего не мог сделать, только с ужасом смотрел, как из открывшегося отверстия выскользнула огромная змея. Тварь была втрое больше любого аса. Она зло шипела, металась по камере, а затем лениво поползла в мою сторону, свивая и развивая черно-желтые кольца. Проклятая тварь обвила моё тело пять или шесть раз, прижимая своих мелких собратьев к моим растравленным ранам, и последнее что я видел в своей жизни, была её распахнутая пасть, нависшая над моим лицом. Яд капал с её клыков, он попадал мне в глаза. Лицо обожгло огнём, свет померк, и я понял, что ослеп. Теперь лежа нагим, скованным и слепым среди клубка змей, я заорал. Я орал настолько сильно, что порвал проклятые нити, точнее порвал губы. Кровь хлынула мне в рот, я сглатывал её, смешанную со змеиным ядом, отчаянно надеясь, что умру, но чуда не произошло. Я ощущал боль, холод и страх. Я не умер. Змеи сердито шипели и ползали по мне, яд самой большой из них капал на лицо, обнажённую грудь и живот. Я чувствовал, как вздувается волдырями кожа. Как лопаются раны, выпуская сукровицу. В моём мозгу ясно вставали картины одна страшнее другой. Змеи, гнёзда змей, огромные кладки их яиц. Вдруг до меня стало доходить, что змей станет слишком много, они всё также будут искать тепла, а я не смогу долго удерживать колени вместе. И тогда какая-нибудь змея точно попробует забраться внутрь меня и… Дальше я истошно заорал, я молил Одина убить меня, кричал, не замолкая ни на секунду, но никто не сжалился надо мной.       Боль, вся моя жизнь теперь боль и страх. Сегодня шипение змей ещё злее, всё тело ломит от яда, и я опять начинаю дёргаться и орать. Слышится ужасный металлический скрежет, змея где-то над моим лицом приходит в ярость, но через несколько секунд становится тихо, как в могиле. Не слышно даже шипения, зато различимы тяжёлые шаги по полу, неужели Один решил сжалиться? Вошедший молча подошёл ко мне, я чувствовал, что он смотрит на меня. Он положил руку мне на горло, прощупывая пульс. Понятно, даже не палач, а просто воин, да это и чувствуется, рука шершавая и с мозолями. Такое бывает только у тех, кто долго тренируется с мечом. — Режь! — сказал я, запрокидывая голову, чтобы он сразу мог перерезать артерии, а не попал по трахее, добавив мне тем самым ещё пару часов мук. Воин судорожно вздохнул, но резать не стал. Я почувствовал как с моих рук, а затем и ног начали снимать оковы. Ужас сковал меня. Что ещё Один задумал? Я заскулил и впал в забытьё. Арт к главе: http://s5.hostingkartinok.com/uploads/images/2013/11/ac7b2b067bb0ba6d95a654fab37f0ac6.png