Змеиное гнездо

Я устал! Ну как же я устал! Всё надоело! Надоело гонять мелкие банды по всем Девяти Мирам! Надоело бравирование Фандрала своей лихостью, надоела Сиф со своей щенячьей преданностью! С чего она вообще взяла, что может мне понравиться? Женщине не место в походе. Уж если я и женюсь когда-нибудь, то точно не на ней. Жена должна быть нежной, ласковой, а не напоминать солдата в юбке. Ещё ведь и пир затеяли по какому-то надуманному поводу! Решено! После пира отправлюсь в Альвхейм. Хорошо, что про тот домик никто и ничего не знает, пусть ищут! В Асгарде магов мало, но в других мирах они есть. Защиту на дом ставил хороший маг, найти меня там даже Хеймдаль не сможет. Уйду после пира под благовидным предлогом. Это что-то новое! Отец рассказывает о свете Девяти Миров, о том как важно защищать их, о справедливости и ещё о чём-то. Он точно что-то скрывает, да и мама я вижу взволнована. Конечно, для всех присутствующих здесь нет ничего необычного, но для того, кто знает досконально характер обоих, видно, что Один слишком напряжён и источает похвалы воинам, а мама…Она напудрена? Значит, точно плакала в последнее время, и судя по дрожащим пальцам не только в эту ночь. Да что, в конце концов, происходит? Так, успокаиваемся и из образа не выходим, а то ничем хорошим это не кончится. Где-то тут было вино, наливаем… — Друзья мои, — я обращаюсь к Сиф и Фандралу, — «как же меня тошнит от вашего общества, когда же вы уже от меня отстанете, наконец!» — я пью за наши победы, ну и далее по тексту. Что же всё-таки гложет маму? Наконец-то пир закончен, Фандрал потащился за какой-то девицей, Вольштагг видит десятый сон, Сиф опять доказывает Огуну, что она во всём лучше мужчин. Фригг должно быть уже в своих покоях, и я иду к ней. — Матушка, что произошло? — Тор, понимаешь, меня беспокоит Локи. — Ты опять про него? Он что, мало крови тебе попортил своими выходками? Он же точно всех нас переживёт! — Не знаю, может быть. Но каждую ночь я слышу, как он умоляет меня о смерти! — из глаз матери льются слёзы. — Он? Умоляет! Не смешно, — я стараюсь её успокоить, но понимаю, что просто так она ничего не видит и не слышит. — А что отец? — Он говорит, что всё это пустые сны. — Даже так? А где держат Локи? — Я не знаю. Мне не дали с ним поговорить ни до суда, ни после. — Ладно, только ради тебя я узнаю, что с этим змеёнышем! — Зачем ты так, вы ведь вместе росли. — Вот именно, я верил ему также как и себе. Кинжал в бок я мог ожидать от кого угодно. От Сиф, Фандрала, Вольштагга и даже от Хеймдалла, но только не от него! Он мне больше не брат! Ну вот! Мама опять плачет из-за этого негодяя. Ладно, посмотрю, где он там. — Скрой меня ото всех! — я направился в подземелье. Так, камеры, камеры, камеры. Пусто, пусто, опять пусто и снова никого. Здесь кто? Нет — это не он. Похоже, что его вообще здесь нет. За поворотом послышались голоса: — Ты чего не на своём посту? — вот это да, инхерий самовольно покинул пост. Распустились совсем! — Ты знаешь, он умоляет его убить! Нити, очевидно, разорвались, и он теперь орёт, почти не смолкая! — Понятно, может, добьём его? А доложим, что сам помер, от ужаса? — Я туда не войду, я змей боюсь! — Каких ещё змей? — В его камере полно змей! Специально доставили, по приказу Одина. Это кого же Всеотец сюда притащил? К чёрту моего сводного братца, потом разыщу, надо срочно разведать, что происходит. Я привык всё и про всех знать. Первое правило любого, кто хочет править: — пусть все считают тебя глупее, чем ты есть на самом деле. Ого, как Один дверь-то укрепил, кого он там держит? Я отодвинул смотровое окно и ужаснулся. В тесной маленькой камере копошились змеи, самая большая из них свилась в клубок в самом центре камеры. В её кольцах сжималось бледное тонкое тело, даже в полутьме камеры было видно, что это Локи. Благо расстояние-то всего метров пять. Н-да! А вот такого я точно не ожидал. Дверь поддаётся с трудом и, наконец, распахивается с противным скрежетом. В камере стоит вонь, дикая, чем пахнет, не разберёшь, но весь потревоженный гадючник начинает шипеть и извиваться. Самая большая тварь угрожающе раскачивает головой из стороны в сторону. Мьёльнир, один удар и все твари мертвы. Молнии как всегда не подвели, главное чётко представлять себе результат. Я подхожу к Локи, глядя в каком он состоянии, я понимаю, что вся моя злость на него улетучивается без остатка. Руки и ноги его как будто освежеваны полоумным мясником, во многих местах оголившиеся мышцы разрушены. На груди и животе кровоточащие мокнущие раны. Глаза широко распахнуты, но в них нет больше жизни, они подёрнуты мутными слезами. Кажется, что Локи плачет, из уголков глаз капают слёзы. Я наклоняюсь несколько ближе и понимаю, что из глаз Локи течёт гной. Странно, я почти не слышу дыхание трикстера. Подхожу и кладу руку ему на горло, сонные артерии пульсируют. Уже хорошо, живой. Вдруг Локи запрокинул голову, подставляя горло и сказал: — Режь! Он сдался? Да как он мог! Мой нахальный братец сдался! Ну, ничего! Как только поправится, я ему все рёбра переломаю, чтобы в другой раз неповадно было. Надо срочно уходить из Асгарда. Что же ты такой невезучий, как тебя взять-то, чтобы ты от боли с ума не сошёл? Я кладу руку на твоё плечо, и ты начинаешь скулить, а ещё я вижу, как отчаянно бьется жилка на твоей шее, тебе страшно. Я не виню тебя, находиться почти полтора года среди змей и не сойти с ума, это дорогого стоит. Ты наконец-то теряешь сознание. Так, смотрим что тут у нас. Руки до предплечья — кожи нет, часть мышц размягчилась. Ноги — та же картина. Осторожно сажаю тебя — спина и ягодицы полностью целы, они не соприкасались с гадами, но на груди и животе ужасные раны. Выбора нет, я снимаю с себя плащ, делаю петлю, пропуская его у тебя подмышками и завязывая его на твоей спине, а затем рывком ставлю на ноги. Ты стонешь сквозь забытьё и умоляешь тебя добить. Я бы так и поступил с любым другим воином, но тебя, даже после того, что ты натворил — не могу. Я поднимаю молот — резкий рывок и мы в Альвхейме. Хватаю тебя на руки и несу в спальню, опускаю на кровать и срочно отправляюсь к матери, надо рассказать ей всё. Заодно надо взять много противоядия от змеиного яда и трав для составления глазной мази. Опять же нужно алиби перед отцом. Несколько секунд, и я снова в Асгарде.