Сестренки

От привычных сборов ранним утром молодого мужчину отвлек требовательный стук в дверь. Для прихода Яширо было еще слишком рано, а кроме него гостей хозяин квартиры не ждал. Это мог быть разве что его ненаглядный президент, который наверняка придумал очередное испытание на выживание для его нервных клеток. Тяжело вздохнув и так до конца не разобравшись с галстуком, Рен спокойно направился к входной двери. Стуки с каждой прошедшей секундой становились все настойчивее, после чего резко прекратились. Вместе со звуком остановился и мужчина, что с недоумением смотрел на дверь. «Может, это обычные хулиганы?» — пронеслось в голове, прежде чем по двери будто провезли когтями, а потом с силой нажали на звонок. Мужчина озадачено наклонил голову в бок. Происходящее по ту сторону его квартиры явно было не безопасно дня внутреннего душевного состояния. Невольно он вспомнил все те козни, что строил ему президент, и невольно кивнул тому, что тот явно заслужил происходящее. — Тсуруга Рен, если ты сейчас же не откроешь, ты потеряешь работу, потому что твоего любимого босса не станет! — раздался истошный вопль, после чего за дверью снова заскреблись. Еще раз тяжело вздохнув, отбросив галстук на плечо и расстегнув первую пуговицу на рубашке, актер спокойно открыл дверь. Представшая перед ним картина заставила глаза медленно расширяться в тихом шоке. Он ожидал увидеть бешеных собак напавших на Такараду, но никак не хорошо знакомых ему девушек. Обе представительницы прекрасного пола были одеты в готические черные платья и с ненормально бледной кожей. На губах у них играла милейшая улыбочка, от которой мороз пробегал по коже, потом возвращался и снова пробегал. К Кеко вернулись ее длинные черные волосы, которые в отличие от волос Канаэ были распущены, в то время как у ее подруги заплетены в две аккуратные косички. Это бы не было так удивительно, если бы они не висли по обе стороны от Такарады и не дергали его за волосы, попутно покусывая за открывшиеся участки кожи, царапая и избивая ногами. — Рен, у девочек новая роль, пригляди… — Нет! Не-е-ет! — отрицательно закачал головой актер, делая шаг назад. Если представительницы «Люби Меня» так вели себя с президентом, то что будет с ним, он даже представлять не хотел. — Да-а-а! — хором прокричали девушки и вбежали в квартиру, совершенно не обращая внимания на ее хозяина. Тсуруга, с секунду предавшись ужасу происходящего, постарался как можно быстрее взять себя в руки и нацепить на лицо незабвенную маску улыбки. Ну конечно, разве он вообще мог ожидать, что за дверью его ждет радостное известие? Мало того, что придется приглядывать за любимой девушкой, так еще когда она ведет себя так… — Этому нет подходящего слова, — словно прочитав его мысли, произнес президент. — И не смотри на меня так! Я сначала хотел, чтобы они просто потренировались, и сам присмотреть за этим несколько дней… Но это невыносимо! От моего особняка впервые же минуты можно было собирать камушки. А к ним еще и Мария-чан присоединилась! Рен, я просто не выдержу этого еще неделю… — Поэтому решил свести в могилу меня? — выглядывая из-под челки, загробным голосом поинтересовался актер. — Да ладно тебе! У них и по сценарию так, что они живут у молодого парня, который влюбляется в одну из девушек. Разве не замечательно? .. Нет? Почему? Кстати, ты не должен переметнуться на их сторону, а постарайся перевоспитать. Понял? — даже не заходя в квартиру, быстро информировал с каждой минутой все больше мрачнеющего подопечного президент. — Дядюшка Такарада… — послышалось из квартиры, а мужчина в миг весь напрягся. — Пока, миньон, у меня не отложные дела… и да, выживи, ты нам еще понадобишься, — помахал ему Лори и с излишним энтузиазмом помчался вниз по лестнице. — Да прибудет с тобой сила юности. Рен, сморгнув, продолжал смотреть туда, где недавно был его «любимый» президент, и почувствовал, как веко начало предательски дергаться. Сила юности? Ему в этом случае поможет скорее призыв демона. Хотя, кажется, сам Сатана выбрал его для этой работы. Делая глубокий вдох, мужчина запустил пальцы в волосы, проводя ими по голове. Безысходность ситуации медленно обвивала его, словно змея, тихо шипя над ухом. Выгнать он их не мог, потому что, несмотря на роль, он любил Кеко, ну, а изгнание Канаэ ему просто не простится. Да и какой же из него тогда семпай? «Семпай… семпай, черт тебя дери!» — про себя ругнулся актер и повернулся к своей квартире. Там из дверного проема на него уже уставились две пары изучающих глаз. — А ты теперь наш папа? — спросили они вместе, будто были близнецами с рождения. — А? Нет, — отрицательно покачал головой мужчина. Сейчас он запутался еще сильнее. Какой папа? — Ладно, — переглянувшись с сестрой, ответила Кеко и захлопнула входную дверь прямо перед носом актера. Тсуруга так и стоял перед входом, шокировано моргая. Не успел он подумать о том, как избавиться от девушек, как его самого выставили вон. Почему-то он догадывался, что просто так не сможет зайти внутрь. Очередной вздох сотряс грудь Рена. Необходимо успокоиться и подумать над сложившейся ситуацией. Что теперь оставалось делать? Правильно: подыграть. И как это по возможности обернуть так, что он пострадает в меньшей степени. Наверняка, они будут действовать по определенному сценарию, значит остается только откуда-то достать оный. Пока Тсуруга раздумывал над тем, откуда же ему достать план действий новоявленных подопечных, он сам не заметил, как спустился вниз по лестнице. С улицы доносился шум проезжающих машин и торопливые несвязанные между собой разговоры людей. Солнце ярко, по-летнему, освещало проспект и не давало повода на хандру. Если бы не разрушавшаяся в данный момент квартира, Рен мог бы смело улыбнуться. Вместо этого актер подошел к вахтеру и попросил запасные ключи. Все-таки иногда очень хорошо, что в доме ведется подобная система. Не зря же он поселился в настолько хорошо охраняемом здании. Иначе бы фанаты от него живого места не оставили. «Ладно, допустим, я соглашусь на эту авантюру. Допустим, я даже выдержу все эти нескончаемые покушения на собственную жизнь. Но что мне потом делать с извиняющейся Могами? Она же… ох…» — услышав, как что-то упало на улице, и что это что-то явно вылетело из его квартиры, он принялся молиться. Поднявшись обратно, он услышал веселый смех, раздававшийся из-за его двери. Интересно, он сможет найти хоть что-то уцелевшее? Если даже Такарада не выдержал, то на что же они способны? Приготовившись к наихудшему варианту он, зажмурившись, открыл дверь и вошел внутрь собственной квартиры. Первое, что бросилось в глаза, так это записка, державшаяся на стене с помощью воткнутого ножа. Глаз мужчины снова непроизвольно дернулся. Подойдя ближе, он сорвал исчерканную бумажку, на которой незатейливо красовалось: «Объявляется война! И вина твоя одна: Будешь нас ты поучать, Будем вечно хохотать!» И словно в подтверждение этого, Рен услышал смех из своей спальни. Надеясь, что они не решили «исправить» его вкус в одежде, он пошел на звук. Обнаруживая по пути, что все его вещи находились на своих местах и в полнейшем порядке, отчего становилось еще страшнее. Зайдя в спальню, мужчина невольно улыбнулся. Словно солнечные зайчики, по его кровати весело хохоча, скакали обе девушки. На их лицах искрились искренние улыбки, а руки изображали крылья. Рен невольно засмотрелся на Кеко. Сейчас она ему казалась настоящей, в отличие от их обычных встреч. Не было той вынужденной вежливости и извечного «семпай», что уже начало мозолить уши. — Ой, — невольный вскрик девушки вырвал из раздумий мужчину. Он с интересом посмотрел на растерявшуюся Кеко, которая на мгновение вышла из роли, но быстро взяла себя в руки. — Вали его! — заставила собраться подругу Котонами и, прокричав команду на всю квартиру, пальцем указала на актера. На секунду повисла тишина, после чего обе актрисы бросились на Рена, повалив его на пол и при этом радуясь, словно дети.