Сепаратируй

      Это был первый день, когда Какаши-сенсей встал на ноги, и повел нас в близ лежащий лесок, чтобы помучать деревья. Изначально я планировала пройтись по вертикали и сесть читать книгу, но учитель, который так ничему и не принялся толком учить, решил проверить, могу ли я еще лучше.       — Эй, я уверена, что там тоже есть деревья. Не хотите посмотреть на следующий шаг? — остаться наедине с Какаши в лесу я себе позволить не могла. Как и эти двое — пропустить что-то, что освоить они пока не в состоянии, но ведь они самые умные тут, нужно посмотреть заранее. В прочем, не мне судить.       Какаши вздохнул, и мы пошли искать какой-нибудь водоем, по глади которого вскоре я смогла совершенно спокойно пройтись.       — Превосходный контроль. Что ж, ты свободна, Сакура, — отпустил он меня, в ту же секунду исчезая шуншином в ближайшее укрытие массивного дерева, метра три, по ощущению.       — Благодарю, — получилось это, конечно, в пустоту, но я не унывала, так же не став задерживаться, только вот, в отличие от Хатаке, местом своего укрытия я выбрала дом Цунами, которая, однако, быстро нашла мне задание. Которое я выполнила тоже довольно быстро, просто уговорив ее на эксперимент с перемещением на обратном пути.       Находиться в этих бедных районах физически было невозможно. Больно.

***

      Вечером дышалось спокойнее. Вот отчего-то. По всей логике меня должно было трясти от паранойи — где-то бродят нукенины, — но я лежала на крыше, глазея на звездное небо. Оно было волшебным. Давно такого не видела. Никогда: я не узнавала ни единого созвездия. Хотя база в виде Полярной звезды и медведиц была.       Все равно.       Серьезно. Я отдыхаю. Тихо и спокойно. Чакра в кой-то веке была в порядке и полностью наполняла меня, а усталость была лишь на гранях сознания. Это было долгожданным завершением перерождения: я наконец отошла от всего того, что раздирало меня на куски, когда я потеряла всех.       Я не сразу поняла и признала, что все это время была в депрессии. Кабуто был не прав, назначив гормоны, но мне повезло постепенно закончить курс раньше по собственной инициативе. Это было лишь последствиями, а лечить нужно источник.       Ино сняла с меня большинство ограничителей, и теперь я была свободна в сути своей, получив откат от ложных установок, накрученных Яманака. Однако те, что были поставлены еще в раннем детстве — вторая личность, которая шептала о благе деревни, даже несмотря на то, что явно недооценивала хокаге (старейшины постарались?), окончательно стали частью меня, и как не парадоксально, они поддавались контролю путем анализа намного легче, чем навязанные Ино. Последние, скорее всего, и мешали окончательному слиянию с самой долгоживущей. Не то, чтобы они конфликтовали с Иннер… они конфликтовали со мной. Где-то глубоко внутри я была характерно обескуражена тем, что Саске-кун мне с чего-то понадобился больше, чем ранг повыше и миссии подороже. Уже после это так облепило сознание, став привычным ритуалом в споре, а когда хотелось пройти мимо, не ввязываться, к лицу подкатывала волна деструктивного жара, вынуждая продолжать бороться «за сердце парня».       Прошлая жизнь криво-косо, но снесла такие же проделки Яманака новой идеологией и страшной силой воли. И Иннер наконец-то перестала быть отдельно, навязывая что-то извне. Теперь можно переработать как причины, почему я должна быть сильной куноичи и почему должна защищать деревню, так корректировать и сами цели. Осколки закладок оставляли отпечатки в виде гормональных сбоев и последующих депрессий со всеми вытекающими. Их-то Ино и убрала, за что спасибо ей огромное.       Вот только могу ли я теперь доверять ей? Не думаю, что стоит накручивать себя размышлениями. Чтобы строить планы в ее отношении, надо хотя бы завязать разговор позже. Когда или если вернусь. Но пока что я свободна в выборе и мыслях.       Свобода — здесь.       Снизу постепенно заголосили два голоса, символизируя возвращение с тренировки двоих гиперактивных сокомандников. Я скисла и, вздохнув, поморщилась. Вечно что-то идиллию рушит, сколько можно. Может, если не двигаться, они и не заметят меня особо? Прокатило.       Я вежливо отказала Цунами в ужине, сказав, что у меня остались еще некоторые запасы собственного сухпайка. Она нахмурилась, возможно испугалась оставаться с моей командой почти наедине, но не стала меня переубеждать. Мне же, на самом деле, просто эгоистично не хотелось лишний раз пересекаться с ними со всеми, хотя Цунами я жалела. Возможно, после того, как она закончит, стоит вытащить ее из их общества.       Однако то, чего я так настойчиво избегала, само ко мне пришло в лице Учихи.       Ну как… пришло.       Я еле увернулась от рассекающего воздух куная, спрыгивая кульбитом с крыши, чудом не сворачивая шею. Учиха последовал за мной, переходя в нападение ближним боем. Удар, болезненный блок, отхожу в сторону, избегая очередной атаки. Наверное, мое счастье, что он был с тренировки, а потому уставшим и медленным. Но силы и боевого безумства ему этого не убавляло. Чего мне стоило только его кунай блокировать? Предплечья наливались синяками — не успела несколько первых блоков напитать чакрой. Да, сейчас-то я понимаю. Мое тайдзюцу, в общем и целом, — полное дерьмо.       — Расслабилась, Харуно? — Саске крайне свободно стоял напротив меня, символизируя этим свое превосходство, приправляя фразочку своей типичной высокомерной ухмылочкой.       Пару секунд отдышавшись, я лишь нахмурилась:       — Желаешь продолжить? — показательно не теряла напряжения, так что его высказывание фактически теряло свой прямой смысл. А вот косвенный… я не знала.       Так уж вышло, что в этом мире мало кому можно доверять — и даже близкие родственники могут применять насилие по отношению друг к другу. Вон, Саске и Итачи тому наглядный пример. Ну а что о сокомандниках говорить? Потому, да, если сможет, он сейчас убьет меня. Как и я его, без всякой дрожи в руках. Другое дело, что я этого не очень хочу: с последним Учихой, убитым мной, могут возникнуть громадные проблемы. Что по закону, что с его братом. Так что бить его со всей своей богатырской силищей я его еще не собиралась.       — Нет, не желаю, — цыкнул он, потеряв настрой. — Я рассчитывал увидеть твой удар, которым ты снесла нукенина из тумана… — очень честно, что странно, ответил он.       Я перебила возможное продолжение:       — Не вижу в твоем желании смысла, — выпрямилась я, смотря ему в лицо прямо и холодно, как это делал он; просто включаю зеркало. В самом деле, на что он уповал? Конечно, еще полгода назад я бы на такое заявление заистерила. Но время прошло.       — Научи меня, — не удержался он. Его лицо приобрело выражение, которое я могла бы назвать страшным. Однако направлено оно было не на меня: он даже взглядом пилил пару секунд пространство сзади, лишь потом переводя и оценивая мои реакции.       Мы один на один. Какаши с Наруто абсолютно точно в доме, далековато для остановки моей смерти. Но я все равно смело отказываю:       — Нет, — безапелляционно сказала я одно слово, с хорошо скрытым интересом наблюдая за тем, как его лицо преображается.       Нашла себе развлечение, блин, расстраивать ребенка. Только вот совсем не стыдно, когда видишь, как этот ребенок ежедневно себя показывает.       — Почему? — и лицо такое неверующее, он же не думал, что я всего лишь притворяюсь?       — Потому что он не закончен… к тому же, у тебя недостаточно контроля, — а еще ты можешь обратить эту силу против меня — вот простой и правдивый ответ. Но пока враг мне не нужен. Если опустить, что я не буду гоняться за ним, как Наруто, в перспективе он может проткнуть — или просто попытаться — меня чидори два раза. Смехотворно говорить о том, чтобы я при этом еще дала ему нечто гораздо более разрушительное.       Мой ответ поставил его в тупик, и он просто заученно озвучил, не имея аргументов, но явно очень желая эту погремушку:       — Мы в одной команде, — говорит так, словно это последнее, что он может придумать. Будто это-то точно та причина, по которой я соберусь тратить на него эмоциональный ресурс.       Нет.       — Это так, — и это факт. Нет смысла отрицать данность. — Но тебе стоит попросить от этом Какаши-сенсея. Мои наработки — это мои наработки. Я не собираюсь ими делиться, — и этикет шиноби, кстати, сразу на моей стороне, а его посылает в места… Так.       Молча, он смотрел на меня, выискивая проблески чего-то далекого. Под таким взглядом я и сама бы скоро нашла что-нибудь лишнее.       Со вздохом, таким тяжелым, что позавидует Какаши-сенсей, я поставила все точки на круги своя:       — Я не вижу необходимости учить тебя, — хмыкнула, мимолетным движением головы скидывая длинную челку на бок, чтобы не мешала обзору. — Следовательно, абсолютно точно не буду этого делать.       Ответа не последовало.       Тогда, может, силой, — увидела я в едва заметном наклоне его головы.       Он сорвался с места, нападая вновь и вновь, но я, обретя странную уверенность, не сдавалась. Да и он не старался в полную силу. Был какой-то ограничитель.       — Ты сама говорила про командную работу! — в перерыве между атаками яростно выкрикнул он. Какая я лицемерная плохая девочка. «Польщена, что ты не прослушал это», — иронично изогнула я губы в поощрительной улыбке, сдерживая натиск его куная своим. Это его лишь разозлило. — И почему ты улыбаешься? — разорвав расстояние, он звучал почти мертво, и я с непривычки подняла бровь.       — Командная работа не гарантирует дележки техник. Командная работа гарантирует попытки подстроиться друг под друга, — спокойно пояснила. — То, как ты хочешь полностью заменить меня собой — просто прекрасно, но не думаю, что взяв все лучшее от нас с Наруто, тебе будет легче. Без команды лучше не будет, — тезис, который я ему сейчас без труда всучу. На чужом лице мило скользнуло непонимание, в какой мы все жопе, будучи вынужденными работать командами, но в то же время, как нам повезло, когда мы все же прошли то почти провальное испытание с колокольчиками. И я решила сменить, казалось бы, тему. Он не тупой, чтобы не остановиться и не подумать о том, что я подкину. — Как ты думаешь, что случилось бы с нами, если бы мы не прошли испытание Какаши-сенсея?       Он наконец коснулся земли, прекратив искать момент, когда я не смогу блокировать. Плюс, явно выдохся:       — Хм, — поджал губы, не отрывая взгляда от моего лица, и, так как я была серьезна, не спеша уличать меня в смене темы. — Никто не возвращался в академию на протяжении всего времени, что мы учились. Это значит, что он соврал нам в первом случае. Мы бы не стали ниндзя.       — Ты веришь в это? Нас бы просто отпустили на все четыре стороны, несмотря на то, что мы просто потенциально опасны для общества, если не будем под контролем? — я анализировала вместе с ним, наблюдая, как его глаза расширяются в удивлении, когда он слушал этот вопрос. Он не считал себя опасным? Смешно. — Когда мы бы доказали свою неспособность работать в команде, это бы означало, что нам лучше поодиночке. Так бывает, почему нет. Но… я и сама не знаю, что происходит с такими дарованиями. Но они исчезают. Так еще с академии было, я заметила, — в общем-то, исчезали они без следа — все те, кто не проявлял особой социальной активности и не стремился образовывать связи. Это опасно, когда у человека, будущего шиноби, нет кого-то, через кого можно надавить. Но этого я не скажу. — И казалось бы, — я медленно удалялась, аккуратно поворачиваясь спиной, тихо говоря это в первую очередь себе, — что плохого? Да только в лучшем случае их забирают в какое-нибудь специальное место. А в худшем — устраняют.       — И во что ты больше веришь? — задумавшись, напряженно спросил он, судя по лицу, предполагая худшее — наверное, свойство большинства людей.       — Кто знает, — так вот, тупо отойдя, я разорвала расстояние. Вряд ли детей конвейером отправляют на убой. Должны же быть ресурсы, чтобы вести войны каждое колено.       — А ведь у тебя нет ни целей, ни мечты, — видимо, правильно прикинув про рычаги давления, крикнул он мне, словно в укор, словно боясь, что я ускользну, уйду, заставлю всем этим чувствовать его ответственным за учиненное шоу, оттого глупо. И ведь так и собиралась сделать. — Но, зная все это, ты все равно выбрала командную работу. Понимаешь, что слаба или боишься смерти?       Мне стало нечего ответить, нечего сказать последним словом. Ну, чтобы это не вылилось в лекцию. Да и знать ему этого не нужно.       — Спокойной ночи, — с милой улыбкой я проигнорировала его шпильку и ушла шуншином в выделенную Цунами комнату, оставляя задумываться, что это все значило.       Интересно, что-то теперь изменится?       В смысле, поймет ли он, что я просто пыталась манипулировать им, ненавязчиво рассказав о том, что будет, если он, в ответ на отказ научить его технике удара, начнет мне крупно мстить?       Но если серьезно, где-то в толпе, — как давно это было — при поступлении на первом году, я точно видела Сая. А вот считают ли они возможным качественно промывать мозги детям постарше — тот еще вопрос. Я действительно не знаю… оставили бы меня в живых, если бы я резко продемонстрировала свое желание работать одной за месяц до выпуска?       Не выбирала я командную работу. Не было у меня выбора.