Mass Effect 2. "Сквозь горизонт".

      Никогда не думал, что запишусь в настоящие, всамделишные террористы. Так-то я в армию пошёл, чтобы мир делать чище именно от этих уродов (ну ещё напинать турианцам и батарианцам при случае), но вот он я — сижу в подвале, на куче взрывчатки, и угрожаю, что рвану всё это великолепие, если меня попробуют штурмовать. Часов шесть уже сижу.       Не, в жизни, конечно, бывает всякое. Но я как-то не ожидал, что когда меня с наручниками на запястьях увезут от «Нормандии», то по приезду в изолятор временного содержания сначала очень грубо и невежливо закинут (вот именно что закинут, я чуть руку не сломал) в камеру, будут держать чуть ли не на голодном пайке потом через три дня под вечер заведут в комнату на минус первом этаже и начнут выбивать показания.       Я, конечно, идеалист, а на Земле не осталось недемократических государств с определёнными правами и свободами (ну в Африке, Азии и на Ближнем Востоке не всё так однозначно, но даже королей выбирают, что уж там), но прекрасно понимал, что спецслужбы Альянса действуют временами за гранью, но я-то тут причём? Особенно после того, как Андерсон лично гарантировал нам безопасное заключение, для всех членов экипажа фрегата.       Вот я и не выдержал, не снимая наручники, вырубил «следователя» и двух амбалов, освободился и попробовал сбежать. Далеко не ушёл — когда по тебе открывают огонь на поражение, пусть и только по ногам, приходится резко ретироваться. Откуда в подвале, куда я забежал, взялись несколько ящиков армейской взрывчатки, я не знаю. По идее, тут их быть не должно было, но кто там знает эти игры спецслужб. А когда в том же помещении я нашёл радиодетонаторы, то мысленно принёс извинения наёмникам «Затмения», которых в своё время поносил за то, что они помещение с мехами не охраняли.       — Дубровский, это Уильямс, ты слышишь? — знакомый голос из проёма в лестничный колодец.       — Ага, заходи, гостьей будешь, — Эшли, в форме лейтенанта РУАС, заглянула внутрь, после чего спокойно подошла ко мне — я сидел на ящике со взрывчаткой, вытащенном мною в коридор.       — Знаешь, я даже не удивлена. Почему-то была уверена, что ты что-нибудь отмочишь. Но угроза подорвать здание?       — Ну знаешь ли, Уильямс, когда меня начинают бить, я резко зверею, — я возмущённо указал Эшли на синяк на скуле. — А нам Андерсон обещал приемлемые условия — «корячий обед, тёплый постель и наше гостеприимство», всё такое. Чё за фигня вообще?       — Похоже, местный начальник решил выслужиться не вовремя, — нахмурилась Эшли. — Тебя должны были тут подержать какое-то время, а затем по-тихому перевести в военную тюрьму у Ванкувера, поближе к Шепарду. Ладно. Давай сюда детонатор, и на, надевай, — Уильямс протянула мне наручники. Напялив их, я встал, Эшли положила мне руку на правое плечо и повела под конвоем наверх.       Едва мы вышли из здания, к нам подскочил тощий дрын с майорскими погонами — видимо начальник тот самый. Начал грозиться мне всеми карами, от ремня по заднице до прилюдного оскопления.       — Можно я ему всеку? Мэм, — знакомством с Эшли я решил не светить, а вот шуткануть был обязан. В конце концов, это всё, что мне осталось сейчас.       — Нет, нельзя, — ответила мой конвоир. — Майор, прекратите сыпать угрозами. Какой вам был отдан приказ касательно задержанного? Держать под стражей до приказа. А вы что удумали?       — Э… Это преступник, лейтенант, и мой долг…       — Ваш долг, — перебила того Уильямс, — выполнять отданные вам приказы, не занимаясь самодеятельностью, и не пытаться искалечить героя Альянса и одного из спасителей Цитадели, — точно где-то кто-то сдох. Но такая Эшли мне куда больше нравится, чем та безапелляционно верящая в чёрно-белый мир лейтенант, прожигавшая меня глазами после косяка с расстрелянными мной бандитскими главарями. — Я забираю задержанного, и скажите спасибо, что он никого не убил, хотя мог. О вашем самоуправстве будет доложено.       — Э, — что-то часто майор этот звук издаёт. — Не убил? Да мы бы сами с ним разобрались. Он же один!       — Майор, — Эшли остановилась и обернулась. — Он один из людей коммандера Шепарда. Он бы зачистил всё здание без единой царапины. Или подорвал бы его, он может.       — Ну ты совсем-то из меня монстра не делай, — протянул я, когда Уильямс продолжила конвоировать меня к посадочной площадке. — Они может и козлы, но своих я не «чищу». Да и взрываться не собирался, делать мне больше нечего.       — Да я знаю, — отмахнулась Эшли. — Но припугнуть их надо было. Намыливание холки от начальства за самоуправство это одно, но пусть в дальнейшем будут осторожнее с арестантами. На этой базе всякие личности бывали, а эти расслабились слишком уж. Пора помаленьку на ротацию их отправлять, и на переподготовку.       — Что нового? — поинтересовался я, когда мы уже сели в челнок.       — Ну, вы с Шепардом снова знаменитости, — пожала плечами Уильямс. — Вас теперь мечтает убить каждый батарианец. Награда за ваши головы растёт день ото дня, а Гегемония рвёт и мечет. Объявили мобилизацию, наши тоже стянули Шестой флот к границе.       — Мда. Заварили мы кашу. Награды только за нас с Шепардом? Остальных с «Нормандии» не трогали?       — Ну, почти весь ваш экипаж уже под грифами секретно, а вот ребятам — Гаррусу, Тали, Лиаре и вашим новым друзьям может не поздоровиться.       — Тали уже должна быть на Мигрирующем флоте, а что касается остальных, — я хмыкнул. — Они сами разберутся с любыми, кто решит использовать их как заложников, чтобы выманить нас, или отыграться на них. И я этим дебилам не завидую. Грант даже обрадуется.       Дальнейший разговор не задался — Эшли почти сразу связалась с кем-то, доложила по моему вопросу, и принялась обсуждать всякие административные вопросы, а я пялился в голоэкран, заменяющий на челноках иллюминаторы. Цикл подходит к концу. Как бы ни закончилась Жатва — очередным собранным урожаем, или нашей победой, мир никогда не будет прежним. Надо любоваться им пока можно.