Без любви.

      Первые ряды аудитории шумно переговаривались, хихикали и листали конспекты. Новый предмет и незнакомого преподавателя первокурсники ждали с особым нетерпением. Дверь распахнулась, и без минуты опоздания порог перешагнул опрятного вида молодой мужчина. Он запер за собой дверь и уверенным шагом прошёл к столу, оставив на нём увесистый кожаный портфель и стаканчик с чёрным кофе, аромат которого пронёсся по всей аудитории. Кто-то из студентов недовольно прокомментировал это, в остальном же ребята сидели тихо, внимательно присматриваясь к преподавателю по истории зарубежной литературы. Тот в свою очередь оглядел доску, взял мел и стал писать, параллельно озвучивая: — Моё имя — Криков Евгений Александрович, — часть девушек печально вздохнула, заметив на безымянном пальце кольцо, — и я буду вести у вас курс античной литературы.       Повернувшись лицом к студентам, Евгений отряхнул свои ладони друг о дружку и поднял глаза, после чего выдержал паузу, всматриваясь в незнакомые лица. Испуганные и одновременно настороженные взгляды ребят так его позабавили, что в следующий миг он щедро одарил их весёлой улыбкой. — А если повезёт, то и экзамен у вас буду принимать я!       Фамилия Крикова в студенческом коллективе филологического факультета была синонимом «светлой справедливости». Этого преподавателя все знали как человека доброго. Такую репутацию он заработал оригинальным приёмом экзаменов: даже самая отпетая плакса принимала от него незачёт с улыбкой. Румяное, открытое лицо Евгения делало каждое его слово до глубочайшей выразительности искренним. Хоть это и не всегда соответствовало действительности. Юмор же был исключительно ироничного характера, порой казалось, что этот человек вовсе не способен на грубость. Возможно, конечно, на руку ему играло природное обаяние, но факт остаётся фактом — в рейтинге лучших преподов он уступал лишь сексапильной кандидатке математических наук. По понятной причине. — Жень, валим кофе хлебать, — сквозь приоткрытую дверь просунулся высокий и тощий мужчина, поправил на носу очки и немного растерянно усмехнулся первокурсникам, — здрасте… Ну, так это… Я жду Вас, Евгений Саныч в столовой за нашим столиком.       Евгений окинул своего приятеля самым что ни на есть возмущённым взглядом, который выражал что-то вроде: «Какого хрена ты портишь мне репутацию, чмо?», после чего добродушно улыбнулся и ласково ответил: — Конечно, Пётр Леонидович, только завершу эту пару.       Доброй улыбки товарищ Бехтерев испугался много больше, чем промелькнувшего перед ней взгляда, а потому мгновенно скрылся за дверью. Дело в том, что Пётр был хорошо знаком с Женей, ещё со студенческих времён, и видел его, конечно же, иначе, чем многие другие.       Подсев за стол к Петру, Евгений первым делом уставился на друга испытывающим взглядом. Его всегда поражали люди с яркими и своеобразными чертами лица, мимикой, жестами и голосом. Рассматривать их можно было бы бесконечно, но… — Не пялься так на меня! Ты сам виноват, что задержал группу. Перерыв на тот момент уже начался… — но взгляд ничуть не смягчился. — Не знаю даже, как тебя назвать: трудоголиком, занудой или до беспамятства влюблённым. В литературу, конечно же. — Да замолчи ты уже! — шепнул в ответ Криков и принялся за свою порцию кофе. — Это ты в преподаватели пошёл от отчаяния, а у меня это призвание вообще-то. — Призвание… – скептически хмыкнул Бехтерев и привычным жестом поправил очки. – Насчёт, призваний. Ты не хочешь крестницу навестить? У Иры выходной сегодня, решила ужин шикарный закатить, вот зовёт тебя с Машкой и крёстную с её мужем. Если помнишь, очаровательная парочка, – протянул Петя и закатил глаза, как бы выражая «особое» отношение к друзьям жены, — поэтому ты обязан прийти. Во-первых, Ленка соскучилась по «дяде Жене», — голос повысился до девичьих ноток, отчего соседний столик удивлённо покосился на пару преподавателей, — во-вторых, мне нужна моральная поддержка, чтоб вынести это испытание. В-третьих… короче, приходи.       Евгений тяжело вздохнул в ответ, представляя, как будет сопротивляться этому мероприятию его невеста, Мария. В ответ получил дозу приятельских подколов на тему того, какой он всё-таки подкаблучник. Таким образом, Пётр очень умело развёл тридцатилетнего мужчину «на слабо», как школьника. Женя пообещал ему, что непременно будет этим же вечером у него в гостях, с невестой или без, но будет. Потому что: — Я так решил, и никакая Маша меня не остановит!