Рыцарь Штормового Предела

Ничто не злит так бесконечно человека, Как собственные мысли. Джон Уэбстер, «Белый дьявол».

– Лорд Ренли мертв. Слова сира Доннела Свонна оказали сокрушительное влияние на всех в палате Малого Совета, и тишина, последовавшая за ними, была оглушающей. Долгое время никто не двигался и ничего не говорил, все взоры были обращены на рыцаря, который казался готовым пасть от усталости. – Ваше величество, – начал сир Доннел, его голос дрожал. – Приношу вам свои соболезнования. Сир Доннел склонил голову, и все внимание обратилось к Роберту. Станнис отметил, что у его брата было такое лицо, будто кто-то ударил его. Роберт еще должен был отреагировать, и Станнис ждал. «Что сделает Роберт? Впадет в ярость и бешенство? Станет воплощением нашего семейного девиза?» Меньшего Станнис не ждал. Сам же он был странно спокоен. Внезапно в центр стола воткнулся украшенный драгоценными камнями кинжал. – Да прокляни боги этих желтоволосых говнюков, – прорычал Роберт, его голос был холоднее, чем когда-либо слышал Станнис. – Сначала ланнистерский рыцарь из Королевской Гавани трахал мою королеву. Потом Серсея выставила своих кровосмесительных ублюдков моими детьми. Теперь лорд Тайвин нападает и убивает моего брата, за помощь в том, чтобы запереть его непокорные... непокорные... – Роберт искал слово, достаточно крепкое, чтобы отразить его ярость. – Его непокорные отродья. Я думал, что теперь, когда драконьи ублюдки наконец-то мертвы, мой трон наконец будет в безопасности! «Вот это Роберт, которого я знаю». Сиру Доннелу принесли стул, и рыцарь рассказал все о кошмарной битве. Когда их атаковали в тыл Ланнистеры, войска Тиреллов и Баратеонов ринулись защищать леди Маргери и высокорожденных лордов. Ренли, конечно же, настаивал, что будет сражаться сам, поэтому они с сиром Лорасом Тиреллом собрали всех, кто мог за ними последовать, и пошли в атаку. Беда была в том, объяснил сир Доннел, что к этому моменту Ланнистеры окружили их, не оставляя пространства для маневра или шансов на отступление. Когда лорда Ренли поразила метко пущенная стрела, Ланнистеры вдруг остановили бой и разделили армию надвое. Одна часть отошла назад, туда, где лорд Тайвин наблюдал за ними с холма,а вторая продолжила путь к Королевской Гавани. Сиру Доннелу повезло, он смог вырваться и успеть добраться до городских ворот до львов. – Они просто остановились? Почему они не прикончили вас? – сир Барристан был поражен. – Не представляю, – выдохнул сир Доннел. – Может выкуп? Может лорд Тайвин хочет заключить сделку с лордом Тиреллом? В любом случае, остатки войска лорда Ренли еще там, на открытом пространстве между двумя частями армии Ланнистеров. Они ждут ваших приказов. «Наших приказов», – мрачно подумал Станнис. «Как будто кто-то из нас мог предвидеть такой поворот событий. Что ж, сир Давос, вот она, война, которую я предсказывал. Теперь остается только узнать, насколько короткой она будет». – Мы выйдем и встретим Ланнистеров в бою? – поколебавшись, спросил сир Элдон. Роберт открыл рот, но Станнис опередил его. – Нет. – Нет? – закричал на него Роберт. – Пока нет, – поправился Станнис. – Пока нет? И каков твой совет, Станнис, позволить львам охотиться? – руки Роберта были сжаты в кулаки, словно он готовился снова стучать ими по столу. – Разве вы забыли, что у нас есть кое-что, чего хочет лорд Тайвин? – Станнис посмотрел в глаза каждому в комнате. – У нас его дети и внуки. Если он нападет на Королевскую Гавань, что помешает нам перерезать их глотки на стенах Красного Замка? – Их следует немедленно повесить, как обычных преступников! – выплюнул Роберт. – Полагаю, лорд Тайвин попытается провести переговоры, – ровным голосом сказал Станнис, игнорируя слова брата, но Роберт не любил, когда его затыкали. – Словно его слова могут изменить мое мнение. Или мои слова – его мнение. – Ты хочешь еще кровопролития, Роберт? – Роберт не ответил сразу. – Сомневаюсь, что лорд Тайвин этого хочет. Скорее всего он осадит город с суши, – догадался Станнис. Это была простая догадка, конечно, но Станнис видал достаточно битв, чтобы понимать, как это работает. Тайвин Ланнистер однажды захватил Королевскую Гавань, но тогда у него была свежая армия, а город был полон Таргариенов, которые с радостью открыли перед ним ворота, прежде чем он показал им свои истинные намерения. – К счастью, Королевский Флот контролирует бухту и Драконий Камень, так что мы не будем полностью отрезаны. Кроме того, какая у нас есть армия? – Разве у нас нет Городской Стражи? И солдат, присягнувших Королевским Землям и Драконьему Камню? – ответил Роберт. – Есть, ваше величество. Среди золотых плащей много умелых солдат, но они и солдаты, которых лорд Станнис привел с Драконьего Камня также неготовы к бою, как и мы, – твердо сказал лорд Эстермонт. – Мы полагались на Ренли, что он соберет силы Простора и Штормовых Земель. Вы уверены, что лорд Ренли мертв, сир Доннел? Рыцарь мрачно кивнул. – Как я и сказал, его пронзило множество стрел, включая одну в его горле. Сир Лорас сошел с ума от горя, он кричал, не замечал ничего вокруг него. Роберт откинулся на спинку стула и вытащил кинжал из стола. – Убирайтесь. Все. Я скоро позову вас назад. Все быстро удалились, кроме Станниса, который остался сидеть, скрестив на груди руки. Роберт этому не удивился. – Чего ты хочешь, Станнис? – Роберт налил себе полный кубок разведенного водой эля. – Ты хочешь что-нибудь сказать мне о Ренли? – Что тут можно сказать? Он мертв. Как отец и мать. Как Лианна. Станнис встал и отодвинул стул, направившись к открытой двери. Но прежде чем он перешагнул порог, Роберту нашлось, что сказать: – Если Ланнистеры атакуют Королевскую Гавань вместо того, чтобы осадить, я насажу твою голову на пику. – И потеряешь обоих возлюбленных братьев? Роберт вздохнул, осушая кубок эля. – Почему боги так поступают, Станнис? – Ты все еще веришь в богов, Роберт? Что хорошего они тебе сделали, кому-либо из нас? Новости о смерти Ренли отрезвили Красный Замок. Никто больше не пребывал в хорошем настроении, словно Роберт устраивал один из своих многочисленных турниров. На закате зазвонили колокола Королевской Гавани, но в память ли о брате короля, или в предупреждение о приближающейся армии – Станнис не представлял. К ночи город окружило кольцо из костров, достаточно далеко, чтобы по ним могли попасть лучники, но достаточно близко, чтобы встревожить. Ланнистеры не напали на город, как он и предсказывал. Не было ничего, что Станнис теперь мог сделать, поэтому он не чувствовал вину за то, что сидит в своей комнате, с бокалом лимонной воды в руках, глядя в огонь. Сир Джон был рядом, конечно, и Станнис был благодарен за то, что рыцарь едва сказал пару слов. Также с ними был лютоволк, молча свернувшийся у ног хозяина. Только когда огонь начал гаснуть, а дрова превратились в угли, Джон повернулся и обратился к нему. – Мне жаль вашего брата, милорд. Ренли был добр ко мне, когда мы встречались в Штормовом Пределе. – Ты счел его очаровательным, не так ли? – Станнис почти чувствовал на вкус горечь своего тона. – Он всегда старался всех очаровать, от нянек и мейстеров до юношей вроде Лораса Тирелла. Джон пожал плечами. – Учтиво говорить что-то хорошее о мертвецах. – Хорошо, – «я тоже могу играть в эту игру». – Ренли был милым ребенком, но он вырос в легкомысленного тщеславного мужчину, которого больше волновал блеск его меча, вместо его остроты. Джон ничего не сказал. – Чего ты ждешь от меня, сир Джон? Чтобы я рыдал, как девица о потерянном ребенке? «Я выплакал все слезы в день, когда видел, как утонули мои родители». Джон снова ничего не сказал. – Я не хотел, чтобы Ренли умирал. Но он сам навлек на себя смерть, своей гордыней и этими проклятыми турнирами! Когда Штормовой Предел был под осадой, Мейс Тирелл устраивал уйму соревнований под нашими стенами, пока пировал и веселился со своими людьми. Даже умирая с голоду, Ренли с интересом смотрел на турниры и схватки. Мне приходилось волочь его внутрь бесчисленное количество раз, и каждый раз он рыдал. Мейстер Крессен отчитывал меня, но мне не было дела. Мой брат должен был понимать, что война – это не игрушка, что наши враги готовы на что угодно, чтобы уничтожить нас. – Значит, Ренли выучил ваш урок, – заявил Джон. В его голосе не было чувств. – Какой? Я многому его учил, но он никогда не прислушивался. – Что бахвальство приводит к гордыне, а гордыня ведет к смерти. Станнис хотел расхохотаться, сухим, серьезным смехом, лишенным веселья, но даже он, кто мало заботился о приличии и манерах, понимал, что подобное недопустимо. Но Джон был прав, вспомнив совет, который Станнис дал ему когда-то. Каким пророческим он оказался... – Да. К его горю, он это узнал. Станнис осушил бокал. – Я надеялся... – тихо сказал Станнис, закрыв глаза. – Я надеялся, что все закончится иначе, теперь, когда мы с Робертом и Ренли работаем над общей целью. Но у судьбы другие планы. – Мне жаль, что вы с вашими братьями никогда не будете друзьями, как вы хотели. В обычных обстоятельствах Станнис взорвался бы, услышав такое. Ему не была нужна ничья жалость, разве Джон не был достаточно умен, чтобы это знать? Но в глазах Джона не было жалости, только искренность. «Он сказал правду, правду, в которой я редко себе признаюсь». – Спасибо, Джон. Джон поправил латные перчатки в десятый раз за последние несколько минут. Под весом кольчуги и брони его плечи уже болели, но Станнис настаивал. Ланнистеры потребовали переговоров на пустой территории между их передовой линией и стенами Королевской Гавани. Казалось, Станнис ожидал этого, поэтому король Роберт отправил на переговоры его, заявив, что Станнис был дипломатичнее его. Джон не представлял, можно ли описать Станниса словом «дипломатичный», потому что такт явно не был сильной стороной лорда Драконьего Камня. Но с любой стороны, Станнис вряд ли выхватил бы меч и начал орать, в отличие от короля Роберта. – Рыцарь никогда не должен отправляться на переговоры неготовым к битве, сир Джон. – Но переговоры – не битва. Это мирный разговор, и законы рыцарства запрещают обнажать оружие под белым флагом. – А ты веришь, что твои враги будут соблюдать законы рыцарства? Ума у тебя многовато для такого. Кроме того, – продолжал Станнис. – Переговоры нужны для того, чтобы что-то показать. Впечатлить видом, именем, репутацией... Это также важно, как глава переговоров с языком дипломата. – Но мое имя... – Джон оглянулся на небольшую группу рыцарей и лордов, которых Станнис и Малый Совет выбрали для встречи с Ланнистерами. Все они впечатляли чем-то из перечисленного Станнисом. – Может быть ты и не Старк, но твои темные волосы, длинное лицо и лютоволк под боком способны обмануть все королевство, включая короля, – Станнис был раздражен. – Я беру тебя с собой не для разговоров, а чтобы ты смотрел и учился. Обращай внимание на то, кого Ланнистеры послали под своим белым флагом, на их выражения лиц, на их тон... Кроме того, осмотри их лагерь, так тщательно, как сможешь. Даже мельчайшая деталь может выдать их намерения, собираются они нападать завтра или готовятся к осаде. – Конечно, милорд, – ответил Джон. Призрак бежал рядом с его лошадью, как всегда молчаливый. Джон уже кое-что отметил, хотя и не о Ланнистерах. Рыцари и лорды, следовавшие за Станнисом, тяжелым взглядом прожигали Джона, словно злились, что брат короля все свое внимание обращал зеленому бастарду, а не им. Джон предчувствовал, что ни король Роберт, ни лорд Ренли никогда так не оскорбляли своих сторонников. Казалось, Станнис не понимал, что просто напросто игнорирует всех, кроме Джона – или ему просто было все равно. Джон пошевелил плечами, снова пожалев, что доспехи не были поудобнее. По какой-то причине они казались тяжелее при езде верхом, чем когда ему приходилось носиться пешком по тренировочному двору, размахивая мечом. «Наверное потому, что я сосредоточен на тактике битвы». Пусть они и не сверкали драгоценными камнями, как у сира Лораса, Джон гордился своими доспехами. Это был подарок Станниса, и когда Джон выдавил, что постарается возместить их стоимость, его лорд просто ответил, что может себе позволить снарядить каждого рыцаря на его службе. Но как и с Треском, Станнис сделал больше, чем просто снабдил рыцарей нужными вещами – ведь броня Джона была искусной работой настоящего мастера, не говоря уже о том, что была ему как раз. Пожилой рыцарь, светлые волосы которого изрядно покрыло серебро, склонил голову, когда подъехала группа Станниса. Он был одет в золотые доспехи, богатый красный бархатный плащ был перехвачен у горла застежкой в виде льва. Глаза льва были из красного камня, и Джон был готов поклясться, что это были рубины, а не гранаты. Рыцарь подал лошадь вперед. – Сир Киван, – поприветствовал его Станнис. – Лорд Тайвин счел ниже своего достоинства явиться самому? – Я бы спросил то же о короле Роберте, лорд Станнис. «Так это сир Киван Ланнистер, брат лорда Тайвина». Станнис сказал Джону, что сир Киван Ланнистер был хорошим человеком, хорошим человеком, который был непоколебимо предан своему старшему брату и всегда исполнял свой долг. Понятно, почему Станнис высоко его ценил. – Могу ли я представить вам сира Барристана Селми и сира Ариса Окхарта из Королевской Гвардии? И с ними... – Станнис перечислил имена всех, кто приехал с ним. – А также сир Джон Сноу и его лютоволк. Твердый взгляд зеленых глаз сира Кивана скользнул по Призраку при этом представлении, и Призрак ощерил зубы. – Со своей стороны, лорд Станнис, позвольте представить вам сира Давена Ланнистера, сира Аддама Марбранда, сира Тибольта Крейкхола... – все люди сира Кивана были молодыми рыцарями, заметил Джон. «И ни один из них не был бастардом». Лицо Станниса было твердым как никогда, и все свое внимание он обращал на сира Кивана. Белый флаг трепетал на ветру рядом с ним. Тяжелый запах крови вдруг наполнил ноздри Джона, и он немедленно оглянулся на Призрака, который задрал морду, принюхиваясь. – Освободите королеву Серсею и сира Джейме из темницы и отправьте их к лорду Тайвину. Как и детей, – сир Киван перешел прямо к делу. – Если они не пострадали, то мы не станем штурмовать Королевскую Гавань. – Дети лорда Тайвина будут доставлены к нему только после того, как свершится правосудие. Если же вы атакуете Королевскую Гавань до того, королеве Серсее и сиру Джейме-Цареубийце перережут глотки на стенах Красного Замка. Оба уставились друг на друга, и ни один из них не был удивлен услышанным. – Ваши условия неприемлемы. – Как и ваши. Прямо перед собой Джон видел красное море. Тысячи красных шатров, от которых шел запах дыма походных кухонь. Хотя многие солдаты таращились на лорда Станниса и сира Кивана, столь же многие просто ходили, занятые своим делом. Не все они были вооружены. – Похоже мы зашли в тупик, лорд Станнис. – Несомненно зашли, сир Киван. – Тогда готовьтесь к долгой осаде. Может быть лорд Тирелл теперь ваш новый друг, он не сумеет доставить вам припасы по Дороге Роз, пока мы сидим у ворот Королевской Гавани. Мне напомнить вам, сколько ртов вам придется кормить в столице? Станниса не обеспокоила угроза сира Кивана. – Вы помните, как я провел Восстание Роберта, сир? Я был в Штормовом Пределе, осажденный с земли и с моря. Я продержался год, пока не пали Таргариены. Для меня не будет заботой повторить, учитывая, что воды Королевской Гавани все еще свободны. – Пока. – Пока. Но нужно ли напоминать вам, что флоту Тайвина Ланнистера будет нужно пройти мимо флота лорда Редвина, моего личного флота и Королевского Флота, прежде чем он сможет угрожать Королевской Гавани? На это у сира Кивана не было ответа, так что он решил сменить подход. – Я всегда уважал вас, лорд Станнис. Вы умеете строить планы и организовывать людей, и когда бы я не отправился на войну, я всегда бы хотел видеть вас среди своих командиров. Так что будем честны друг с другом. – Я всегда честен, сир Киван. Как честен каждый, кто пришел сегодня со мной. – Последнее заявление короля Роберта умно написано, и его слова не оставляют места спорам. Скажите, вы с вашими братьями сфабриковали это отвратительное обвинение в инцесте, чтобы оправдать восстание? Или лорд Мейс Тирелл пообещал вам что-то, чего не смог мой брат? – Места спорам нет, потому что спорить не о чем, – тут же ответил Станнис. – Раз уж вы потратили время на восхищение моими боевыми заслугами, с чего бы мне начинать восстание ради фальшивой причины? Это преступление. И я не питаю любви к лорду Мейсу Тиреллу, в основном потому, что он пытался уморить меня голодом. Ведь это он осаждал меня в Штормовом Пределе. – Как любопытно, что теперь вы сторонники. Полагаю, вы научились забывать и прощать? Станнис сжал зубы, но его руки не потянулись к мечу. – Из нужды, сир Киван, не из желания. Будь на то моя воля, я объединился бы с лордом Тайвином против лорда Тирелла. Ваш брат – меньшее из двух зол. Тем не менее, королева Серсея сотворила предательство, и потому недостойна трона, который лорд Тайвин достал ей ценой кровопролития и измены – не будем и упоминать трупов невинных детей. Она предстанет перед правосудием, и правосудие ценнее личных предпочтений. Джон приподнял брови, у него не было сомнений, что Станнис был верен слову и оставался честен с сиром Киваном. Так значит лорду Тиреллу Станнис предпочитал лорда Тайвина? Лорд Эддард всегда был осторожен в высказываниях о других перед своими сыновьями. И все же, его отец не мог скрыть свою ненависть по отношению к лорду Ланнистеру, заявляя, что скорее доверится ядовитой змее, чем лорду Тайвину. «Может это было из-за убитых детей Таргариенов, о которых упомянул Станнис?» Джон не знал, отец редко рассказывал о восстании Короля Роберта. Слишком много горя оно причинило, слишком много позора. Джон снова посмотрел на Станниса, его темно-синие глаза оставались решительными. – Я не лишен умения прощать, сир Киван, как не лишен милосердия. Но я никогда не забываю. – Полагаю, нам больше нечего друг другу сказать, лорд Станниc, – наконец сказал сир Киван. В его голосе было смирение. – До новой встречи. Станнис кивнул, пришпорил лошадь и развернулся, отправляясь назад в Королевскую Гавань. Джон еще раз бросил взгляд на лагерь Ланнистеров, прежде чем последовать за Королевскими гвардейцами и остальными рыцарями. – Вы и не ждали, что чего-то добьетесь, ведь так? – сказал Джон, когда снова оказался рядом со Станнисом. Станнис посмотрел на него, дернув поводьями. – Я кое-чего добился. – Когда Джон ничего не ответил, Станнис продолжил. – Я не ждал, что мы заключим мирное соглашение. Лорд Тайвин ни за что не уступил бы нашим требованиям, и то же касается короля Роберта. «Значит обе стороны не собираются сдаваться. Нам не нужны были формальности, чтобы это уяснить». Может Джон чего-то не заметил. Станнис въехал в ворота Королевской Гавани совершенно не обеспокоенным, словно все эти переговоры были еще одним из его уроков для Джона на Драконьем Камне. – Было ли мудро так грубо говорить о Тиреллах? – спросил Джон. – То, что вы сказали сиру Кивану, легко дойдет до ушей лорда Тирелла. – Если и дойдет, лорд Тирелл не удивится. Он знает о моем к нему отношении, и если бы наши законы гласили «око за око», жирный цветочек год голодал бы в Хайгардене под осадой армии. «Станнис считает тех, кто демонстрирует свои чувства глупцами, и при этом свою обиду показывает всем». Сколько не было бы за Станнисом добрых качеств, Джон искренне надеялся, что никогда не станет таким озлобленным как он. – Переговоры удались? – А ты как думаешь, Роберт? – Лорд Тайвин мог бы смягчиться с годами. Станнис фыркнул. – Его там даже не было. Как там поется в этой ланнистерской песне? «С тех пор лишь дождь в пустынный зал по лорду слёзы льёт»? Этот человек будет сражаться до самого конца и дальше, особенно когда на кону его наследие. – Как и ты, кстати. – Предпочитаю считать свое упрямство фамильной чертой Баратеонов. – А не наследием короля Аргилака Надменного? – Даже если и так, я получил от него упрямство, а ты – надменность, – «как и Ренли», хотел добавить Станнис, но такое замечание было бы дурного тона, учитывая... последние обстоятельства. Роберт мрачно улыбнулся. – Так что делают Ланнистеры, готовят стенобитные тараны? Мне приготовить пику для твоей головы? – Не думаю, что отряды сира Кивана готовятся к атаке в ближайшее время. В его лагере слишком удобно устроились. – «он может чего-то ждать». Может приказов от лорда Тайвина, зимы или чего там еще, Станнис не знал. – Хорошо. Потому что я собираюсь атаковать их утром на рассвете. – Развлекись как следует, Роберт. – Я говорю серьезно, Станнис. «Нет, шутишь», – хотел уже ответить Станнис, но замер, увидев выражение лица Роберта и огонек решимости в его глазах. Поблизости не было вина или разбавленного эля, и на самом деле Роберт не пил уже с утра. Это было необычно, и Станниса это обеспокоило. Обычно поведение Роберта было так легко предсказать, вплоть до того, в какую именно секунду он начнет кричать или захочет кого-то ударить. «Если только внезапно Роберт не сходит с ума, и ему не приходит на ум безрассудная идея...» – Никогда я не чувствовал себя живее, чем с боевым молотом в руке. Если боги сочтут нужным окончить мои дни в битве, так тому и быть. Это намного лучше, чем допиться до смерти или быть пропоротым кабаном, упаси боги. Истории будет что рассказать о моем правлении, и мало будет сказано хорошего... – Роберт умолк, многозначительно уставившись на Станниса, и когда Станнис промолчал, взгляд стал еще значительнее. – Ага, ты со мной не споришь! Всегда мог полагаться, что ты скажешь мне правду, Станнис. Хотя я редко хотел ее слышать. Губы Станниса дернулись, и Роберт продолжил, несколько удрученно. – Скажи хотя бы, что я лучший король, чем Безумный Эйрис. – Ты лучший король, чем Безумный Эйрис, – это уж было точно. Роберт, несмотря на все свои недостатки, по крайней мере не дошел до того, чтобы сжигать живьем лордов и душить их наследников перед ними. – Знаешь, почему я на самом деле хочу отправиться на битву? Я хочу, чтобы меня помнили как короля Роберта Баратеона, Первого его имени, который всегда сам за себя сражался. Я не буду прятаться тут, в Красном Замке, пока ты и другие рыцари будут воевать, защищая этот город. Эта неразбериха в том числе и по моей вине, и именно я нас из нее вытащу. Если бы я больше уделял внимания королеве... Что ж, может быть все было бы иначе. Станнис почесал подбородок. – Ты понял меня, Станнис, или мне снова и снова все объяснять, как было, когда я отправился на войну против Таргариенов? «Идея Роберта безрассудна, но он не сошел с ума. Он все обдумал, и заглянул в себя глубже, чем раньше, внимательнее обдумал свое правление, чем я считал возможным. Стоит отдать ему должное, что он хотя бы признал себя дурным королем». – Я понял тебя, Роберт, – сказал Станнис, нахмурившись. – Хорошо. Удержи этот замок, удержи этот город. Что бы ни случилось, что бы ты не слышал, ни за что не сдавайся. Слова Роберта зловеще повторяли те, что он сказал Станнису перед отъездом из Штормового Предела, как раз перед тем, как древнюю крепость Баратеонов осадили на год. – Я всегда буду исполнять свой долг перед тобой, Роберт. Не только потому что ты законный король, но и потому, что ты мой брат. Роберт решительно кивнул. – Прежде чем отправиться на битву, я напишу завещание, лишающее наследства плоды инцеста Серсеи и провозглашающее тебя моим наследником. – Твоим наследником? – Королевство может получить что и похуже, чем тебя на Железном Троне. Боги, ты возненавидишь королевское правление еще больше меня, но ты хотя бы знаешь, как воевать и как править. И ты мог высидеть все заседание Малого Совета до конца. На секунду Станнис потерял дар речи, что с ним бывало редко. Роберт похвалил его? Искренне похвалил, а не просто произнес красивости, приправленные оскорблениями и сарказмом? Роберт заметил его ошеломление. – Не надо так удивляться. Ты сам знал, что станешь законным наследником, когда узнал о неверности Серсеи. Не могу поверить, что это я говорю о завещании, а не ты! Неважно. Я напишу что-нибудь на бумаге и велю Малому Совету подписать в знак свидетельства. Станнис ничего не сказал. – Что, ни улыбки, ни слова благодарности? – Я твой законный наследник. Я исполню свой долг. Роберт вздохнул, явно ожидая другой реакции. «Что ты хочешь от меня, Роберт? Встать на четвереньки и биться о пол, благодаря тебя? Одно дело быть твоим наследником. Другое – стать королем через твою досрочную смерть в предстоящей битве. Кто знает, сколько лордов решит, что я специально затеял войну, чтобы захватить Железный Трон?» – Тебя хоть что-нибудь может порадовать, Станнис? Как насчет вот чего: если я вернусь из битвы живым, я отдам тебе Штормовой Предел. Это доставит тебе счастье? Если Станнис потерял дар речи до того, теперь он был потрясен совершенно. «После стольких лет, что я просил тебя об этом, стать лордом замка, который должен был быть моим по праву...» – А что насчет Драконьего Камня? Роберт пожал плечами. – Как будто мне есть дело до этой таргариеновской кучи камней. Я с самого начала хотел сжечь его диким огнем, но Джон Аррен напомнил мне, что этот остров охраняет Королевскую Гавань с моря – да к тому же собирает налоги с проходящих мимо кораблей. Налоги! Как будто я сражался с Таргариенами, чтобы заниматься такими вещами. «Налоги с проходящих кораблей – основной источник дохода лорда Драконьего Камня, потому что знаменосцев у него мало, и они бедны. Я слишком хорошо это знаю, а ты считал, что лордом Штормового Предела я хочу стать исключительно из сентиментальности». Станнис сказал бы это Роберту, но его брат уже дал понять, что у него не было ни желания, ни терпения заниматься такими скучными делами, как налоги. – Я с радостью буду служить вам лордом Штормового Предела, ваше величество. – По крайней мере ты перестанешь меня пилить о своих правах на этот замок. Станнис официально поклонился Роберту. – Просто не делай глупости и не дай себя убить, Роберт. На это Роберт ответил жизнерадостным смехом. – Поверь мне, мне также хочется сдохнуть, как тебе стать хозяином всех борделей Королевской Гавани. Станнис знал, что не сможет изменить решения Роберта отправиться в битву. Но он сумел убедить Роберта подождать один день. Еще один день дал им время собрать войска, оставшиеся в Королевской Гавани, и, что еще важнее, предупредить остатки войска Ренли об их плане. И получить немедленный ответ, что их приказы услышаны. Ланнистеры, как и ожидалось, стояли лагерем за стенами города, хотя было замечено, что их солдаты принялись рыть канавы. Станнису сообщили, что жители Королевской Гавани напуганы, те, кто при золоте, отправились в порт, намереваясь немедленно уплыть, а безденежные попрятались в своих нищих домишках. Роберт без вопросов проводил все время в палате Малого Совета теперь, когда она преобразовалась в военный штаб. Войну Роберт понимал, и не было сомнений, что Роберт был храбр и имел достаточно мужества, чтобы пробить любую ограду, дабы получить то, что хочет. Но все же кое-что в Роберте Станниса беспокоило. Кое-что важное. – Ты уже выбрал своих людей? Роберт приподнял бровь. – Моих людей? Приказы отданы уже всем нашим войскам. – Рыцари, которые поедут рядом с тобой, чтобы охранять тебя, – пояснил Станнис. – Ты уже не тот воин, каким был когда-то. Может душой, но не телом. – Я тронут твоей заботой. – Когда ты в последний раз размахивал своим молотом? Ты хоть поднять его сможешь? – Мне продемонстрировать, Станнис? – сердито посмотрел на него Роберт. – Убийство Рейгара в твоих снах не считается. – Я возьму с собой половину Королевской Гвардии, а также... – Роберт перечислил Станнису несколько имен. – А, а еще я возьму с собой мальчишку Неда. – Джона Сноу? – Станнис широко открыл глаза, и весь его гнев и беспокойство по отношению к Роберту улетучились. – Он всего лишь мальчишка и никогда не видел битв. – Именно ты посвятил его в рыцари. Хочешь теперь сказать, что мальчишка Неда слишком желторот, чтобы защищать своего короля? – Нет. – Сейчас вполне подходящее время запачкать кровью меч. И мужчина не назовет себя мужчиной, пока не увидит, как течет его кровь, и не услышит, как трещат его зубы под ударом врага. И кроме того, Нед никогда не боялся битв. С чего бы бояться его сыну? «Не все на свете вертится вокруг Неда Старка, Роберт. Ты хочешь, чтобы Джон ехал рядом с тобой, потому что он похож на брата, которого ты всегда хотел, но никогда не имел?» Станнис хотел спросить это у Роберта, но теперь было не время и не место. Этому всегда будет не время и не место. «Сожалею ли я о рыцарстве Джона? Нет. Я не сожалел раньше, и не сожалею теперь». Возможно, какая-то часть Станниса хотела уберечь Джона от жестокой реальности чуть дольше, но Джону все равно следовало учиться. Конечно, ожидалось, если не требовалось, что сыновья лордов должны были быть хорошими боевыми командирами, а хорошие боевые командиры получаются из хороших солдат, подчиняющихся приказам. «Меня забросило в годовую осаду, а потом, без какого-либо предупреждения, случилась битва за Драконий Камень. Этот опыт сделал меня человеком, которым я стал теперь. Как и то, что я видел, как мои родители утонули, когда Горделивую разбило о скалы». Станнис просто кивнул, не сумев оспорить решения Роберта. Но это не значило, что они ему нравились. – Я сообщу сиру Джону о вашем приказе, ваше величество. Ожидание неминуемой битвы было выматывающим. Рассвет все не наступал, а Джону хотелось, чтобы все уже началось – не петь или шутить вместе с остальными солдатами. У него было слишком много времени наедине со своими мыслями, слишком много времени, чтобы прочувствовать вес своих доспехов, чтобы обдумать все полученные уроки боя на мечах, езды верхом, работы с щитом, и задуматься, не было ли все это впустую. «По крайней мере, нет опасности, что я утону под стенами Королевской Гавани» – мрачно подумал Джон. «Никогда не пойму, как я умудрился выжить в крушении Морского Оленя в Заливе Разбитых Кораблей». Уже в седьмой, а может в семидесятый раз за ночь Джон услышал мелодию «Рейнов из Кастамере». Конечно, слова были заменены на грубые, пошлые и непристойные, но Джон пожалел, что не нашлось какой-нибудь песни Баратеонов, которая не была бы похожа на похоронный гимн. Даже Призраку она не нравилась. К сожалению, лютоволк не мог завыть, чтобы заглушить мерзкую песню. Джон снова был со Станнисом, правда двор Красного Замка посреди ночи совсем не походил на места их обычных бесед. Тем более во время обычных их бесед в кабинетах и на балконах вокруг не толпились воины в полной броне, не лягались лошади, и со всех сторон не раздавались крики. Как и Джон, Станнис был одет для битвы, хотя он и оставался в красном Замке, как наследник короля Роберта. – Этого же вы и хотели, разве нет? – спросил Станниса Джон. Станнис был не из тех, кто шутит или поет перед битвами, правда он и в мирные времена этого не делал. – Быть признанным наследником Железного Трона? – Тут дело не в желаниях. Я и есть наследник Железного Трона. Станнису должно было странно быть одним из тех, кто спланировал битву, но в ней не участвует. Ожидание позади было делом женщин и детей, стариков и калек. Но Cтаннис делал то, чего требовал от него долг, сколь мало славы бы он из этого не получил. Джон не удивился, когда Станнис сообщил ему о приказах короля Роберта, и надеялся, что оправдает честь – возможность биться рядом с королем. Он был молод, быстр, в добром здравии, в хороших доспехах и при остром мече. По всему он должен был страстно желать оказаться наконец в битве, они с Роббом столько раз обсуждали это, когда были маленькими, воображая, какие геройские поступки они совершат. Но теперь эта битва совсем скоро станет реальностью... – Кажется, будто я готовился к этому всю свою жизнь, – сказал Джон Станнису, который терпеливо слушал. – Я начал учиться ездить верхом и махать мечом, как только научился ходить, и не случалось и дня, чтобы я не учился чему-либо связанному с искусством убивать – в том числе охоте и историям о древних войнах. – Война – это обязательная часть образования знатного человека, за исключением тех, кто выбирает служение Вере в раннем возрасте. Жизнь трудна, и долг лорда и его семьи устроить так, чтобы жизнь их людей не была беднее, страшнее и короче, чем это нужно. Джон не потрудился напомнить Станнису, что он не был знатным. Станнис прекрасно знал, что он был бастардом, но никогда к нему так не относился – конечно, Станнис ко всем своим людям относился так, как они того заслуживали. Для него Джон был сыном лорда Эддарда Старка из Винтерфелла. И именно им Джон всегда мечтал быть. – То, что мне страшно идти в бой, делает ли это меня меньше мужчиной? – тихо сказал Джон, надеясь скрыть напряжение в своем тоне. Он уставился в землю, понимая, что не вынесет выражения разочарования на лице Станниса. Это был постыдный вопрос, но Джону больше некого было спросить. Почти все в Красном Замке были ему незнакомцами, и он не хотел показаться слабым. «Если бы только отец был здесь...» Станнис положил руку на плечо Джона, и Джон почувствовал его крепкую хватку даже через броню, кольчугу и плотную льняную рубаху. – Сам это реши. Я жду услышать от тебя ответ, когда ты вернешься. Когда Джон так и не поднял взгляда от земли, Станнис встряхнул его и осторожно приподнял подбородок рукой без перчатки. В синих глазах его лорда не было разочарования, и оттого Джону легче было выдержать его взгляд. В его лице были какие-то чувства, но Джон не мог понять, что это было. – Помни, ты нужен здесь, не только для войны. Станнис отпустил Джона и отошел на шаг. Они посмотрели друг на друга, и Джон кивнул и развернулся, направившись к королю Роберту, Призрак верно шел за ним. Станнис посмотрел, как Джон уходит среди других одетых в доспехи людей, его лютоволк бежал рядом с ним. Не было больше нужды оставаться, он только станет всем мешать. Он не командовал никем из тех, кто должен был выехать из ворот, и ему больше нечего было сказать Роберту. Роберт был в своей стихии, как никогда не был на совещаниях Малого Совета. Если таков был его конец, то об этом конце десятилетиями будут петь певцы. Если только Ланнистеры не выиграют в итоге войну. Очень скоро Станнис оказался перед Железным Троном, чудовищным сооружением, за которое столь многие воевали, но столь не многие понимали, что с ним делать, заполучив. Никто не мог сказать точно, сколько именно было в нем мечей, ведь некоторые были так искривлены и расплавлены, что невозможно было сказать, где начинался один и заканчивался другой. Многие мечи были покрыты чем-то коричневым, и была это ржавчина или кровь, Станнис не представлял. Он подошел ближе, провел рукой по рукоятям, из которых были сделаны огромные, широкие подлокотники трона. «Придется ли мне на нем сидеть?» – подумал Станнис. «Может быть, как Десница Короля, отправляя правосудие, как и положено. Но как король?» Роберт признал его наследником, первым в очереди на престол, будущим лордом Штормового Предела. «Как и должно было быть. По праву». Станнис сжал зубы. Король Станнис Баратеон, Первый его имени, Защитник Государства. «Это ли моя судьба? Это ли долг, что лежит передо мной? Понадобилась всего одна стрела, чтобы убить Ренли, мужчину в расцвете молодости. Что, если стрела убьет Роберта, чей расцвет уже давно минул?» Станнис не хотел, чтобы это была стрела. Он хотел, чтобы Роберт умер мирно, от старости, чтобы внуки окружали его, пока Станнис будет мирно править Штормовым Пределом в окружении своих внуков. «Потеряю ли я обоих своих братьев в одну неделю, теперь, когда мы наконец начали восстанавливать наши отношения? Такова ли будет цена правосудия?» Станнис не был уверен, что был готов к ответам на эти вопросы. «Какой совет ты дашь мне, отец?» – и силясь вспомнить голос отца, Станнис пришел вдруг к ужасающему пониманию, что уже прожил больше лет, чем сумел Стеффон Баратеон – и пережил намного больше ужасов. Станнису было тринадцать, когда из Штормового Предела уплыла Горделивая, уплыла, чтобы никогда не вернуться в свой порт. Отец не видел, как его сыновья уходят на войну. Он не знал, что значит потерять брата, и ему не приходилось смотреть, как его ребенок почти умирает от серой хвори. Железный Трон так и стоял перед ним. Станнис долго смотрел на него, схватившись за меч, висевший на его поясе. Потом он развернулся и пошел прочь. У него была работа, которой следовало заняться.