Рыцарь Штормового Предела

Красный Замок был архитектурным шедевром. Все остальные замки, которые видел и посещал Джон, казались мелкими и незначительными рядом с ним, и его изумляло, что такое было создано руками людей. Ходили слухи, что в постройке Винтерфелла и Штормового Предела участвовала магия, но эта магия использовалась для защиты замков, а не для устройства такого, как резные колонны, мраморные полы, мозаичные окна. Джон никогда раньше не видел окон из мозаики, и стеклянные теплицы Винтерфелла казались ему раньше самым невероятным, построенным из такого материала. Но несмотря на всю красоту, Красный Замок не казался домом, и Джон начал понимать, почему Станнис ненавидел сюда приезжать. Джон шел за Станнисом от порта до самых комнат короля, прежде чем его отпустили. Но только после того, как его представили королю Роберту, который смотрел на Джона так, словно увидел привидение. – Могу я представить вам сира Джона Сноу, ваше величество? Вы должны помнить его по Винтерфеллу, – склонил голову Станнис, указывая на Джона. По лицу короля Роберта пробежало узнавание, и он удивленно перевел взгляд с Джона на Станниса и обратно. Он выглядел ужасно, его одежда была неряшлива, а лицо красно. Казалось, он испытывал одновременно облегчение и гнев при виде Станниса. – Сир? Ни один из сыновей Неда не был рыцарем, насколько я знаю. – Один из них теперь рыцарь. Я счел Джона достойным и сам произвел его в звание, – голос Станниса был ровным, но в нем мелькнула легкая тень гордости. – На секунду мне показалось, что я вижу твоего отца, но он скорее всего морозится сейчас на этой проклятой Стене, – король Роберт все смотрел на него. Джон поклонился, и Призрак тоже склонил голову вместе с ним. – Вы очень добры, ваше величество. Внимание короля вернулось к его брату, и Станнис кивнул своим рыцарям, закрывая за собой дверь. – Идем, парень, – сир Роланд положил руку на плечо Джона. – Давай-ка потренируемся с этим твоим бастардским мечом. Не советую быть поблизости, когда король Роберт и лорд Станнис начнут беситься. Джон оглянулся на закрытую дверь и королевского гвардейца у нее. – Лорд Станнис кажется в приятственном настроении. Сир Ролланд мрачно рассмеялся. – Это только пока. ___________________________________________________________________________ – Что, во имя семерых преисподен, происходит, Станнис? – Что тебе сказали? – Что мне сказали? Я король Вестероса, но как оказалось, мои лорды не считают нужным сообщить мне, что мои королева и королевский гвардеец будут арестованы за измену, пока они не оказались в темнице! Не говоря уже о мертвых ланнистеровских гвардейцах, которые отказались сдаться, и о моих детях... Джоффри вопит все время, что заперт в комнате, а Мирцелла плачет и зовет мать. "Не знал, что тебе есть до них дело. Но все твои дети в безопасности, и не знают о твоем отцовстве – кроме Эдрика Шторма". Роберт кричал и топал по королевскому кабинету, его лицо раскраснелось, а длинная борода спуталась. Его обычно нарядные шелковые и бархатные одежды были смяты, словно он спал в них, хотя судя по измотанному виду и осанке Роберта, вряд ли он спал в последнее время. В общем, Роберт принял новости об инцесте довольно мирно, и к чуду все в их перевороте пошло согласно плану. "Хотя вряд ли слово "переворот" уместно, ведь власти лишается всего лишь королева". Серсея и Джейме были в черных темницах,как и говорил Роберт, королевские дети были заперты в комнатах, а оставшиеся во дворце солдаты Ланнистеров были или мертвы, или под стражей. Хотя Королевская Гавань была также шумна, многолюдна и роскошна как помнил ее Станнис, Красный Замок был зловеще тих, когда сир Арис Окхарт вел его и его людей внутрь. Обычно беззаботное настроение придворных стало серьезным, и почти у всех, кого они видели на пути к Роберту, был напуганный, обеспокоенный вид. Джон точно знал, почему у них такой вид, но это не помешало ему с интересом разглядывать все в замке, от красных камней огромных потолков до мозаичных окон. Мейгор Жестокий ничего не делал наполовину, и постройка Красного Замка не была исключением. – Ренли, таких диких заговоров от него бы я ждал. Но ты? – Роберт все еще кричал, но так, что только королевский гвардеец за дверью комнаты мог его слышать. – Тебе всегда достаточно было запереться в своем замке и ныть там несправедливостях, тебе причиненных. Станнис прищурился. – Ты думаешь, поэтому я оставался на Драконьем Камне после возвращения из Винтерфелла? – Я не закончил, Станнис. Станнис не обратил внимания. – Ты думаешь, мне больше нечем заняться? – Иногда. Станнис фыркнул. "Если Роберт считает, что я только и думаю о прошлых обидах, то и он тоже. По крайней мере, я не стал пить и блудить, чтобы забыть то, что не могу изменить". – Я собирался отправить нашего деда назад в Эстермонт, за то что он позволил устроить все это за моей спиной, не говоря уже о желании отправиться в Хайгарден и придушить Ренли. Но потом лорд Эстермонт упомянул Джона Аррена, как Джон Аррен знал о настоящих родителях детей Серсеи, что он собирался рассказать мне об этом как раз перед смертью. Это правда, что ты сообщил ему это? – Да, – сказал Станнис. – Сначала лорд Аррен недоверчиво отнесся к моим обвинениям в адрес королевы и ее брата, как любой разумный человек. Но потом он повторил мое расследование... – Станнис рассказал Роберту все, о книге, "Истории и родословных Великих Домов" грандмейстера Маллеона, что у всех Баратеонов были черные волосы. Он описал их с лордом Арреном визиты к кожевникам, кузнецам, в бордели, везде, где можно было найти бастардов. – Лорд Аррен собирался рассказать тебе о своих находках, но внезапно заболел и скончался через две недели. Время его смерти не было совпадением, и Ланнистеры среди тех, кто мог получить выгоду из его смерти. Роберт сделал большой глоток из ближайшего кубка, украшенного драгоценными камнями, скорее всего, наполненного вином. Станниса всегда раздражало пьянство брата, но теперь... Теперь желание Роберта утопить горести в вине было оправдано. Но только до определенного предела. – Почему же Ланнистеры не напали на тебя? – спросил Роберт, опуская кубок и вытирая рот. – Если львы так умны, что разгадали, что знал десница, определенно они должны были узнать, что ты работал с ним? Станнис и сам об этом задумывался, и возможная угроза его жизни была одной из причин, почему он заперся на Драконьем Камне, как элегантно назвал это Роберт. – Не имею представления. Возможно, они не хотели наводить на себя подозрения. Лорд Аррен был стар и его смерть можно было счесть естественной. Но чтобы десница короля и его брат умерли одновременно? Это просто вопиет о преступлении. – Раз ты знал, что Серсея виновата в таких чудовищных преступлениях, почему ты не пришел и не рассказал мне сразу? "Снова этот вопрос. Я сказал Джону Сноу, что это потому что Роберт не любит меня, во всяком случае не так, как Джона Аррена". Но такой ответ не годился. Это прозвучало бы мелко, а Станниса выставило бы в жалком свете. – А ты поверил бы мне, Роберт? Ты сам сказал только что, что не принял бы всерьез меня, Ренли и лорда Эстермонта, если бы не упомянули Джона Аррена! Роберт нахмурился, отворачиваясь и сжимая кулаки. – Я не знаю. – Ты не знаешь? – повторил Станнис на грани крика. – Ты мне теперь веришь? Или хочешь придушить меня, как Ренли? Роберт не ответил. – Я помню, как Малый Совет смеялся над тобой и Джоном. Они знали о ваших посещениях борделей, но не понимали, что об этом думать. Грандмейстер Пицель был уверен, что ты пытаешься их закрыть, как в прошлый раз, а Мизинец решил, что вы наконец-то нашли способ забыться от ваших несчастных браков. "Если бы Мизинец не сбежал в Орлиное Гнездо, я бы выбросил его сейчас с башни". После того, как разрушил бы его политически, конечно. По прибытии в Красный Замок Станнис узнал, что Петир Бейлиш уехал в Орлиное Гнездо, вроде бы в роли почетного гостя леди Лизы Аррен. Станнис не знал, что об этом и думать. Перед смертью лорд Аррен признавался, что боится, что его жена медленно сходит с ума, отсюда и его просьба взять на воспитание Роберта Аррена на Драконий камень, чтобы вырвать его из когтей матери. Этого так и не случилось, не то чтобы Станнис лил по этому слезы. А что же касается мерзких слов Мизинца... – Мой брак не несчастный. – Да? – Роберт немного успокоился и даже улыбнулся. – Ну тогда мой брак – как история Флориана и Джонкиль. Если, конечно, они были женаты. Станнис подумал, пытаясь обосновать свой ответ. Селиса не была его наперсницей, ему не нравилась ее семья, и по своей воле он не стал бы проводить с ней время. Но Селиса исполняла свой долг леди Драконьего Камня, никогда не тратила больше, чем им позволяли средства, и никогда не была ему неверна. И они вместе сотворили Ширен. Станнис не обменял бы дочь ни на что в Вестеросе. – Он не счастливый, но и не несчастный. – Раз уж ты так считаешь, – ответил Роберт, явно неубежденый. Он налил себе еще вина, не удосужившись даже спросить Станниса, хочет ли он пить. Станнис не ел и не пил с самой высадки с "Ярости", но споры с братьями всегда портили его аппетит. – Ты веришь мне, Роберт? – снова спросил Станнис. – У меня нет выбора, ведь так? – Это не ответ. Роберт скорчил гримасу, играя с рукоятью кинжала на поясе. – Я много думал об этом последние дни, и не надо на меня так смотреть! Станнис приподнял брови. – Я умею думать не хуже других, хоть и не так хорошо, как Джон Аррен или Нед Старк. Джоффри... Я всегда удивлялся, как я мог породить такого сына. Сына, который наслаждается жестокостью. Помнишь историю с кошкой? Станнис помнил. Повар пообещал Джоффри, что тот получит котенка, когда беременная кошка окотится. Но вместо того, чтобы ждать, Джоффри взял нож и вырезал нерожденных котят из живота матери. Не стоит и говорить, что кошка умерла, но Джоффри радостно спросил, есть ли еще беременные кошки. Роберт ударил ребенка в наказание, а Серсея верещала, что Роберт чудовище, раз осмелился поднять руку на ее сына. "На моего сына", сказала она, не на "твоего сына", не на "нашего сына". – Теперь все понятно, раз его настоящий отец Цареубийца. Человек, не постеснявшийся убить короля и спать с собственной сестрой. И все равно, это больно, знать, что они не мои. Я никогда не был хорошим отцом, да и Серсея мне не позволяла. Она всегда была с ними, шептала им на уши, какие они гордые львята, как вырастут и пожрут их врагов. Роберт глубоко вздохнул и подошел к окну. – Только поэтому я не уплыл в Вольные Города, чтобы стать наемником – при мысли, что Джоффри сядет на трон, а она будет шептать ему на ухо. – Ты не хочешь быть королем? – Станнису было любопытно. Выражение лица Роберта все ему сказало. – Я всегда хотел только Лианну. И сражаться. Я убил Рейгара Таргариена на Трезубце, и в своих снах я убиваю его каждую ночь. Но все это неважно. Это Нед был с Лианной, когда она умерла, не я, не ее жених. Нед сказал, что она страдала в последние минуты жизни, но если бы она осталась жива, я бы сделал ее моей королевой, и сделал бы все, что в моих силах, чтобы она забыла о драконах. Станнис не знал, что на это ответить, и в кои-то веки он не позавидовал Старку. Пережить осаду Штормового Предела во время Восстания было куда легче, чем то, что пережил лорд Винтерфелла. – Но проклятье, Станнис, не скрывай от меня больше такое. И так долго! Я бы бросил тебя в темницу, если Серсея и Джейме уже не были там. Станнис рассеянно кивнул, глядя, как Роберт делает еще один большой глоток. – Сколько ты уже выпил? – Это не твое дело. – Веришь ты или нет, я действую в твоих интересах, – Станнис поднял кувшин и принюхался. – Эль? Не вино? – Это самый слабый эль в городе, самое слабое, что я могу пить, чтобы не пить воду, – гордо ответил Роберт. – Нет ничего плохого в воде. Особенно если добавить соли или лимона. – Мне говорили, наш простой люд редко пьет воду, потому что ее чистота сомнительна. Только мы, дворяне, можем позволить себе пить из чистых источников, дополнительно очищая воду кипячением. – И что? – Станниса это не тронуло. – Ты пытаешься сказать, что я должен пить эль, чтобы быть ближе к простому люду? Что дальше? Пить вино, чтобы быть ближе к лордам? Роберт не счел этот вопрос достойным ответа. – Мейстеры Красного Замка говорят, что для моего здоровья будет лучше не пить так много вина, и учитывая последние события... Лучше будет иметь ясную голову. "Вот так просто он до этого додумался?". – Я хотел совсем перестать пить, но меня предупредили, что если я совсем брошу, меня это убьет. Хотя учитывая твои привычки, одного кубка этого эля хватило бы, чтобы ввести тебя в невменяемое опьянение! Станнис нахмурился, когда Роберт фыркнул, изо всех сил сдерживаясь от желания вылить содержимое кувшина на голову брата. "Если бы я был мальчишкой, я бы точно это сделал". – Встретимся завтра на заседании Малого Совета, Роберт. Нам многое надо обсудить. – Как всегда. И тебе приятного дня, Станнис! – крикнул Роберт вслед, когда Станнис вышел из комнаты. ___________________________________________________________________________ В основном Джону нечем было заняться в Красном Замке. В Винтерфелле были ежедневные уроки, братья и сестры, с которыми можно было играть, на Драконьем Камне то же самое, только там была Ширен. Пока Станнис проводил свои дни с Малым Советом, Джон присоединился к сиру Ролланду, сиру Эндрю и другим солдатам в ежедневных тренировках – во время одной из них приходилось бегать в полном облачении по всей длине стены с мечом в руках. Сир Элдон Эстермонт, командир Городской Стражи, один из родственников Станниса, разрешил Джону ездить с патрулями по ежедневным походам за стены замка в Королевскую Гавань. Сир Элдон дал только один совет: – Старайся не пялиться с разинутым ртом, а то люди решат, что ты неотесанный северный дикарь. Джону было тяжело не пялиться. Он никогда не видел столько много народу, не слышал столько звуков, не ощущал столько запахов в одном месте сразу. На рынках можно было найти все, что пожелаешь, там было полно товаров со всего Вестероса и из Вольных Городов. Там даже был темнокожий торговец, торговавший странными одеждами из города на востоке, называемом Квартом. Джону пришлось силой удерживать Призрака, когда они вышли на улицу мясников. Вид и запах такого количества свежего мяса пробудили в нем желание впиться зубами в плоть и ощутить на языке кровь, что Джону даже пришлось покачать головой и напомнить себе, что он не волк. Лорд Ренли все еще не прибыл в столицу, к раздражению Станниса. Но он отправил множество воронов, и все они принесли легкомысленные послания, полные цветистых фраз и затейливых пожеланий. – Ренли все думает, что это игра, раз так медленно движется к Королевской Гавани, – заметил Станнис, сцепив зубы. – Сколько времени нужно лорду, чтобы созвать знамена? – спросил Джон. – Довольно много, – признал Станнис. – Но у Ренли было больше чем достаточно времени на вино и пиры с Тиреллами и их знаменосцами. И он начал уже давно, обхаживая их годами. – Какие были от него сегодня новости? – Наша будущая королева едет с войском, чтобы Роберт женился как только нынешняя королева узнает справедливость. Он что, не понимает, что война не место для женщин? Ренли рискует, что эту девчонку Тирелл убьют или изнасилуют, и ради чего? Она была бы в безопасности в Хайгардене. По вечерам Станнис часто приглашал Джона к себе поужинать с ним, но больше всего Станнису, как казалось, хотелось поговорить - и не просто послушать свой голос. То, что ему приходилось иметь делом с Малым Советом, разными лордами и служаками, а особенно с королем Робертом, часто приводило его в дурное расположение духа. Но наедине с Джоном его напряжение спадало, и он меньше сжимал челюсти, скрипя зубами. Его лорд всегда интересовался, чем занимался Джон и с кем встречался, насколько бы скучно и обыденно это ни было. – Твоя точка зрения интересна, Джон, – сказал Станнис в первую неделю в Королевской Гавани. – Ты приехал с Севера, у тебя другой взгляд на большинство дворян, проживших всю свою жизнь в столице, стараясь вытянуть себе милостей. Ты чувствуешь все так, как оно есть. – И что в этом такого интересного? – удивился Джон. – Я просто говорю вам правду. Чего можно добиться, солгав, что большинство улиц Блошиного Конца не пахнут дерьмом, или что большинство дворян благородных мужей тратят на шелка и атлас больше, чем благородные дамы? – Добиться? Ничего особенного, но все же я это ценю. Я просто всегда был окружен льстецами и идиотами. Так получается, когда твой брат король. Как только ты начнешь мне лгать, сир Джон, я попрошу тебя найти себе другого лорда для службы. – Почему для вас так много значит правда? – Джон всегда знал, что Станнис поклонялся правде, как и правосудию, но никогда не спрашивал, почему. Правда и правосудие не были одним и тем же, хотя часто пересекались. – Это не всегда так просто. Станнис нахмурился, но не от гнева. – Правда всегда сложна, верно, и не всегда мудро кричать о ней с крыши самой высокой башни замка. Человек, лгущий себе и прислушивающийся к собственной лжи однажды перестает различать подлинную правду, и в итоге это приводит к потере уважения к нему других и самого себя. Джон надолго задумался об этом, и Станнис не стал его за это винить. – Ложь никогда не должна становиться правдой, – заключил Станнис. Станнис, конечно же, имел в виду законность королевских детей, решил Джон. Но что-то в тоне его лорда заставило его подумать, что он имел в виду что-то еще. – Вот, – Станнис протянул ему маленький кусок пергамента, исписанный мелким, аккуратным почерком. – Я не могу обещать дочери, что вернусь к ней живым, но я сдержу обещание сообщить ей, что путешествие было простым и ничем не примечательным. – Это очень по-доброму с вашей стороны, милорд. – Я не для того показал тебе письмо, чтобы ты судил мою доброту или родительские качества. Напиши ей что-нибудь. – Ширен? – удивился Джон. – Нет, моей жене и ее дамам, – ответил Станнис, протягивая перо и открывая чернильницу. – Ширен считает тебя другом, и письмо от тебя вызывет у нее улыбку, – когда Джон не сразу взял перо, Станнис добавил. – Если ты думаешь, что не сможешь написать достаточно мелко, то можешь обратиться к мейстеру, чтобы написал за тебя. Но я не желаю ждать долго. Джон быстро написал короткое послание, подписавшись за себя и за Призрака. Когда чернила высохли, он протянул его Станнису, который немедленно свернул его, заклеил золотым воском и поставил печать, не прочитав, что написал Джон. Джон был благодарен за это. Не потому что он написал что-то неприличное, конечно, но потому, что Станнис доверял праву его дочери на частность переписки. __________________________________________________________________________ – Вы хотите, чтобы я использовал всех птиц, милорд? - заикался мейстер Пицель. – Не всех, – ответил Станнис, барабаня пальцами правой руки по столу. – Вороны Хайгардена могут оставаться на месте, Тиреллов не надо убеждать, они уже поддержали корону. И не трать воронов на мелкие дома Западных Земель, лорд Тайвин уже рассказал им сказку об измене Роберта Серсее. – Просто скопируй это и закончим с этим! – перебил его Роберт. – Вы написали только то, что хотели, ваше величество, – спокойно сказал лорд Эстермонт. – Позвольте Малому Совету это услышать. Хорошо, что он это сделал. Королевское заявление, объявляющее о вине Серсеи и Джейме в инцесте, измене и предательстве, что дети их – всего лишь бастарды, не имеющие прав на имя Баратеонов – это было хорошо. Слова Роберта были точны и решительны, как подобает королю. Но вот вольное использование ругательств снижало серьезность послания. – Ругательства делают тебя похожим на капризного ребенка, – пожаловался Станнис. – Иди в задницу, Станнис, – сказал Роберт, закатывая глаза. – Вот это я и имел в виду, Роберт. – Милорды, – залепетал Пицель, – королеву Серсею и сира Джейме не назвали их подобающими титулами. Станнис еще раз заглянул в черновик послания. Роберт назвал Серсею шлюхой, и не стал называть Джейме рыцарем. Но он включил туда печально известное прозвище Джейме, "Цареубийца". – Сир Джейме – рыцарь, – согласился сир Барристан. – Но оставьте часть о Цареубийце. Королевство должно знать, что он нарушил священные обеты его ордена. – А Серсея не шлюха, насколько я знаю, только потаскуха, – добавил Станнис. "Хотя кем тогда назвать Роберта, со всеми его бастардами". Он нахмурился, глядя на список обвинений против Ланнистеров. – И у нас нет доказательств, что Ланнистеры убили Джона Аррена. Роберт вздохнул. – Разве ты не так считал, Станнис? Что мы все в Малом Совете считаем? – Пицель откашлялся, но король проигнорировал его. – Джон Аррен собирался открыть мне правду о детях Серсеи, и Ланнистеры убили его. Загадка решена. Станнис снова нахмурился, потирая подбородок. – Как я сказал, у нас нет железных доказательств. Твои многочисленные черноволосые бастарды и книга могут быть доказательствами происхождения королевских детей, что они не Баратеоны. Но только косвенные улики привязывают Ланнистеров к лорду Аррену. – Хорошо, – в голосе Роберта была окончательность, он явно стремился вырваться из этой тесной комнаты. – Скопируйте провозглашение и разошлите воронов. Хочу, чтобы гонцов отправили по всему Вестросу и в Вольные Города, чтобы письмо прибили на столбы во всех публичных местах, куда только дотянутся, пусть кричат о его содержимом всем, кто захочет слушать. Тем вечером Станнис показал Джону черновик послания. Он читал его с интересом, отмеряя шагами кабинет Станниса. В комнатах Станниса в Красном Замке были большие окна, открывающие впечатляющий вид на гавань Королевской Гавани, что подходило мастеру над кораблями. И они располагались как можно дальше от комнат Роберта и Ренли, настолько далеко, что разве что оставалось совсем выехать из замка. – Как вы думаете, как примет новости Ширен? Ей нравились Мирцелла и Томмен, не Джоффри, конечно, она говорила, что он всегда дразнил ее за шрам от серой хвори. – Я об этом не думал, – честно признал Станнис. – Ей придется это принять. – Она знает, что значит супружеская измена? – поколебавшись, спросил Джон. Станнис никогда не говорил об этом с Ширен. Это всегда причиняло ему неудобство. Он надеялся, что Селиса исполнит свой долг и объяснит их дочери такие... дела... Когда она вырастет. Ширен было уже одиннадцать, и скоро она будет расцветшей женщиной, пусть и совсем еще не взрослой. – Я оставлю это моей леди-жене, – Станнис сел, скрестив на груди руки. – Что-нибудь еще, Джон? – Вы напишите моему отцу? – Лорд Эддард Старк получит письмо с королевской печатью. Полагаю, больше ему ничего не будет нужно. – Я не это имел в виду, – покачал головой Джон. "Что тогда? Что еще мне нужно сказать Старку? Что я должен ему?". Станнис снова вспомнил, как похож был Джон на своего отца, особенно на юного Эддарда Старка, которого Роберт привез в Штормовой Предел за несколько лет до восстания. Те же темные волосы, те же серые глаза, то же длинное лицо... Но были некоторые отличия. Разрез глаз был другой, и он был немного стройнее. "Он выглядит не совсем как Старк, он похож сам на себя. В нем осталось что-то от матери". – Отец спрашивал вас о расследовании смерти лорда Аррена с тех пор, как я покинул Винтерфелл. Я понимаю, почему вы изворачивались, но теперь, когда тайна раскрыта всему королевству... Вам ведь больше нечего скрывать, верно? Отец будет благодарен, если узнает об этих событиях от вашего лица и с вашей точки зрения, а не из анонимного послания. Джон выжидающе смотрел на него, и Станнис заставил себя ответить: – Я подумаю над этим. И он думал, с тех самых пор, как Джон вышел из комнаты, и он закончил стакан лимонной воды. Станнис сидел перед столом с заточенным пером в руках. Лорд Эддард Старк. Станнис остановился, задумавшись, правильная ли это была идея. Он смотрел на пергамент под руками, уже испорченный обращением. "Старк не должен узнать правду от меня, потому что лорд Аррен был для него больше, чем десница короля и лорд Орлиного Гнезда. Он значил для Старка так много, что он назвал сына в честь него, того самого сына, которого доверил мне". Станнис отмахнулся от обвинений в доверии, когда Давос поднял эту тему. Он не знал почему ему не хотелось обсуждать это с Давосом, но было в Старке что-то... Станнис вздохнул,окуная перо в чернильницу и придвигая к себе пергамент, прежде чем снова остановится. К этому моменту вы уже получили письмо от Роберта, сообщающее всему королевству об инцесте, измене и предательстве, совершенных королевой Серсеей и сиром Джейме Ланнистером. Но прежде чем Роберт узнал об этих чудовищных преступлениях, я поискал совета у лорда-десницы касательно моей теории. Опасной теории. Я пишу вам, лорд Старк, чтобы признаться, что знаю, почему умер Джон Аррен. Я знал это все это время, избегая ваших вопросов потому, что опасался, что это приведет нас к той же судьбе. До сих пор... _____________________________________________________________________________ К этому времени Джон понял, что любимой темой разговоров Станниса были жалобы на Малый Совет. Никто из них ничего не делал правильно, а тем, кто мог постоянно мешали, надоедая вопросами. В свете последних арестов, королевство продолжало жить как раньше. Почти. Все еще собирали налоги, нужно было сохранять урожай, платить слугам Красного Замка и стражникам Городской Стражи, королевский флот нуждался в пригляде, ко всему прочему. Джон уже много знал о том, как управлял Станнис королевским флотом как мастер над кораблями. Большая часть кораблей стояла на Драконьем Камне, вместе с командами. И все же, Джон недооценил, какую роль играл Станнис в управлении всеми Семью Королевствами. Станнис вдоль и поперек знал траты короны, какие лорды чем занимались при дворе, сколько собрали урожая в последние дни и сколько собрали налогов – не говоря уже о законах. Кроме того, нужно было управлять Драконьим Камнем. Джону часто хотелось предложить своему лорду перепоручить какие-нибудь из его обязанностей, но проблема была не в том, что он не хотел делиться работой. Дело было в том, что Станнис так мало доверял другим эту работу, что предпочитал делать ее сам, чем переделывать ее после других. "Интересно, не хочет ли Станнис вытренировать из меня своего будущего кастеляна, чтобы быть уверенным, что ему служит кто-то умелый", – задумался Джон. Не было удивительного в том, чтобы бастарды управляли замками, особенно если их отцы хорошо их выучили. Но это была мысль на будущее. – Грандмейстер Пицель, – с отвращением начал Станнис. – Если бы я знал, как повлиять на архмейстеров Цитадели, у нас бы уже был новый грандмейстер. Но как и Верховный Септон, грандмейстер служит до самой смерти, каким бы слабоумным он не становился. – Мейстер Крессен тоже стар, – напомнил Джон. – Мейстер Крессен еще не выжил из ума, пусть у него и нет больше сил взбираться по лестницам. Пицелю доверял Безумный Эйрис, а моего доверия он так и не заслужил. Он жаба Ланнистеров, до самых кончиков ногтей, и с этим ничего нельзя поделать. – Вы говорили, что король Роберт посещает почти все заседания Малого Совета, – заявил Джон. – Септонам следует сообщить, что ныне чудеса творятся каждый день. Джону хотелось рассмеяться, но безучастное лицо Станниса заставило его насторожиться: – Разве вы не критиковали своего брата за то, что он проявлял мало интереса к управлению королевства? Как и Ренли? – Было дело, – кратко ответил Станнис. – Не виню Роберта, что он внезапно вспомнил, что король должен не только просто носить корону. Просто... – он закрыл глаза и простонал, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. – У Роберта нет терпения. Ни на что, ни у него, ни у Ренли, ни на что, кроме войн и турниров. Если бы мои братья были такими как я или ты. Джон широко раскрыл глаза, услышав последние слова Станниса. Как и Призрак, который сидел у огня. – Сир Барристан – хороший человек, – наконец сказал Джон. Станнис одобрительно кивнул. – Да, здесь я с тобой соглашусь. Лорд-командующий Королевской Гвардии серьезно воспринимает свой долг, и трудно будет найти лучшего человека в Королевской Гавани. – А как же сир Давос? – Сир Давос на Драконьем Камне, – Станнис открыл глаза и внимательно посмотрел на Джона. – Сир Барристан согласен со мной относительно вины Серсеи и Джейме. Насколько я помню, его слова были, что Ланнистеры виновны безусловно. Если в будущем состоится суд, сир Барристан сказал, что с радостью будет свидетельствовать против Цареубийцы. Джон был изумлен. – Я думал, королевские гвардейцы должны хранить секреты королей? – Сир Джейме Ланнистер не король, как бы ни считали юные девицы. Джон прикусил язык, стараясь забыть свое первое впечатление о золотом рыцаре Ланнистеров. _____________________________________________________________________________ – Ну и где теперь Ренли? Станнис сидел на очередном заседании Малого Совета, и с его прибытия с Драконьего Камня каждое начиналось одинаково. С Ренли. Или, если точнее, с отсутствия Ренли. "Мой маленький брат всегда знал, как привлечь к себе внимание". – Милорды, сегодня мы получили от него еще одного ворона, – проскрипел грандмейстер Пицель, роясь в карманах и выуживая ворох свитков. – И? – потребовал Станнис. – Он уже должен был прибыть в Королевскую Гавань. – Лорду Ренли нужно было собрать армию, лорд Станнис, – ответил Варис, его руки были аккуратно собраны на столе, едва выглядывая из под шелковых рукавов его лавандового халата. – Я отлично знаю, сколько нужно времени, чтобы собрать армию, лорд Варис, – рявкнул Станнис. – Если желаете, я могу вам рассказать, сколько нужно времени, чтобы построить флот и найти команды для кораблей. Лорд Эстермонт откашлялся, немного громче, чем было нужно, и начал читать письмо Ренли. Лорд Штормового Предела успешно двигался с армией к столице, о, как много выгод получит корона от союза с Пределом! Будущая королева присутствовала на всех турнирах, чтобы выбрать будущего члена Королевской Гвардии. Почти каждый день задавались пиры, демонстрируя богатство Простора. Особенно вкусны были лебеди в сливках. – Я думал, у мальчишки чуть больше ума, – прорычал Роберт. – Да кому, во имя семи гребаных преисподен, есть дело до гребаных лебедей в сливках? Станнис неожиданно согласился с братом. Это было редкостью. – В его поведении нет никакого вреда, потому что мы ничего не слышали о том, чтобы лорд Тайвин двигался из Утеса Кастерли. – Никакого вреда? – перебил его сир Барристан. – Вы думаете, лорд Тайвин будет так добр, что поделится с нами своими военными планами? Кроме того, только король может назначать новых членов Королевской Гвардии, по представлению лорда-командующего. Белый плащ так просто не выиграешь. Это должно было разозлить сира Барристана, понял Станнис. Выигрыш турнира или схватки ничего не говорил о том, как рыцарь действовал в настоящем бою, о его умении защищать своего лорда ценой своей шкуры. Внезапно без предупреждения распахнулась дверь палаты Малого Совета. Вбежал сир Балон Сванн из Королевской Гвардии, за ним следовал рыцарь с очень знакомым лицом. – Ваше величество, – само собой, сир Балон первый обратился к Роберту. – Милорды. Прошу прощения за вмешательство, но мой брат сир Доннел только что прибыл со срочным посланием от лорда Ренли. Станнис замер, разглядывая новоприбывшего рыцаря. Сир Доннел был потрепан, его грудь тяжело вздымалась, словно он бежал от самых ворот Королевской Гавани. Зрачки его глаз были сужены, волосы и борода буквально залиты грязью – особенно это стало видно, когда он снял шлем. На его лице не было улыбки, и Станнис понял, что что-то было очень, очень скверно. – Ну? – потребовал Роберт. – Что хочет сказать Ренли? – Войско лорда Ренли было в нескольких милях от Королевской Гавани. Была прекрасная погода и все были в добром расположении духа, – слова сира Доннела бежали быстро. – Потом... – он остановился, его глаза бегали по всей комнате. – Потом на нас напали Ланнистеры. – Что?! – взревел Роберт. – Как это возможно? Разве Ренли или лорд Тирелл не выслали разведку? – Они начали с того, что напали на подводы с припасами, – продолжал рыцарь, намереваясь закончить прежде чем забудет слова или потеряет сознание. – Был полнейший хаос. Никто не подготовился, люди не были в строю, многие не успели даже обнажить мечи до того, как на них налетела конница лорда Тайвина... – Вы видели его? – перебил его Станнис. – Кого? – тупо переспросил сир Доннел. – Лорда Тайвина. Вы уверены, что он ответственен за атаку? – Он и его лорды следили за нападением с холма под красным знаменем Ланнистеров. На нем был его знаменитый золотой шлем. Тысячи людей бегали во всех направлениях. Леди Маргери, по счастью, цела, но Ланнистеры теперь идут на Королевскую Гавань! Станнис не помнил, как встал, как Роберт начал бить кулаком по столу, как лицо сира Барристана побелело, как его плащ. Члены Малого Совета начали вопить одновременно: – Ренли... – Где Ренли? – Семеро, охраните нас! – Город атакуют? – Где, во имя семерых гребаных преисподен, Ренли? – Лорд Ренли... – голос сира Доннела был хриплым. – Лорд Ренли... Там были лучники... Так много стрел повсюду... "Говори же!" – яростно подумал Станнис. – Лорд Ренли мертв.