Рыцарь Штормового Предела

Сир Джон. Я так и знал! Разве я не говорил тебе, что когда мы снова увидимся, перед твоим именем будет стоять "сир"? Сир Родрик говорит, что это большое достижение – стать рыцарем всего в шестнадцать лет, и он попросил меня передать тебе, чтобы ты не слишком возгордился. И что он все еще способен положить тебя на лопатки на тренировочном дворе. Джон улыбнулся словам Робба. Солнце сияло, и Узкое Море было спокойным, особенно ввиду Башни Морского Дракона на Драконьем Камне, где располагались покои и кабинет лорда острова. Трудно было поверить, что пришла осень. Пока Станнис хмурился над своими письмами, Джон воспользовался моментом, чтобы насладиться беседой с братом и лучшим другом. Новый рыцарский титул Джона был заслужен не великими деяниями на поле брани, он был неожиданным результатом спасения Станниса от утопления в Заливе Разбитых Кораблей. "Каждый рыцарь дает клятву защищать невинных, оберегать слабых и быть верным своему лорду", – сказал Станнис. "Дать бочку соленой рыбы и лука голодающему так же рыцарственно, как убить мерзавца, похитившего и изнасиловавшего твою нареченную. И так же рыцарственно, как спасти своего лорда в бушующий шторм". К предупреждению сира Родрика было бы не так уж трудно прислушаться. По своему опыту Джон знал, что Станнис терпит хвастовство так же легко, как пьянство и блуд, и Джон не хотел разрушить уважение, которое так медленно сложилось между ними за прошедший год. Вместе с рыцарством Станнис подарил ему великолепный меч с навершием в виде лютоволка, под названием Треск, и Джон надеялся, что его лорд никогда не пожалеет о своей щедрости. Потому что слова "Станнис Баратеон" и "щедрость" редко встречались в одной фразе. Ты уже придумал себе новое имя? Гоствульф звучало бы здорово, и уверен, твой волк согласился бы. И Призрак не принял бы никакого другого герба, кроме белого лютоволка. Джон никогда не думал о том, чтобы выбрать себе новое имя или герб, и Станнис никогда этого не упоминал. "Мы оба знаем, какое имя я всегда хотел. Я такой же Старк из Винтерфелла, как мои братья и сестры. Старые Боги знали это, иначе они не послали бы мне лютоволка, ведь так?" Конечно, Робб не хотел обидеть его этим вопросом, но Джон все же ощутил укол. С того самого дня, когда Робб заявил Джону на тренировочном дворе, что Джон никогда не будет лордом Винтерфелла, потому что бастард, у них было молчаливое соглашение никогда больше это не обсуждать. Робб всегда был и останется наследником Винтерфелла, следующим лордом Старком, который будет носить Лед и будет похоронен в древней крипте с каменным лютоволком рядом с ним. А Джон навсегда останется Сноу. Джон полагал, что никогда не справится с завистью к Роббу, сколько бы любви не испытывал к брату. Это не было таким уж грехом, потому что насколько знал Джон, даже люди старше и мудрее его могли копить и множить обиды и зависть годами – Станнис, например. Джон все еще кривился каждый раз, когда вспоминал, как спросил однажды своего лорда, любит ли он своих братьев. Станнис потерял свою обычную сдержанность и начал кричать на него, горько указывая, как повезло ему иметь братьев, которые не оскорбляли его, позорили или желали на его место другого. И Джон всегда подозревал, что Станнис завидовал его отцу, как бы он не заявлял о своем уважении и доверии лорду Эддарду Старку. Но Джон не осмеливался спросить. "Пусть Станнис хранит свои секреты, а я свои". Джон вернулся к письму: Бран научился хорошо держаться в седле, с помощью особого седла, что придумал для него Тирион Ланнистер. Хотя он стал особенно замкнут после своего падения, он с радостью учится стрелять из лука с лошади. Арье все еще нравятся ее уроки танцев с ее странным браавосийским учителем, хотя мне кажется, что лучше танцевать она не стала. Она все равно наступает мне на ноги, когда матушка настаивает, чтобы она показала, чему научилась. Мечты Сансы о свадьбе с принцем Джоффри уже просто смешны, хотя я благодарю богов, что пройдут еще годы, прежде чем эта свадьба состоится. Слова Робба о Сансе вернули в мысли Джона сложившуюся ситуацию. Санса никогда не выйдет за это маленькую гадину, прикидывающуюся принцем, потому что Джоффри не принц и не Баратеон, он бастард королевы Серсеи и сира Джейме Ланнистера. И то же касалось маленьких принца Томмена и принцессы Мирцеллы. Станнис знал эту правду куда дольше, чем признавался, но вместо того, чтобы просто сидеть на Драконьем Камне, он собрался и сообщил лорду Ренли об инцесте. Теперь Станнис ждал сигнала, прежде чем начать действовать, письма от лорда Ренли или десницы короля лорда Эстермонта. Джон оглянулся на Станниса, который кроме того что хмурился еще и скрипел зубами. Он догадался, что сигнал был получен. Я желаю тебе наилучшего, и дай боги, чтоб мы увиделись до того, как придет зима. Твой брат, Робб. __________________________________________________________________________ Пока Джон с улыбкой на лице читал сообщение ворона из Винтерфелла, внимание Станниса было приковано к воронам принесшим более мрачные вести. И эти вести включали в себя не только сообщение Эддарда Старка о том, что лорд-командующий Ночного Дозора Мормонт отправился за Стену, чтобы расследовать тревожные сообщения его рейнджеров, которых едва не убила толпа нежити. "Сейчас слишком много хлопот от живых, чтобы было время бояться мертвых". По крайней мере Старк оставался верен своему обещанию неусыпно следить за тем, что делается за Стеной, поэтому он и отказал предложению Роберта стать его десницей. "Теперь только бы Ренли сдержал обещание и не разрушил мои планы призвать Серсею и Джейме Ланнистеров к суду за инцест, предательство и измену". Станнис и Ренли в Штормовом Пределе составили план, как разобраться с Ланнистерами и усилить власть Роберта над Железным Троном: Ренли отправится в Королевскую Гавань и сообщит их деду по матери и деснице короля лорду Эстермонту об инцесте, тот же сообщит сиру Барристану и приготовит городскую стражу. Ренли же соберет как можно больше войск Простора и Штормовых Земель и направится с ними к Королевской Гавани, чтобы прикрыть прежде чем Тайвин Ланнистер узнает, что его драгоценные дети арестованы – а это случится как только Станнис отдаст приказ. А что же Роберт? От Роберта все будут скрывать, пока Серсея и Джейме не окажутся за решеткой, чтобы он не натворил ничего необдуманного, например не разбил бы близнецам Ланнистерам головы боевым молотом. Роберт будет зол, несомненно, но с гневом Роберта Станнис имел дело всю свою жизнь. Иногда зрелище это было премерзким, но сжигало само себя быстро. Станнис развернул на столе два куска пергамента. Мейстер Ренли писал, что лорд Штормового Предела наслаждается летними маскарадами в Хайгардене, вместе со своими верными друзьями со всех концов Простора. Кроме того, в последнее время особо удавалась и охота – юный лорд сумел поразить в Королевском Лесу одного кабана, а в лесах Хайгардена – даже двух. Истории об охотах были, вероятно, правдивы, потому что Ренли никогда не упускал возможности похвастаться в... Да в чем угодно... А вот маскарадом они согласились называть армию союза с Тиреллами, если удастся его достичь. Отлично. Лорду Эстермонту же нечего было сообщить, кроме того, что он ждет команды Станниса. Станнис посмотрел в окно. Белый ворон прилетел из Цитадели меньше недели назад – вместе с юным мейстером Пилосом, который должен был помогать Крессену в его старые года. На самом деле осень еще не чувствовалась, но было понятно, что даже самое длинное лето на памяти человечества должно было закончиться когда-нибудь. Он задумался, что Джон думал об осени на юге, ведь здесь было жарче чем летом в Винтерфелле. На самом деле он теперь был сиром Джоном, но Станнис не смотрел на бастарда Неда Старка иначе чем раньше. Джон все еще был юн и многому должен был научиться, и Станнис старался как можно больше вовлекать его в планирование и исполнение грядущих военных планов. Дело дойдет до войны, потому что Тайвин Ланнистер не станет сидеть смирно, пока имя его семьи пачкают обвинениями в измене. Станнису не хотелось снова воевать. Самыми легкими войнами были те, где враг старался явно показать свои намерения. Например как в восстании Бейлона Грейджоя. Эта же ситуация была куда более щекотливой. Серсея никогда не признается, что подбросила чужого ребенка мужу, и потому короне придется убедить королевство, что Баратеоны не просто из прихоти пытаются заменить королеву-Ланнистершу тирелловской девицей. Станнис снова обратил внимание на письма на его столе. Все готово, лорд Станнис. Мы ждем вашего возвращения с Драконьего Камня. Он обмакнул перо в чернильницу и четко вывел одно слово на чистом пергаменте, адресованном лорду-деснице: Действуйте. __________________________________________________________________________ – Отец сказал, что будет битва. – Возможно. Надеюсь, до этого не дойдет. Джон с Ширен сидели на ее любимом пляже, вдали виднелись сделанные в виде драконов башни замка Драконьего Камня. Через две недели он должен был отплыть со Станнисом в Королевскую Гавань, вместе с кораблями и воинами, которые не должны были оставаться защищать Драконий Камень. Джон бросал камешки в море, глядя, как они оставляют круги на воде, а Ширен швыряла палку Призраку. – Обычно отец не лжет. Он всегда говорит и говорит, как важно говорить правду, даже если она слишком горька, чтобы ее проглотить, – несколько черных прядей выбились из ее аккуратной косы. Джон сухо рассмеялся. – Я не стану с вами спорить, миледи. – Сир Давос говорит то же самое. Думаю, поэтому они с моим отцом так ладят. Если бы только так было с отцом и матерью. Было общеизвестно, что брак лорда и леди Драконьего Камня был холодным, и многие задавались вопросом, не было ли у леди Селисы больше детей потому что она была бесплодна, или потому что лорд Станнис специально избегал ее постели. Но что мог Джон сказать их дочери? – Я знаю, что мать и отец не очень нравятся друг другу, – печально сказала Ширен. – То, что я маленькая девочка, еще не значит, что я не замечаю, что происходит вокруг меня. Ты тоже не нравишься матери, и я не понимаю, почему. – Не понимаешь? – осторожно переспросил Джон. Он старался держаться подальше от таких трудных тем, особенно теперь, когда не знал, когда еще ему удастся расслабиться и быть беззаботным вместе с Ширен, которая была ему другом с тех пор, как он прибыл на Драконий Камень. Но как и Станнис, Ширен имела склонность слишком много думать, слишком много думать о слишком серьезных темах, в которых ничего не могла изменить. – Она говорит это потому, что ты бастард, веришь в кощунственных богов и позоришь имя моего отца. Но это не имеет смысла! Отец никогда не ходит молиться в септу Семерым, матушка должна и его звать кощунником. И если бы отец действительно думал, что ты его позоришь, он бы не брал тебя с собой к знаменосцам и не дал бы тебе Треск и не говорил бы... – Ширен, – перебил ее Джон, надеясь, что его голос не был слишком груб. – Я никогда не буду нравиться леди Селисе, – как и леди Кейтлин. – Скорее всего ни ты, ни я ничего не сможем сделать, чтобы изменить ее мнение, так что будь как будет. Ширен открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но к счастью Призрак выбрал эту секунду, чтобы вернуться с куском дерева. Он положил его к ее ногам. – У меня есть для тебя кое-что, – внезапно сказала Ширен. Призрак тут же ткнулся мордой в ее правую руку, ожидая угощения. – Не тебе! – отчитала лютоволка Ширен, ее строгий взгляд напоминал Станниса. Она потянулась в карман платья и достала маленький кусочек серой ткани, протянула его ему. Джон развернул его, отметив его мягкость и белую вышивку по краям. Ширен следила за ним, на ее лице появился легкий румянец. – Вышивка не очень хорошая, но я никогда раньше не вышивала такой сложный рисунок. Джон сразу понял, о чем она говорила, потому что в оном из углов лоскутка был вышит белый лютоволк с красными глазами и олененок, олененок с голубыми глазами и темно-серой щекой. – Так это ты и Призрак? – Нет. Это ты лютоволк, – румянец Ширен стал гуще, и Джон не помнил, чтобы она когда-нибудь так стеснялась посмотреть ему в глаза. – Ни один рыцарь не должен идти в битву без подарка от леди, и так как у тебя еще нет жены, а твои сестры очень далеко, и ты никогда не встречал свою мать... – ее голос затих. – Это очень хорошая вышивка, – искренне сказал Джон. – Моя сестра Санса вышивает лучше тебя, но она старше и дольше практиковалась. Арья же... – Джон улыбнулся воспоминаниям о его любимой младшей сестре, вспоминая, как однажды она пришила кусок ткани, который септа дала ей для вышивки, к собственному платью. – Арья будет скорее сражаться на иголках, чем вышивать ими. Ширен казалась довольной, но тут ее лицо погрустнело. – Я больше всего хочу, чтобы вы с отцом вернулись. Отец не станет обещать, что вернется, он скажет что неправильно давать ложную надежду. "Не дали ли родители Станниса ему ложную надежду, уплывая в свой судьбоносный путь..." Словно он снова прощался с Арьей, и Джону ничего не хотелось больше, чем чтобы у него было что сказать этой умной доброй девочке, чтобы она не грустила от его отъезда. Он дал Арье Иглу, но Ширен не интересовалась оружием. Она любила читать, но книги были ужасно дороги, и в библиотеке Драконьего Камня было куда больше книг, чем кто-нибудь мог понадеяться прочитать за всю жизнь. Джон протянул руку, чтобы взлохматить волосы Ширен, и в этот момент Ширен крепко обняла его, пряча лицо в его груди. Джон закрыл глаза, слушая ветер и биение волн о берег. ___________________________________________________________________________ Станнис наслаждался тихим вечером в своем кабинете, последнем перед его отъездом на третью войну. Конечно, еще приятнее вечер делали хорошая еда, вода со свежим лимоном и достойный доверия компаньон. Сир Давос всегда терпеливо его слушал, и у его возражений всегда были веские причины, а не просто любовь к спорам. Вот почему так трудно было работать с Робертом и Ренли. Для них все становилось поводом для спора. Станнис задумался, потому ли ему не хочется ехать в Королевскую Гавань, что не хочется встречаться с братьями, а не из-за опасений боев. Он хотел бы взять с собой в Красный Замок сира Давоса, но это было бы эгоистично с его стороны, тем более что морской опыт сира Давоса требовал его присутствия на Драконьем Камне. Давос как раз закончил подробный отчет о состоянии и положении кораблей по всему острову, в том числе кораблей Королевского Флота, Драконьего Камня и его знаменосцев, а также личных кораблей Станниса. Все было в порядке, хотя некоторые моряки и солдаты уже начали беспокоиться, не понимая, какой опасности Королевской Гавани ждать. "Скоро они узнают, когда Роберт объявит о преступлениях Серсеи королевству". – Сир Давос, – начал Станнис. – Я назначаю тебя кастеляном Драконьего Камня в мое отсутствие. Давос как раз подносил ко рту кубок, но на словах Станниса замер, аккуратно поставил кубок назад на стол. Он казался растерянным. – Кастеляном? Но сир Акселл Флорент прекрасно служил вам много лет, управляя замком, пока вы находились в Королевской Гавани и во время ваших последних поездок в Винтерфелл и Штормовой Предел. – Сир Акселл служит мне в надежде, что я добьюсь для него и его семьи королевских милостей, королевских назначений и выгодных браков через мои связи при дворе. Если бы моя жена не заявляла, что любит его как отца, он и его мерзкие родственнички и не ступили бы на этот остров. "Лучше уж Флоренты, чем Тиреллы, хотя судя по всему, Маргери Тирелл теперь моя будущая невестка. И все же, пусть лучше Маргери будет королевой, чем леди Штормового Предела". Станнис сцепил пальцы, пристально глядя на Давоса. – Ты, сир Давос, никогда не пытался воспользоваться мной или моим именем ни ради чего. Верно, ты ждал золота, когда привез лук и соленую рыбу в Штормовой Предел много лет назад, но я справедливо наградил тебя за это. Теперь ты оседлый рыцарь с собственным кораблем и светлым будущим для твоих семерых сыновей, и ты доволен просто верно служить мне. Давос приподнял брови, и Станнис понял, как грубо прозвучало то, что он сказал. – По крайней мере, мне так кажется, или же я самый большой дурак в Семи Королевствах. Глаза Давоса стали мягче, и на его лице появилась легкая улыбка. – Я никогда не обманываю. По крайней мере тех, кто этого не заслуживает. Станнис фыркнул. – Как кастелян, ты будешь следить, чтобы дела Драконьего Камня шли так же гладко, как раньше. Собирай налоги с купеческих судов, следи, чтобы гарнизон ежедневно упражнялся, чтобы все в моем замке было в порядке. Я оставляю здесь часть Королевского флота, и если хоть один корабль Ланнистеров попадется тебе на глаза, организуй защиту и уничтожь его, пока он в море. Моим людям было велено отчитываться перед тобой и обращаться к тебе с вопросами и жалобами. – Но милорд, – запротестовал Давос. – Я не умею читать. И писать. – Ты шестнадцать лет отлично справлялся со своими землями на Мысе Гнева не зная букв. Мейстер Крессен может читать тебе, как и мейстер Пилос. Если тебя это все еще беспокоит, можешь обратиться к ним, чтобы они тебя научили. Как и к моим стюардам, и если они посмеют возразить, назначь новых. – Конечно. Я заверяю вас, что Драконий Камень будет в безопасности. Станнис отмахнулся от этих слов. Ему не было нужно их слышать, особенно от Давоса. – Кроме обязанностей кастеляна, я хочу, чтобы ты был здесь ради моих жены и дочери. Давос посмотрел на него с любопытством. – Ширен я понимаю. Но леди Селиса говорит со мной только когда это необходимо, и даже тогда обычно обращается через служанок или своих дам. – Здесь ты нужен мне как контрабандист, а не компаньон. Если с Драконьим Камнем что-то случится, как например его осадят Ланнистеры или внезапно проснется вулкан, я хочу, чтобы ты увез их в безопасное место. – Куда же? – В Винтерфелл. – Винтерфелл? – Ты выглядишь удивленным, сир Давос. Какое контрабандистское убежище по-твоему должен был выбрать я? – Давос покачал головой, и Станнис продолжил. – Не думаю, что Нед Старк откажет невинным матери и ребенку. – Рад знать, что вы наконец подружились с лордом Старком. – Старк мне не друг и никогда не был, – привычно ответил Станнис. – Но он хороший человек, это я признаю. Давос нахмурился. – Он доверил вам своего сына. – Его жена хотела избавиться от этого мальчишки. Старк почти мне это сказал. Давос выглядел так, будето хотел сказать что-то еще. Обычно Станнис спросил бы его, но теперь у него не было терпения говорить о благородном и честном Неде Старке. Кроме того, в этом не было смысла, потому что Старк был на замороженном Севере, где беспокоился о снеге и нежити. Давос оставил эту тему. – Я буду с нетерпением ждать вашего возвращения, милорд. Молюсь о том, чтобы война была краткой, или войны не было вовсе. Станнис встретил взгляд верного рыцаря. – Надеюсь, твои молитвы сработают, Давос, но только потому, что я никогда не верил так, как ты. А что касается коротких войн... Таких не бывает. ___________________________________________________________________________ Джон стоял на носу самой красивой и любимой галеи Станниса, "Ярости", ожидая появления Королевской Гавани. Призрак молча сидел у его ног. Подарок Ширен был в его руках, и Джон рассеянно водил пальцем по лютоволку и оленю, вышитым на ткани. Его тронул этот жест, хотя вся ситуация была нелепой – он никогда не был ничьим рыцарем в сияющих доспехах. Сир Лорас был, скорее всего. Он был тем рыцарем, над которым вздыхали дамы, не говоря уже о его украшенных драгоценными камнями доспехах, которые действительно сияли. – Ты тоже будешь по ней скучать? – спросил Джон, погладив белый мех головы волка. Призрак, конечно же, не ответил, но оскалил зубы, когда Джон добавил. – Теперь тебе придется привыкать, что я не буду тебя баловать, как это делала будущая леди Драконьего Камня. – Что это в твоих руках? Джона напугал внезапный голос Станниса. Призрак отскочил, сотрясая все вокруг, потому что он уже был больше обычных волков. Первой мыслью Джона было спрятать подарок Ширен и сбежать, как его волк, в беспокойстве, что Станнис может это не так понять, но все же протянул его Станнису, наблюдая, как тот разглядывает его. – Ширен сделала его для меня, – сказал Джон несколько настороженно. – У моей дочери слишком много свободного времени, если она находит его на вышивку таких сложных рисунков. К удивлению Джона Станнис полез в карман и достал белый сложенный платок. Он протянул его, и Джон увидел изображение олененка с серой щекой и оленя с прекрасными рогами. – Когда я в следующий раз встречу Ширен, я скажу ей, что неприлично леди одаривать вниманием нескольких мужчин. Его лицо было как обычно суровым, но за время Джон научился замечать, когда уголки губ Станниса чуть-чуть изгибались в улыбке. – Если бы я не одобрял время, которое ты проводил с Ширен, я бы уже это сказал. Хорошо, что она может общаться с кем-то ее возраста, а не только с ее шутом и компаньонками моей жены, каркающими как обученые вороны. Уверен, она вышила один такой же и для Давоса. Джон перевел дыхание, не заметив, что задержал его. – Ширен напоминает мне мою сестру Арью. Я очень скучаю по ней, и ей всегда нравилось, когда я взлохмачиваю ее волосы. Станнис просто кивнул, понимающе глядя. "Станнис видел, как часто Арья мне писала, больше чем все остальные братья и сестра, кроме Робба", – подумал Джон. Должно быть это объясняло его взгляд. Станнис положил платок с вышитыми оленями в карман и протянул Джону лютоволка с олененком. Через некоторое время Джон увидел вдали красные башни, как и здания на двух других высоких холмах. Он с любопытством смотрел на приближающийся город, всю свою жизнь он слышал сказки о нем. Хотя Джона он никогда не интересовал так, как Сансу, которая воображала, каким чудесным и прекрасным местом был этот город. Санса очень завидовала ему, думая, что он сможет посещать Королевскую Гавань, пока она остается в Винтерфелле и потому заставила Джона пообещать, что он напишет ей о Королевской Гавани и о том, как одеваются леди при дворе. И описать их прически, хотя Джон мог только сказать, были ли волосы женщин собраны или распущены. Станнис, конечно же, заскрипел зубами, когда в виду показалась Королевская Гавань. – Радуйся, что подъезжаешь к городу морем, а не по земле. – Почему, милорд? – Мужчины посильнее тебя теряли сознание от его запаха, а море немного перебивает его. Джон склонил голову набок. – Трудно поверить. – Помнишь Белую Гавань? Джон кивнул. – Белая Гавань – деревушка в сравнении с Королевской Гаванью, но при этом куда лучше построенная и управляемая. Лорд Мандерли может быть слишком толст, чтобы ездить верхом, но он знает, как содержать свой город в чистоте – тем более что грязь лучше заметна на белых камнях, чем дереве и кирпичах. А помнишь, как пах их город? – Он пах морем, – к этому запаху Джон привык за время службы у Станниса. – В воздухе была соль, а гавань пахла рыбой. – Да. Нормальный, чистый запах. В Королевской Гавани не было каналов для нечистот, пока одному из королей Таргариенов не пришло в голову запретить выливать дерьмо на улицы, и теперешняя Черноводная просто чиста в сравнении с тем, какой дрянью она была тогда. И все же, вони такого количества людей достаточно, чтобы у любого вызвать рвоту. – Так я полагаю, вы предпочитаете Драконий Камень Королевской Гавани? Станнис прищурился. – Как я уже сказал, Драконий Камень – кусок камней, не имеющий никаких положительных качеств, кроме его стратегического расположения. Лорд Драконьего камня собирает налоги с проходящих купцов и торговых кораблей, и он защищает столицу от пиратских судов и вражеских флотов. Королевская Гавань же, с другой стороны... – Станнис нахмурился, глядя перед собой, на его лице было отвращение. – Королевская Гавань – самый большой, богатый, могучий, грязный, продажный и омерзительный из всех городов королевства. В Красном Замке живет больше змей, чем во всем Дорне, и если бы только их было так же легко изловить и изжарить... Джон приподнял брови. Цинизм Станниса был ему не в новинку, и обычно на это были причины, но не могла же столица быть настолько плоха... – Ты уже достаточно напуган, сир Джон? Когда Джон не ответил тут же, Станнис добавил: – Будешь дураком, если нет. – Допустим, я дурак. Что мне делать, чтобы защититься? – Держи своего лютоволка поближе. Он сможет отогнать от тебя львов и других опасных животных, которых ты встретишь. Когда "Ярость" вошла в порт, и команда принялась собирать паруса, Джон заметил рыцаря в белых латах и белом плаще, который внезапно появился у спускающегося с корабля трапа. За ним следовала свита из двадцати золотых плащей. Станнис не заметил в этом ничего необычного, поправив свой красивый плащ из черно-золотой ткани и застежку в виде оленя, прежде чем спуститься. Джон последовал за ним, вместе с сиром Ролландом Штормом, сиром Эндрю Эстермонтом и другими людьми Станниса. Белый рыцарь встал на колено перед Станнисом, и Станнис махнул ему подниматься. – Сир Арис Окхарт. Не представлял, что рыцари Королевской Гвардии патрулируют причалы Королевской Гавани. Сир Арис сделал вид, что не услышал. – Сир Барристан дал мне строгий приказ проводить вас в Красный Замок как только ваш корабль войдет в порт, лорд Станнис. Король Роберт желает немедленно с вами говорить. – Полагаю, что желает, – сухо ответил Станнис. Он повернулся к Джону. – Идем, сир Джон. Мы должны встретиться с королем.