«За закрытыми дверьми»

https://vk.com/audios115755283?q=maroon%205%20sugar

У Люси кожа была на вкус солоноватая, с легкой горечью на кончике языка. Люси стонала сладко-сладко, посылая по позвоночнику Нацу разряды тока, которые искрами возбуждения приливали к члену. Он прижимал к себе разгоряченное и потное тело, сжимая упругую грудь, — он ощущал быстрые удары сердца под ладонью, — быстро вбиваясь в ее тело. Он чувствовал себя животным, опьяненным ароматом кофе, пота и дождя. Он чувствовал себя гребанным каннибалом, который как одержимый вылизывал кожу на тонкой шее, сжимал горло своей «жертвы» — несильно, только чтобы на мгновение прервать дыхание (в такие моменты она стонала еще громче)  — и трахал одержимо, словно пытаясь перегнать оргазм.

— Порепетируем сегодня? — спросила Люси, бросив сумку у подножия рояля. Занятие закончилось, и танцевальный класс медленно опустел. Профессор Альберона выбежала первой, махнув всем на прощание рукой и прихлебнув из своей извечной спутницы — металлической фляжки с фамильной гравировкой. Нацу на мгновение задумался. После двухчасового занятия под громкие крики Каны, все тело адски ломило, но с другой… Через две недели всех ожидала пытка, название которой — сессия. А уж о том, что экзамен по танцам под прожигающий взгляд Альбероны был самым главным кругом Ада, говорить вообще не стоило. Репетиции были необходимы. Поэтому, он только пожал плечами, кинув свою сумку в сторону розового рюкзачка девушки. Хартфилия задорно рассмеялась от выражения полной обреченности на лице Драгнила.

Люси крепко, до побелевших костяшек, сжимала одной рукой станок, закинув на него ногу. Второй она остервенело оттягивала волосы Нацу, с каждым новым толчком грозясь вырвать ему пару клоков волос. Парень не мог насытиться. Ее голосом, ее запахом, ее телом. В последнее время, со всей этой учебой, репетициями и подработками, чтобы платить за квартиру, они и забыли, когда в последний раз наслаждались друг другом. По-настоящему. Не просто поцелуи между парами. Не просто короткие ободряющие СМСки и теплые умиротворяющие объятья ночью, когда сил не было ни на что более этого. — Мы превращаемся в старую супружескую пару, — прошептала в один из таких вечеров Люси, устало улыбнувшись. И Нацу в тот момент хотелось поцеловать ее улыбку. Но даже на это у него не хватило сил. От этих мыслей парень резко остановился, на что Люси тут же протестующе замычала, отчаянно пытаясь вновь насадиться на член парня, но Нацу опередил ее, сделав один сильный толчок. Его рука поползла по телу девушки, по мокрому от пота рельефному прессу, ниже, с пошлым (если бы не ситуация, Люси бы определенно покраснела) звуком проведя пальцами по влажному и горячему клитору. Она попыталась вновь ускорить движения бедрами, но Нацу протестующе зарычал (боже, словно он и правда был диким зверем), несильно укусив ее за плечо. Девушка послушно застыла, полностью отдаваясь во власть своего парня.

Смех Люси был заразителен. Когда они перестали оттачивать танцевальные движения, а начали беспорядочно двигаться под голос Адама Левина, Нацу и не понял. Просто в какой-то момент Люси стянула с себя просторную кофту, оставшись в обтягивающем топе и рассмеявшись, энергично задвигала бедрами. Нацу оставалось лишь присоединиться к ней. Танцевать ради удовольствия. Танцевать так, как хотело тело. На несколько мгновений стать свободным. И в какой-то момент Нацу понял, что перестал слушать слова песни. В один миг, словно прыгнув с обрыва, он окунулся в звучание смеха девушки, и в этот самый миг для него перестали существовать пустой танцевальный класс, голос Адама Левина и обстановка вокруг. Была только она, с прикрытыми глазами, мягкими эротичными движениями, майкой, сквозь которую проступали очертания сосков и звук ее звонкого смеха.

От медленно-тягучих толчков, Люси готова была взвыть. Нацу, кажется, специально пытался довести ее до самого края, посылая сладкие импульсы наслаждения, так, что пальцы на ногах поджимались, но недостаточные для того, чтобы, наконец, получить разрядку. Узел, который пожаром горел между ног, сжимался все уже, и Люси казалось, что если все это: медленные, сильные толчки; мягкое массирование клитора (чертовы умелые пальцы!) и язык Нацу, обводящий ушную раковину (гребанная эрогенная зона)  — не прекратится, то она получит сердечный удар. Возможно было умереть от слишком долгого хождения по краю? Люси не знала. — Ты такая сексуальная, — выдохнул Нацу. Он был заворожен этим зрелищем: ее грудь вздымалась, а тело под его руками, казалось, плавилось. Он не мог оторвать взгляда от своих пальцев, мягко скручивающих шершавый сосок, к которому хотелось вместо этого припасть губами. Чтобы доставить больше наслаждения. Острая боль смешалась с тягучим удовольствием, и из губ Люси вырвался еще один тихий стон. Ему стоило больших сил сдерживать себя. Стенки влагалища крепко сжимали член, и сейчас, когда он двигался нарочито медленно, ощущения обострились в сто крат. Медленно, сантиметр за сантиметром, он выходил, чтобы потом резко войти, погружаясь в невероятный жар ее тела. Ему нестерпимо хотелось кончить, наконец, почувствовать яркие волны оргазма, но желание продлить это удовольствие для Люси было сильнее. Он выцеловывал впадину за ушком, он массировал ее соски и ласкал чувствительный клитор. Он хотел, чтобы она распалась в его руках на части, и когда разомлевшая девушка, которая уже не находила в себе сил даже просить об оргазме, обессиленно откинулась ему на плечо, он усмехнулся, резко наклонив ее вперед. Люси от неожиданности схватилась за поручень станка, громко простонав, когда Нацу начал быстро вбиваться в ее тело. Пытка закончилась.

Смех Люси был заразителен. Каждый звук, доносящийся до его ушей, проникал под кожу, и расслабляющее тепло разливалось по всему телу. Он знал, что любил ее. Любил полностью и без остатка. Любил за завтраки по утрам и горячий кофе. Любил за маленькую родинку на плече и ямочки на щеках. Любил за стопку исписанных листов, которые она так отчаянно не желает ему зачитывать и движения во время танца. Он любил ее яркие глаза, собранные в хвост волосы и серьезный подход к делу. Но впервые он влюбился в ее смех. Громкий и задорный. Попавший в сердце подобно стреле Купидона. И именно с этой мыслью он притянул Люси к себе, накрыв млеющую улыбку на ее губах в поцелуе под задорные звуки голоса Адама Левина.

— Я теперь никогда не смогу заниматься в этом классе, — рассмеялась Люси, положив подбородок на обнаженную грудь Нацу. Парень мягко перебирал в пальцах длинные волосы девушки, широко улыбнувшись. — А я ведь теперь тебе всегда буду об этом напоминать. Люси шуточно ударила его кулаком. — Я надеялась на что-то вроде: «Да, Люси, и я теперь буду сгорать от стыда, когда буду видеть этот станок. А за рояль так вообще никогда больше не сяду!». Предатель. — Ничего не могу поделать, — пожал плечами Нацу. — Вообще-то я уже подумываю, когда мы в следующий раз повторим. Люси, а можно будет сюда холодильник с едой принести? А то после такого очень кушать хочется. — Идиот, — закатила глаза девушка. Нацу насупился, и в этот момент он был так похож на маленького ребенка, которому не разрешили взять с собой любимую игрушку, что Люси невольно удивилась, как ее парень может сочетать в себе такие несочетаемые качества. — А, знаешь, — вдруг сменил тему Нацу, — Грей недавно мне заявил, что мы похожи на двух невинных эльфов, которым даже не знакомо слово «секс». Его бы сейчас сюда, чтобы у него глаза на лоб полезли. Люси скептически приподняла бровь. — Ты бы хотел показать своему лучшему другу, как мы оскверняем танцевальный класс? Серьезно? — Ну, хотя бы… Чтобы он услышал? По крайней мере, хоть что-то, чтобы он понял, что мы очень даже горячи в постели! Люси рассмеялась от выражения задумчивости на лице Нацу. Все же, иногда он был таким ребенком. — Знаешь, — прошептала Люси, оставив короткий поцелуй на груди парня, — если мы выглядим как пара милых эльфов, это еще не значит, что у нас нет личной жизни! Так и передай Фуллбастеру при следующей встрече. Нацу провел рукой по волосам девушки. Их глаза встретились, и в который раз он подумал, что хотел бы поцеловать эту улыбку, вот только в этот раз ему ничто не мешало. Притянув Люси к себе, Нацу, наконец, исполнил свою мечту, захватив в плен мягкие горячие губы. По телу разлилось знакомое тепло, и в этом поцелуе не было животной страсти или обыденности. В этом поцелуе были все их чувства. Сильные и неподдельные. Он провел пальцем по ее щеке, заглянув в карие глаза. Их дыхания смешались. Этот момент был ценнее всего, что было до этого. Эта тишина, этот зрительный контакт говорили лучше любых слов. — Интересно, а Джувия заставляет Грея использовать всякие БДСМ-штучки? — неожиданно задал вопрос Нацу. Танцевальную комнату вновь оглушил громкий женский смех.