«За закрытыми дверьми»

https://vk.com/audios115755283?q=les%20friction%20world

Тик-так.

В комнате было прохладно. Темно-синие во тьме ночи занавески колыхались от легкого порыва ветра, беспрепятственно проникавшего в открытое нараспашку окно. Луна алым отблеском искрилась на поверхности реки, отражаясь кровавым ликом в зеркальном отражении резного туалетного стола. Настенные часы отсчитывали каждую секунду. Черные матовые стрелки двигались бесшумно, но Люси мысленно повторяла:

Тик-так. Тик-так. Тик…

Она лежала бездвижно. С закрытыми веками и мерным дыханием она прислушивалась к гробовой тишине, которая накрыла комнату плотной вуалью. В такие ночи — каждое второе полнолуние, когда луна становилась пугающе красной — ее заточал в себя вакуум. В голове Люси звучал набат. Звуки литавры, звонкие и точные, отсчитывавшие каждую секунду. Она уже привыкла сжимать в напряжении простыни и кусать от страха/желания губы. Сейчас она только ждала. С призывно открытым окном, бокалом красного, точно кровь, вина и парящим в воздухе сладковато-горьким ароматом предвкушения.

Тик-так.

Она не вздрогнула, когда тишину разорвало мягкий, практически бесшумный стук чужих ботинок. Обыденный. Привычный. Нацу всегда приходил именно так, шумно вваливаясь через окно, громко требуя что-нибудь съестное. Но Он был другим. Он приходил тихо, подобно призраку. Он запрыгивал на подоконник бесшумно, с кошачьей грацией и усмешкой на губах. Каждое второе полнолуние. Каждую красную Луну, Люси открывала глаза ровно в час двадцать пять и видела на подоконнике Его.

Тик-так.

ЕНД всегда улыбался ей. Не так, как Нацу — широкой и освещающей все вокруг улыбкой. ЕНД улыбался так, что поджилки тряслись, и Люси чувствовала себя загнанным в угол кроликом. Демон смерил ее долгим, тягучим взглядом, проведя языком по верхней губе. Из-за этого голодного взгляда Люси чувствовала себя особо вкусным блюдом на столе создания Зерефа. Она чувствовала себя индейкой, аромат которой привлекал кровожадного монстра, готового на все, чтобы отведать лакомый деликатес. Но ЕНД никогда не говорил ей об этом. Он только смотрел. Сколько бы ни прошло времени, Люси не могла привыкнуть к этому кровожадному выражению на лице лучшего друга. К алой радужке глаз и выступавшим клыкам, к острым когтям и возвышающимися над розовыми волосами пугающе-черными рогами. Люси знала, что эти рога гладкие на ощупь, а когти невероятно остры. Она знала, что от ЕНДа пахло металлическим запахом крови, а на его мускулистой спине была высечена татуировка черного дракона. Люси знала все об ЕНДе. Знала больше, чем кто-либо другой мог знать. Ведь о таком в книгах не было написано.

Тик-так.

Нацу взял бокал, медленно проведя им перед носом, вдыхая богатый аромат дорогого вина. Она специально покупала только лучшее для его чуткого вкуса. Только простыни из дорогих нитей пауков Севера, только вино десятилетней выдержки (на большее у нее не хватало денег. Но ЕНД никогда не жаловался), только свежие гранаты, которые он так любил. ЕНД был другим. Он аккуратно расчесывал волосы и носил дорогие костюмы. На его пальцах покоились золотые перстни, а с плеч черным полотном ниспадала накидка. ЕНД был изыскан. И даже по отношению к ней он вел себя подобно истинному джентльмену. — Ты утоляешь мою жажду, — сказал он ей в первый раз, слизывая с ее щек мокрые дорожки слез. И сейчас она готова была быть его источником жизни. Утолять терзавшую его жажду. Быть источником его демонической жизни. Звук литавры в голове усилился.

Бах-бах.

ЕНД целовал глубоко, сжимал двумя руками подбородок и проникал языком в ее рот, делясь отголосками вкуса терпкого вина. В его руках Люси чувствовала себя ведьмой, горящей на костре инквизиции. Грешной, порочной ведьмой, добровольно, с диким смехом, отдававшейся этому огню. Нацу провел губами по хрупкой шее, оставляя тонкие царапины от белоснежных клыков. Она чувствовала, как ледяные ладони проникали под сорочку, и ее соскучившаяся по этим прикосновением кожа, покрылась мурашками. Ей в бедро упирался возбужденный член; он жадно посасывал белоснежную кожу на чувствительной шее, оставляя алые россыпи засосов. В какой-то момент демон скинул со своих плеч рубашку, и Люси вновь увидела извивающийся хвост дракона, доходящий до пупка Нацу. ЕНД запустил руку в волосы. В его глазах плясали черти, и Люси непроизвольно облизнулась. Они оба тяжело дышали. Несмотря на открытое окно, Люси казалось, будто она задыхалась. От жара чужого тела. От возбуждающих прикосновений и истомы, свернувшийся внизу живота. От близости Нацу, аромата крови и крепкого члена, который упирался ей в промежность — и лишь преграда в виде нижнего белья и его брюк мешала окунуться в порочное наслаждение. Люси выгнулась дугой, когда Нацу наклонился к ее ногам, прильнув к мокрому кружеву трусиков. ЕНД глубоко вдыхал аромат ее возбуждения, медленно, мучительно медленно разрезая когтями последнюю преграду. Он с наслаждением посасывал мокрую ткань, оставляя на языке вкус терпкой смазки, которая для него была слаще любого вина. Он не торопился. Скользил ледяными ладонями по горячей коже, жадно вдыхая человеческий запах. Порой Люси казалось, что он приходил только ради него. Запаха. ЕНД всегда вдыхал глубоко. Аромат ее волос и кожи, горького возбуждения и сладковато-приторного предвкушения. Запах смазки и спермы. Его нюх улавливал все. Люси видела, как трепетали крылья ноздрей ЕНДа, когда он наклонялся к ее животу. Она чувствовала, как он, проводя лицом по ее груди, жадно вдыхал, слизывая капли пота. Она ощущала его глубокое дыхание на своих волосах, и иногда, когда она оставалась одна, ей казалось, будто она слышала это звук его дыхания у самого уха.

Бах-бах.

Люси не смогла закончить мысль. Из головы вылетело все, кроме дикого наслаждения, пронзившего все тело, когда ЕНД откинул в сторону бесполезные ошметки кружева, и медленно, с наслаждением, провел языком по призывно раскрытому бутону влагалища. Громкий неконтролируемый крик вырвался из груди девушки. Она комкала простыни. Она крепко обхватила бедрами его голову, притягивая ближе. Чувство жаркого шершавого языка и мягких губ порочным наслаждением пронизывало тело. Она готова была сгореть прямо здесь. От стыда и желания, чтобы этот момент длился как можно дольше. ЕНД наслаждался стонами человеческой женщины. Он наслаждался ее разгоряченным телом. Он утолял свою неистовую жажду.

Бах-бах-бах.

Набат в ее голове стал громче, когда Нацу вновь глубоко поцеловал ее в губы. На языке был вкус ее собственной смазки, и от того, что она возбуждалась от этого, Люси чувствовала себя достойной инквизиционного костра. Под пальцами — шершавые поверхности чешуек. На шее — шершавые губы. Люси выдохнула сквозь поцелуй. В алых глазах ЕНДа плескалась кровь. Реки крови, и он омывался ею. Она видела в яркой радужке его жажду. Жажду убивать и уничтожать. Она видела в них сгоревшие дотла города и широкую запятнанную в чужой крови улыбку. Она видела Нацу, родного, любимого Нацу с диким оскалом, стоявшего на горе трупов, и в его взгляде она не узнавала его. Она видела лишь покрытую чернотой душу ЕНДа, готовую уничтожить своего носителя, запятнав все, чем он так дорожил. Именно поэтому, она резко опрокинула его на спину, усаживаясь сверху. Именно поэтому она направила твердый член в себя, позволяя крупной головке медленно погрузиться внутрь, раздвигая сжимающиеся стенки. Она прикрыла глаза, пронизанная знакомой негой и, не торопясь, позволила члену проникнуть полностью. Люси царапала обнаженную крепкую грудь ЕНДа. Она тихо постанывала, неторопливо задавая ритм. Она позволяла ЕНДу смотреть на нее своим кровавым взглядом, она позволяла ему приходить каждое второе полнолуние и брать ее, без разрешения, без прелюдий и разговоров. Потому что в первый раз, когда он пробудил ее ото сна, она увидела в его глазах эту всепоглощающую жажду крови, и тогда она не задумывалась о том, чтобы кричать. Она позволяла ЕНДу утолять свою жажду здесь, с ней, а не где-то на улицах Магнолии в безжалостном убийствах горожан. Она позволяла ему приходить сюда, к ней, потому что каким-то немыслимым образом он видел в ней свой эквивалент убийства. И она готова была оттягивать время его полного пробуждения, сколько могла. Только, чтобы не видеть в глазах Нацу боль осознания. Только, чтобы не подвергать его еще большей пытке. Люси резко остановилась. Холодные подушечки пальцев мягко коснулись ее щеки. Она чувствовала острые кончики длинных когтей и порхающие, непривычно нежные прикосновения. Сердце болезненно защемило. Твердый ком подкатил к горлу. В глазах ЕНДа была все та же кровь. Ничего в его облике не изменилось, только ладонь, в которой, она могла поклясться, была сосредоточена… любовь, прикасалась к ее щеке. Мягко. Трепетно. Неправильно. На лице ЕНДа заиграла грустная улыбка, полная болезненной обреченности, граничащая с чем-то, что она не могла понять. — Спасибо тебе, — разорвал гробовую тишину, тишину, царившую каждое второе полнолуние, тихий надломленный шепот. Ледяные касания начали обжигать. — Спасибо тебе за то, что утоляешь мою жажду. Впервые в жизни, смотря в алую радужку глаз, чувствуя холод рук, способных убивать, Люси добровольно подарила демону свой поцелуй. Медленный, тягучий. Наполненный заботой… и теплом, в надежде, что он сможет согреть его ледяные ладони.

Тик-так. До следующей кровавой луны.