Охотница

      Я медленно подошла к Тоуго и села около него на колени. Обычный человек подумал бы, что он мертв. Но я знала, что это не так.       Тоуго лежал на боку, я перевернула его на спину. Одежда была разодрана, кровь запеклась в некоторых местах, раны медленно заживали. Почему Мигель очнулся раньше? Возможно, от того, что он пил человеческую кровь, а Тоуго — вампирскую.       — Куро, я сейчас порежу тобой руку, и после этого ты и Ранран исчезните. Куро, ты должен стать частью моей души и ждать моего призыва. Ранран, ты должен быть рядом и следить за моим языком. Я люблю Карлхайнца, но он не должен узнать об оружие. Если начну говорить, останови меня любым способом.       — Да, госпожа, — хором ответили мои фамильяры.       Я порезала запястье, и они исчезли. Меч мелкой чёрной пылью проник в тело. Я ощущала Куро в себе.       Голова Тоуго оказалась на моих коленях, рука — около губ. Тёмная кровь разбудила древнего. Он жадно сделал глоток, сжал своей рукой мою, прокусил кожу. Вампир резко сел и с силой прижал меня к стене. Карлхайнц открыл глаза, но всего на секунду, так что не обратил внимания, кто перед ним. Им овладел голод, и его совсем не волновало, кто жертва. Мужчина оторвался от руки и потянулся к шее. Клыки громко вонзились в кожу, разрывая стенки крупных сосудов. Он притянул меня к себе, крепко сковал руками моё тело.       — Карлхайнц, — слово мягко сорвалось с губ. Тоуго замер и взглянул на меня.       — Лилия? — спросил он, не веря, что перед ним была я. Он ослабил хватку и посмотрел на меня. Вся в крови, я сидела перед ним. Мои ресницы взмокли, слёзы нарисовали влажные полосочки на щеках.       — Карлхайнц, — опять тихо произнесла я и дотронулась до его щеки своей ладошкой. — Я нашла тебя.       — Лилия. — Он положил руку на мои волосы и погладил по голове. Тоуго притянул меня к себе, поцеловал макушку. Он шумно вдохнул и задержал дыхание. Думаю, хотел заполнить моим запахом мертвые лёгкие. Мои руки нежно обвили его шею, губы коснулись бледной щеки. — Я рад, что с тобой всё хорошо. — Он слегка отстранился. — Но, Лилия, где Мигель? Как ты сбежала от Фина, проникла сюда?       — Фин, Зэн и Мигель мертвы. Я убила их. Рен смог сбежать. — Карлхайнц ошарашено посмотрел на меня, увидел за моей спиной скомканную одежду своего брата. — Я расскажу тебе, что смогу, но не сейчас. За дверью ждёт Мина, дочь Фридриха. Давай вернемся в твой замок.       Тоуго обхватил моё лицо ладонями и внимательно посмотрел на меня. Его красные глаза были близко, они заглядывали в мои. Взгляд был очень глубоким, тяжёлым.       — Ты всё расскажешь.       Что-то будто щёлкнуло внутри, его голос эхом разнёсся в голове.       Он опять это сделал. Он приказал, и я не могла ослушаться. Ранран, надеюсь, ты не допустишь, чтобы я сболтнула лишнего.       — Да, — я покорно ответила, опустив голову. — Но потом. Пошли.       Тоуго встал, я тоже попыталась, но не смогла: ноги подкосились. Я слишком устала. Я пыталась опираться руками, но в них тоже не было силы.       Карлхайнц присел около меня и легко подхватил на руки. Через ткань я чувствовала холод его рук. Его дыхание вызывало мурашки.       Он толкнул ногой дверь и вышел.       — Мы уходим, — сказал Тоуго. Он дотронулся до Мины, и уже через секунду мы были в замке. Нас встретили Рихтер и Фридрих.       Мина на мгновение замерла, но потом кинулась к отцу с объятьями. Фридрих вначале не очень хорошо понимал, что происходит, но услышав мои слова: «Это твоя дочь. Она — Мина», обнял девушку в ответ.       — Что произошло? — Рихтер подошёл к нам и внимательно начал рассматривать.       Я хотела ответить, но не могла пошевелить языком. Слишком устала. Хотелось спать.       — Я расскажу тебе, когда сам всё узнаю. Единственное, что сейчас важно: Мигель, Зэн и Фин мертвы. Лилия убила их. Мигель предал меня.       — Убила? — Я видела Рихтера очень плохо. Казалось, что он выглядел удивлённым. Перед глазами появилась дымка.       — Прости, брат, но ей нужен отдых. Все вопросы потом.       Тоуго переместился со мной в ванную комнату. Он позвал слуг и приказал наносить воды. На какое-то время я задремала, но была разбужена тихим шёпотом приятного голоса:       — На тебе рубашка другого мужчины. — Он осторожно снял её и прильнул губами к ключице, шумно вдыхая. Моё сердце забилось сильнее, и это не осталось незамеченным. Его рука скользнула вниз, слегка задевая грудь. Он провёл рукой по животу и развязал узел верёвки, которая держала штаны. — Нужно смыть с тебя грязную кровь и чужой запах. — Тоуго легко освободил меня от оставшейся одежды. Я почти не двигалась, наслаждалась его заботой и ревностью. Он аккуратно опустил меня в теплую воду и присел на край ванны. Я подогнула ноги, обхватив их руками. Он смотрел на меня с грустью, нежно дотронулся до щеки. — Я могу уйти, если ты хочешь побыть одна. — Он провёл пальцами по шее, где виднелись многочисленные раны от клыков. Его лицо слегка исказилось, он отвернулся и хотел встать, но я схватила его за руку. Я не хотела, чтобы он уходил. Только не сейчас.       — Лилия… — Его губы прикоснулись к моим. Этот холод в контрасте с горячей водой вызвал волну мурашек. Однако я отстранилась: мне вспомнился недавний эпизод и его слова.       Опустив голову, я погрузилась в воду — тело сжалось.       — Карлхайнц, расскажи мне про свои чувства. Только честно. Не забывай: я слышала, что ты говорил, когда убил служанку. Ты сказал, что будет лучше, если я буду думать, что ты влюблён в меня. Скажи мне правду, Карл.       Мужчина отвернулся. Он сидел ко мне спиной, руки, по-видимому, сложил перед собой, голову опустил.       — Первоначально ты была лишь средством достижения цели. Я хотел использовать тебя, чтобы получить власть. Я знал, что молодые девушки легко влюбляются и что это может помочь. Я никогда не считал любовь чем-то особенным, считал это чувство игрой для людей. Я хотел манипулировать тобой с её помощью. — Я смотрела на его затылок. Он на некоторое время замолчал, но потом продолжил: — Я злился на себя, потому что заметил, что нахожу время, проведённое с тобой, приятным. Твой запах манил меня. Твои волосы, губы и глаза. Я почему-то не мог не думать о них. Я хотел тебя защитить. Мой план начал казаться мне глупым. Когда ты исчезла, я не мог найти себе места. Я переживал, я искал тебя. Жаль, что нашёл слишком поздно. Сейчас я вдыхаю воздух этой комнаты и хочу, чтобы время остановилось. Я хочу прижать тебя к себе и не отпускать. Я хочу овладеть твоим телом. — С его губ сорвался смешок. — Если это безумие называется любовью, тогда могу с уверенностью сказать, что я люблю тебя.       Я положила мокрые ладошки на его спину. Прислонилась лбом.       — Карлхайнц, я ненавижу твою сущность, глупые амбиции, безразличие, жестокость. Ненавижу это, но всё равно хотела увидеть тебя. Похоже, я влюбилась в тебя, как последняя дурочка.       Тоуго закинул голову вверх. Он изучал взглядом высокий потолок.       — Лилия, мне нужно привести себя в порядок. Я отлучусь ненадолго. — Он исчез.       Два признания зависли в тяжелой от пара комнате. Слова нашли своих адресатов, но не смогли в полной мере врезаться в их сознание. Слишком противоречивыми они были, слишком нереальными и неправильными.

***

      Карлхайнц переместился в свою комнату. Мужчина снял одежду и небрежно кинул её в угол. Нагим, он открыл дверь, ведущую в ванну, и уверенным шагом прошёл внутрь. Когда Лилия спала на его руках, Тоуго приказал слугам наносить воды и ему, и, к его счастью, они исполняли приказы своего господина достаточно быстро. Вода была слегка тёплой. Древний опустился в жидкость, прислоняясь затылком к холодному металлу, из которого, собственно, была выплавлена сама ванна.       «Я влюбилась в тебя, как последняя дурочка», — он вспомнил её фразу и улыбнулся. «Ха, забавно. Кто бы мог подумать, что и я влюблюсь, как дурак!»       Тоуго посмотрел на своё тело. Теперь, когда кровь была смыта, вампир прекрасно видел, что ран не было.       «Её глаза изменились, я чувствовал запах своей крови в её теле… Она должна была обратиться. Что произошло? Её кровь, аура вокруг — всё изменилось, но она осталась человеком. Её кровь… Я чувствую запах этой девушки даже здесь, в другом крыле замка. Настолько приторно-сладкий. Этот запах по-настоящему сводит с ума. Боюсь, когда она смоет с себя кровь убитых ею, её запах и вовсе заполнит весь особняк».       Тоуго положил руки на края ванны и закинул голову назад.       Вот так они вдвоём, находясь в разных комнатах, думали друг о друге, будто были рядом.

***

      Я смыла с себя всю кровь, и встала из уже остывшей воды. Меня слегка качнуло, и я упала обратно в воду, часть которой с шумом покинула ёмкость и громко ударилась о камень, которым был выложен пол.       Одна из служанок быстро открыла дверь и оказалась около меня, любезно предлагая руку. Я с радостью взяла её и была быстро вытащена из ванны. В комнату зашли ещё несколько девушек. Они принесли одежду, одели меня и, усадив на табурет, принялись расчёсывать волосы. Я плохо понимала почему, но ни одна служанка не доводила дело до конца и отдавала расчёску другой, быстро покидая комнату. Когда очередная девушка так сделала, я остановила её, взяв за руку.       — В чём дело? — спросила я, но, посмотрев на вампирш, в ответе больше не нуждалась: глаза слуг светились ярким огнём, клыки были видны. Они чувствовали сильный голод, но от чего?       — Госпожа, ваш запах слишком сладкий. Нам сложно сдерживаться, — робко произнесла схваченная мной и быстро отвернулась.       — Идите. А ты перемести меня в мою комнату. — Через мгновение я оказалась в своей комнате, а служанка тотчас исчезла, оставив на кровати деревянную расчёску. Я взяла её и начала расчёсывать спутанные на концах волосы. Неужели запах и вправду стал таким аппетитным для вампиров?       — Твой запах действительно пленит, Лилия. — На мои плечи легли большие ладони. Я слегка сжалась от неприятного чувства: пальцы касались укусов. Прикосновения отдавали болью. Из моих рук забрали расчёску и начали аккуратно расчёсывать волосы.       — Рихтер, что тебе нужно? — Я хотела повернуться, но мужчина держал мою спину так, что этого сделать у меня не получилось.       — Я ходил по коридорам, думая о тебе, выпившей крови моего брата, девушке, чьё сердце всё так же чисто отбивает ритм. Скажи мне, обладательница фиолетовых глаз, что произошло? — Он сказал эту фразу, вставив туда всё, что его волновало.       Я чувствовала, что у него, как и у Тоуго, есть надо мной контроль. Однако контроль этот такой же незначительный, как у Шу, может, только немного сильнее. Но это не важно. Главное, что я могла противостоять его внушению.       Он легко расчесал спутанные волосы и отложил расчёску.       — Ты ничего не скажешь, так ведь?       Он отпустил меня и сел рядом. Кровать прогнулась. Я обернулась и посмотрела на него: бессмертный смотрел вперёд пустыми глазами.       — Конечно же ты не веришь мне, да и причин, чтобы ты хотела мне что-то рассказать, совсем нет.       Он продолжал смотреть вперёд, но теперь в его тёмных глазах цвета крови горел тёплый огонёк.       — Ты скажешь всё моему брату, не так ли? Ты любишь его. Я слышал ваш разговор. — Я немного растерялась, когда он взглянул на меня. Рихтер улыбнулся. — Я тоже любил человеческую женщину. Десять лет моего отсутствия я был рядом с ней, но её забрала болезнь. Она знала, кто я, знала, что вампиры творят во всём мире, но не осуждала меня, хоть я и первородный, один из породивших этот хаос. Я предлагал обратить её, но она отказывалась. Вы, люди, глупые существа. Вы эгоисты, которые думают только о себе. Она умерла и оставила меня одного, прекрасно понимая, насколько я буду раздавлен. — Он говорил с хрипотцой в голосе, слегка прикрыв глаза. Я неосознанно дотронулась до его руки. — Не нужно жалеть меня, Лилия. Лучше скажи, почему, выпив чистейшей крови первородного, ты осталась человеком? Ты же понимаешь, что моего брата ждёт похожая участь. Я не хочу этого. Но это не важно, ведь сделать что-нибудь не в моих силах.       — Это всё Бог смерти. Он сказал, что такая душа, как моя, должна жить как человек, а не вампир, сказал, что я должна изменить мир.       Вампир удивлённо посмотрел на меня. Я опустила взгляд на покрывало, убрала ладонь с его руки.       Повисло молчание. Рихтер хотел, чтобы я продолжила свой рассказ.       Ещё он знал, что за дверью стоит Карлхайнц, который слышал наш разговор с самого начала.