Охотница

      Постепенно темнота перед глазами сменилась яркой, ослепительной белизной. Я догадывалась, куда попала, и все мои оставшиеся сомнения разлетелись вдребезги, когда передо мной появилась знакомая фигура в тёмных одеждах. Бог Смерти.       — Лилия, почему ты не можешь просто исполнить свой долг? Почему не можешь убить оставшихся первородных? Ведь именно это и является твоей целью, — неприятный бас тяжело давил на уши.       — Потому что я человек, и я не могу избавиться от чувств. — Я знала, что такой ответ Бога не устроит, поэтому продолжила: — Мир установлен. Ты должен быть доволен. Тот, кто опасен, — это Рен, но я продолжаю его поиски. Именно он не контролирует своих вампиров, и именно из-за него появляется много низкоклассовых. Карлхайнц и Рихтер выполняют данное мне обещание, помогают контролировать высших вампиров как и своей крови, так и крови Итикава. У меня нет причин лишать их жизни, — безгранично веря в свои слова, которыми, по сути, просто оправдывалась, я говорила самым что ни на есть уверенным голосом.       — Я не согласен с тобой, поэтому твоё желание их убийства никуда не исчезнет. Все вампиры должны исчезнуть. — Он помолчал, явно ожидая увидеть хотя бы какую-нибудь смену на моём лице, но, ничего не заметив, продолжил: — Я создал связь между тобой и Реем. Возможно, он сможет остудить твои чувства к первородному. Бороться с этой связью бесполезно, так что просто прими её. Я хочу, чтобы этот человек растопил твоё расчётливое сердце, и ты смогла увидеть истину: вампирам не место среди людей. Все должны быть уничтожены.       Как легко говорить Богу, которого совершенно не волнует, что все высшие сословия общества и есть вампиры. Начав их истребление, запуститься механизм: они будут обращать людей в вампиров, чтобы создать свою армию. Количество людей сократится, а низкоклассовых резко увеличится. Я и так стараюсь балансировать на этой тонкой границе, нарушить которую недопустимо.       — Иди. — Он махнул рукой, и его силуэт будто расплылся, заволакивая чернотой всю режущую глаза чистоту пространства.

***

      Нет никакого смысла скрывать, что руки, на которых я очнулась, показались мне родными. Открыв глаза и немного поморгав, чтобы привыкнуть к яркому солнцу, лучи которого настырно пробивались через плотные шторы, я осмотрелась. Судя по цвету потолка и развешанным на стенах многочисленным картам с различными пометками, я была в своей комнате. Я увидела закрытую дверь и только потом решилась перевести взгляд на того, кто так бережно держал меня. Рей смотрел на меня с искренней улыбкой.       — Да, я видела его и теперь понимаю, про какую связь ты говорил. Мне жаль, что она насильно связывает нас, — с толикой грусти произнесла я.       Он приблизился к моему уху и совсем тихо прошептал:       — Я не против такой связи. Я уже привык к тому, что, даже не видя, люблю тебя. — Его шёпот был горячим и заставил меня немного поёжиться. Мурашки от ощущения близости покрыли тело.       — Я, я, — промямлила, совершенно не зная, что сказать. Он начал казаться мне слишком родным и дорогим человеком. Это ненормально. Это не должно происходить так быстро — люди не должны так быстро привязываться друг к другу. Это неправильно. Дурацкая связь.       Его губы мягко коснулись моих, заставляя испытывать давно забытое чувство.       Нежные… именно это слово. До боли родные.

***

      После нескольких дней прибывания Рея в штабе я всё больше убеждалась, что связь эта не только с его стороны, но и с моей превратилась в самую что ни на есть настоящую любовь. Как и говорил Рей, эта любовь была другая, не такая, какую я испытывала к Тоуго. В ней не было той страсти, только спокойствие и уверенность.       Рассказав всё своим друзьям, которые были в курсе про Бога Смерти и того, что он со мной сделал, они отнеслись с пониманием и даже с некой радостью: день за днём они видели, как я становлюсь мягче и красивей от наполняющей моё сердце нежности. Однако Бог просчитался: своё отношение к установившемуся порядку я менять не собиралась.       Через несколько дней мы решили пожениться, потому что противиться нашим чувствам было бесполезно, а ждать казалось просто ненужным занятием.

***

      В следующий день должна была состояться свадебная церемония. Ночью я, сидя на кровати, даже не удосужившись переодеться, думала не о глупой традиции бракосочетания. Меня терзало чувство предательства. Подобрав под себя ноги и смотря на бесконечно красивый лунный диск через окно, я чувствовала тяжесть в грудной клетке, которая, будто камень, хотела опустить меня на дно какого-то бездонного океана, где меня просто расплющит. На глаза навернулись слёзы. Но почему? Сама же сказала ему, что нам нужно найти тех, с кем мы сможем продолжить род. Сама сказала.       — Лилия, что с тобой? — Я не заметила, как в комнату кто-то зашёл, но, услышав голос, безошибочно поняла, кто именно.       — Ничего. — Не желая смотреть на говорящего, я опустила голову на колени, с помощью волос пряча лицо.       — Не нужно меня обманывать. — Рука слегка потрепала волосы на голове, а тело с шумом опустилось возле меня на кровать. — Я знаю, о чём ты думаешь.       Я всё-таки взглянула на Рея. Он был немного печальным, но его взгляд излучал лишь добро и полное доверие.       — Сходи к нему. Тебе нужно увидеть Карлхайнца и поговорить с ним. Иди.       Жёлтые огоньки смотрели с пониманием.       Резкий, но до безумия нежный поцелуй, наполненный благодарностью, последовал с моей стороны.       — Спасибо.

***

      Призвав Ранрана, я переместилась прямо в замок первородных, где меня удивлённым, но не менее приветливым, чем обычно, взглядом встретил Фридрих.        — Госпожа, что-то случилось?       — Фридрих, Тоуго у себя?       — Он в своей комнате, госпожа. Позвать его?       — Нет, спасибо.       Быстро преодолев расстояние, отделяющее нас друг от друга, я стояла перед дверью в нерешительности смотря на ручку. Всё-таки дёрнув её, зашла в комнату, где меня, как и ожидалось, встретили удивлённые красные глаза. Любимые глаза. Их обладатель, нагой по пояс, лежал на кровати, немного привстав, чтобы рассмотреть незваного гостя.       — Лилия? — Его голос просто не мог не будоражить каждую клеточку моего тела.       Без слов я подошла к нему лёгкой походкой, будто призрак, и легла рядом, пытаясь как можно сильнее прижаться к дорогому телу. Я вдохнула полной грудью его запах — он сделал тоже самое. Его сильные руки сомкнулись на моей спине.       — Завтра, как тебе известно, я выхожу замуж, — шёпотом произнесла я и, стараясь говорить как можно ровнее, продолжила: — После этого я буду принадлежать другому мужчине и позволить себе встретиться с тобой таким образом больше не смогу. Ты придёшь завтра на церемонию, как и все высшие вампиры, ты будешь вынужден признать моего мужа в качестве ещё одного предводителя. Ты будешь видеть улыбку на моём лице, а всё потому, что Бог Смерти решил связать Рея и меня, и если я скажу, что не люблю его, то солгу. Но, Тоуго, у меня болит и разрывается всё внутри из-за понимания того, какую ужасную боль я принесу тебе. Прости меня.       — Но ведь я буду ждать тебя. Я буду ждать тебя, моя милая девочка, и мы обязательно встретимся. Лилия, делай, что должна, не сомневайся. Судьба сыграла с нами злую шутку, но мы ничего не сможем сделать. Я прощаю тебя.       Мне было больно от его слов. Было слишком больно.       На глаза снова навернулись слёзы, и вампир, почувствовав опаляющую жидкость своей кожей, нежно погладил меня по голове.       В темноте комнаты мои глаза вспыхнули фиолетовыми огнями, и заранее предупрежденный фамильяр мгновенно перенёс меня обратно в штаб прямо на кровать, где ждал меня Рей, который без лишних вопросов крепко обнял и позволил вдоволь выплакаться.

***

      Платье — вещь, которую в силу моей «профессии» надевать мне приходилось достаточно редко — смотрелось на мне достаточно утончённо. Белая ткань нежно струилась вниз, переливалась под солнечными лучами. Моё тело — очень подтянутое и стройное — выглядело будто тонкая молодая веточка, длинные волосы были собраны в незамысловатую причёску.       Было поистине много гостей. Вампиры, охотники, люди — все были здесь. Но главное, что Он был здесь.       Карлхайнц наблюдал за церемонией, сидя на первых рядах, как и все высокопоставленные члены общества. Он улыбался. Улыбался и ранил меня так, будто втыкал тысячи спиц прямо в сердце. Жаль, он сам не понимал, что делает.       Клятвы. Поцелуй. Обращение моего мужа в истинного охотника. Всё прошло так, как и было запланировано.       Рихтер и Карлхайнц надолго не задержались: яркий блеск моих глаз подал им знак вовремя.       Медленно пришла ночь. Гости разошлись, праздничная обстановка сменилась спальней.       Я стояла к нему спиной, боясь повернуться. Я прекрасно понимала, что должно было произойти, и мне было стыдно: невинной женой, которой я должна была являться, я не была.       — Лилия, ты же помнишь, что я видел всю твою жизнь. Я знаю, что сделал Мигель, этот чёртов ублюдок. — Его слова острым лезвием прошлись по старой ране. — Я знаю, что ты отдалась Карлхайнцу. Я всё знаю, родная. — Его руки обняли меня со спины. — Для меня это неважно. Я всё равно люблю тебя.       Медленно снимая с меня платье, он водил горячими ладонями по телу, а, чувствуя, как я напряглась, покрывал невесомыми поцелуями шею и плечи. Постепенно напряжение уходило, сменяясь волнами наслаждения.       Я пыталась сравнить чувства, которые меня заставил испытывать Рей, с теми, что я чувствовала с Карлхайнцем той ночью, но в этом не было смысла. Слишком разные.

***

      — Лилия, это девочка! — Радостный голос мужа врывался в затуманенный разум. Совершенно не соображая, я плохо различала слова. Маленький живой комочек в ткани появился на моих руках. — Ты придумала имя?       Немного понимая, что всё-таки произошло, я взглянула на радостного мужа и всмотрелась в маленькое личико.       — Мила, — произнесла я, вспоминая мою любимую подругу. — Я хочу, чтобы её называли Мила Кёя.       Руки почти не слушались, и я попросила забрать малышку.       Тело начало лихорадить. Сильно заболело в груди.       — Рей, это конец.       — О чём ты? — передавая малышку в руки женщины, спросил он. Зрение меня подводило, но я явно видела, как улыбка сползла с лица мужа. — Лилия, твои глаза… Они становятся то голубыми, то фиолетовыми.       — Рей, я умираю. Не нужно подбадривать меня, я прекрасно понимаю, что происходит.       Он тоже знал, что я должна умереть молодой, ведь ещё в будущем я узнала, что прародительница святого рода умерла после рождения ребёнка. Однако я и подумать не могла, что это произойдёт так быстро. Он тоже. Девять месяцев нашей совместной жизни было слишком мало. Слишком.       Я не хочу умирать.       С глаз безмолвно скатились слёзы. Было страшно.       — Нет. Лилия, нет.       — Прости, Рей, но сейчас я сделаю то, что тебе, возможно, не понравится. — Он посмотрел на меня со слезами в глазах, явно понимая, каким будет моё посмертное желание. — Ранран, позови Карлхайнца.       Буквально через несколько секунд в комнате появился первородный, в глазах которого застыл неподдельный ужас от увиденной картины.       — Я… люблю… вас… — слова обрывались. Дышать было слишком сложно. — Прощайте.       Глаза последний раз блеснули фиолетовым. Маленький огонёк, которым я стала, переместился в тело моей дочери. Я видела её глазами, чувствовала то, что и она.       Как же больно было видеть двух сильных мужчин, что пали на колени перед кроватью, на которой лежала их любимая женщина. Бездушное мёртвое тело их любимой женщины.