Охотница

      Бессмертность. Как же часто люди гонятся за ней, слабо представляя, что она за собой несёт, и плохо понимая, что она дана всем без исключения.       Души людей бессмертны. Когда человек умирает, его душа переносится в другое существо или становится частью окружающего нас мира. Тут уж как кому повезёт.       Вампиры — ошибка природы. Они мешают вечному круговороту энергии душ, запечатывая свою в мертвой оболочке. Они обладают бессмертием, которое мешает осуществляться бессмертию природному.       Души, перемещаясь из тела в тело, забывают свои прошлые жизни. Так лучше, поверьте. Они не накапливают и не несут в себе всю боль, которая своей массой может просто их раздавить, желание мести и чувство ненависти, которая очернила бы душу своей избыточностью.       Все потомки Лилии Кёя были девочками. Все потомки Лилии Кёя умирали молодыми жёнами, дети которых даже не научились толком произносить заветное и долгожданное слово каждой женщины — мама.       Душа Лилии проклята. Перемещаясь из тела в тело, наблюдая за смертью своих потомков, миллионы раз ощущая их боль и слёзы, она безмерно страдала. Но Лилия всегда пыталась запомнить и добрые, счастливые моменты. Она пыталась не унывать, ведь знала, что когда-нибудь вернется в своё тело и сможет быть с Ним. Она всеми силами пыталась сделать свою душу светлее.

***

      Как безумный, Карлхайнц оберегал и защищал род Кёя в надежде, что именно следующий ребёнок будет ею. Но этого не происходило.       Мария Кёя — мама Лили — была очень похожа на прародительницу рода Кёя: тёмные волосы цвета каштана, яркие голубые глаза. Но её лицо было немного острее, а отсутствие дьявольской отметины — белой пряди — говорило о том, что Мария не реинкарнация Лилии.       Однако Тоуго понимал, что скоро, что вот-вот она должна возродиться.       Мария чувствовала сильную энергию внутри себя, когда она забеременела. Она знала, что её девочка будет реинкарнированой прародительницой, поэтому скрыла свою беременность от Карлхайнца, избегая все возможные с ним встречи, прося помощи у хороших друзей-вампиров, которые с помощью своих фамильяров прятали её от глаз Тоуго.       Девочку Мария родила на седьмом месяце.       Маленькие волосики в одном месте были беленькими, а глазки новорожденной, когда она впервые посмотрела на маму, блеснули фиолетовым, а потом стали нежно-голубого цвета.       Она решила покрасить малютке волосы в белый, чтобы, даже если Тоуго и увидел её, он не догадался, что это именно она. Мария не хотела, чтобы он забрал её. Она не хотела и боялась за дочь, понимая, что древний вампир, живущий только ради этой встречи, является жестоким монстром.       Карлхайнц думал, что Мария и Пит погибли, не дав потомства.       Он убивался… Упивался горем и слишком от него опьянел.       Сдерживаясь на протяжении шестнадцати лет, затаив обиду на гильдию, которая не смогла защитить своих предводителей, он решил уничтожить её за ненадобностью.

***

      Тысячи лет для Лилии тянулись долго, но вот в реальном мире прошёл лишь месяц.       Самый мучительный, полный ожидания для Тоуго месяц.       Её запах заполонил всё пространство особняка, невероятно будоража жажду его обитателей. Обладательница этого аромата лежала неподвижно. Сердце не билось. Грудь не вздымалась. И без того тонкое и хрупкое тело заметно исхудало.       Но не только Карлхайнц мучился. Шу тоже было не сладко.       Вот и сейчас он лежал в комнате, слушал музыку. Но от нежных мелодий классических вальсов его почему-то тошнило. Шу сел. Он с силой вырвал наушники из ушей, снял плеер с шеи и бросил на пол. Вампир сжал кулаки и снова откинулся на подушки.       «Она не просыпается! Как же это бесит!» — Последнее время вампир еле сдерживался от того, чтобы не устроить драку с отцом. — «Именно ты виноват в этом!»       Он закрыл глаза и представил её лицо. Шу понял, что влюбился в неё слишком сильно. Это было странно, но её присутствие было необходимо ему, как воздух человеку. Но его ещё и топили. Удерживали под водой, и лёгкие жгло безумным огнём. Воздух был более чем необходим.       Он всё-таки задремал. Его посетил сон, который очень напоминал реальность.       Около окна, шторы которого были раздвинуты и впускали солнечный свет, стояла она. Слегка повернув голову в сторону парня, Лили блаженно улыбалась. Её голубые глаза дарили тепло. Тонкая, как весенняя веточка, рука тянулась к нему. Казалось, что этот образ исчезнет, что один, даже тихий, звук, одно неловкое движение могут привести к этому. Шу сидел на кровати и смотрел на этот силуэт. Отголоски разума через сон кричали ему, что это нереально, но он отчаянно не хотел верить.       Лёгкой походкой призрака она подошла к нему. Её вытянутая рука коснулась щеки парня. Тонкие пальцы начертили линии на коже, скользнули вниз, к шее. Вторая рука коснулась губ, задела подбородок. Она обвила руками шею парня, едва заметно коснулась губами его волос. Лили присела перед ним на колени, положила ладошки на мужскую грудь.       — Шу, я тут.       Слова будто сигнал.       Вампир мгновенно притянул её к себе, усаживая на ноги.       Он никогда не думал, что солнце может делать вещи такими красивыми. Его лучи отражались от тёмных волос, играли с белой прядью, красиво освещали бледную кожу.       Шу медленно дотронулся до её щеки, провёл пальцем по нижней губе. Он делал это так осторожно, ведь всё так же боялся, что она может просто исчезнуть.       Его губы прильнули к её. Лёгкий, невесомый поцелуй.       Сон развеялся. Приятное чувство сменилось тяжёлым осадком, толстым слоем осевшим в глубине его души. Взяв наушники и нацепив на лицо своё безразличное выражение, он нехотя поплёлся в столовую, по пути пренебрежительно бросая взгляд на благоухающие цветы, которые так отчаянно пытались соперничать с её запахом.       Тщетно.

***

      Сакамаки ужинали всей семьёй. Множество разнообразных блюд, однако к ним особо не притрагивались. Вампиры хотели другого уже на протяжении месяца. Этот цветочный сладкий запах крови сносил голову слишком долго.       Тоуго иногда ухищрялся заполучать в свой дом девушек, которые хотя бы немного заглушали жажду его обитателей. Коллекция Канато быстро пополнилась.       Эхом по особняку разнесся стук сердца.       Тоуго слегка напрягся. Шу боялся, что ослышался, и достал из ушей наушники.       За обеденным столом все стихли и прислушались: сердце действительно чётко отстукивало слабый ритм, а по особняку эхом разносились легкие касания стопы о покрытый повсеместно ковром пол. Долго прислушиваясь к этим звукам, Сакамаки ждали.       Дверь в столовую со скрежетом и явным усилием открылась. Лёгкая, будто облако, девушка вошла в неё.       Длинная белая мужская рубашка была надета на абсолютно голое тело, легко просвечивая все изгибы и выпуклости девичьей фигуры, открывая худые ножки. На груди было красное пятно крови, рубашка в том месте, где был воткнут нож, была порвана. Длинные, немного спутанные волосы закрывали часть лица, обладательница которого смотрела в пол.       Девушка слегка держалась за голову. —       Ранран, приди! — Фамильяр правды, всезнающий фамильяр главы Сакамаки переместился к его истинной хозяйке.       — Госпожа. — Маленький демон поклонился.       — Знания, накопленные за тысячи лет, слишком велики для обычного человека. Запечатай часть не таких важных. Если что, откроешь их, когда будет необходимо.       — Конечно, госпожа. — Чёрный демон поцеловал смотрящую вниз хозяйку в лоб. — Исполнено, госпожа.       — Исчезни.       — Как прикажете. — Демон поклонился и растворился в воздухе.       Мало сказать, что братья были поражены: сильнейший из всех фамильяров в этом мире, оказывается, не принадлежит их отцу. Он её.       Девушка глубоко вдохнула и всё-таки подняла голову.       — Наконец, я снова могу чувствовать твой запах, Карлхайнц. — Яркие фиолетовые глаза взглянули на первородного с нежностью, на исхудалом лице мелькнула улыбка.       «Почему она так смотрит на него? Это не Лили. Взгляд Лили никогда бы не был наполнен такой нежностью к её мучителю… к убийце её семьи», — разрывался внутри Шу. Он так долго ждал момента, когда сможет посмотреть в нежный лёд голубых зеркал. Но сейчас это были другие, не знакомые ему глаза цвета аметиста. Эта была другая девушка. Совершенно. Он чувствовал это всем своим нутром. Но в глубине души надеялся, что это всё же не так.       — Но мне нужно кое-что проверить. — Карлхайнц смотрел на неё, не в силах пошевелиться. Он даже не мог встать — просто сидел. — Куро, приди! — В хрупкой руке появился черный меч внушительного размера, однако фамильяр выглядел так, как и просила его Лилия тысячи лет назад, — он был абсолютно обычным мечом для чужих глаз. Девушка легко запрыгнула на стол и пошла вперёд, аккуратно ставя стопы на пустые от блюд места. Она остановилась перед Тоуго и слегка поцарапала мечом его руку. Кровь первородного попала на лезвие — Куро засветился фиолетовым пламенем, глаза охотницы блеснули. — Это желание ещё есть, но оно намного слабее, чем было. Ты понимаешь о чём я, Карлхайнц?       — Лилия, — вампир встал и мгновенно притянул к себе любимую. Куро рассеялся, слившись с ней. Девушка прижалась к груди вампира и закрыла глаза.       — Это не сон. — Шепот сорвался с губ, заполняя собой тишину помещения.       Сложно представить, насколько был рад Тоуго и насколько подавленным себя ощущал Шу.       Старший наследник чувствовал горечь в горле, которая с силой обжигала слизистую. Он был растерян, удручён. «Это… не… она? Это кто-то другой. Это не она».       В глазах Рейджи читалось насмешка над старшим братом, его губы приняли форму мерзкой ухмылки: как же ему нравилось смотреть на раздавленного и потерянного первенца.       Аято сверлил пристальным взглядом Лили, прекрасно понимая, что она — именно та женщина, которую так сильно полюбил его отец. Он чувствовал к ней какое-то непонятное чувство отвращения, но в то же время и тягу. Запах крови?       Райто смотрел на девушку немного настороженно. Их взаимоотношения всегда были сложными, так какие же будут сейчас?       Субару с интересом наблюдал за происходящей картиной. Его обострённое обоняние ясно дало понять, что этот чарующий аромат был отчасти обусловлен тем, что в её теле была кровь Карлхайнца. Он ощущал исходящую от неё силу и… тьму?       Канато встал и подошёл к отцу, который сидел на стуле, продолжая крепко сжимать в объятьях исхудалую фигуру.       — Лили, кто ты? Тедди хочет узнать, кто ты.       Девушка внимательно посмотрела на парня. Лиловые и глаза цвета аметиста встретились. Она начала рассматривать плюшевую игрушку.       — Демон-фамильяр, поселённый в игрушку, да и к тому же обладающий собственным интеллектом. Сильный фамильяр. Сколько же негативных эмоций и тьмы он впитал?       Она хотела дотронуться до медведя, но Канато резко сделал шаг назад.       — Не трогай его! — завопил вампир.       Тоуго хотел уже что-то сказать сыну, но одним движением руки девушка запретила ему. Она выскользнула из мужских объятий и подошла к парню.       — Канато, я прародительница святого рода охотников — Лилия Кёя. — Опасения Шу полностью подтвердились: он с силой сжал под столом кулак. — Я та, из-за кого в мире и появились такие существа, как фамильяры. Такой ответ тебя устроит?       Вампир вопросительно посмотрел на своего друга. Глаз медведя сверкнул.       — Вот и хорошо, мой милый мальчик. — Её рука нежно потрепала фиолетовые волосы, а пальцы оставили лёгкий след прикосновения на щеке. Она улыбнулась, излучая доброту. Девушка выглядела как заботливая мама.       Лилия подошла к Карлхайнцу.       — Я так спешила к тебе, что даже не удосужилась переодеться. Пожалуй, мне стоит привести себя в порядок. Я выгляжу не очень подобающе.       — Конечно, — с искренней улыбкой произнёс Тоуго.       — Ранран, перемести меня в мою комнату. — Тёмный вихрь окутал девушку, и она исчезла из столовой.