Охотница

      Лилия сидела на стуле, подобрав одну ногу к себе и обхватив её руками, вторую же свободно свесив вниз. Взгляд девушки был устремлён на полупустой стакан с холодной водой. Она смотрела на прозрачную жидкость, что колыхала почти растаявшие кубики льда на своей поверхности. Перед глазами охотницы, в голове которой было слишком много для обычного человека воспоминаний, стояла картина шестнадцатилетней давности.       Лили тогда было два года. Как и говорил бог смерти, душа Лили превалировала над другой душой, однако эти детские воспоминания были зафиксированы именно Лилией: её глаза неустанно, с первой минуты следили за жизнью своей второй духовной половины.       В последние дни перед своей кончиной Мария Кёя, мама Лили, чувствовала себя ужасно, однако показывать это перед подчинёнными, перед своими друзьями-охотниками не могла. Волевая и сильная, Мария отличалась своими устойчивыми жизненными позициями, твёрдыми убеждениями и непоколебимым превосходством над любым бойцом. Она стала проводить много времени в своей комнате с мужем и дочкой. Конец близился с невероятной скоростью, своим желанием отнять жизнь пугая эту бесстрашную женщину. Маленькая Лили смогла порадовать Марию, когда впервые назвала её «мамой», когда сделала свои первые шаги. Первые шаги в жизнь, ужасы которой ещё только должны были обрушиться на эту девочку.       Узнав о плохом самочувствии Марии, Карлхайнц сильно удивился. Хоть женщина и выглядела превосходно на всех встречах и собраниях, но её более редкое появление на заданиях его явно озаботило. «Мария не дала начало новой жизни. Если она умрёт, всё тысячелетнее ожидание будет напрасным». Новость о том, что женщина не может забеременеть никоим образом не входила в его планы. Это немыслимо и недопустимо. Он пытался даже свести её с другим мужчиной, но Мария была непреклонна. Она избегала любого контакта с ним, чтобы древний не мог применить свою силу внушения. И у неё это выходило чертовски хорошо. Умная и расчётливая, Мария нашла поддержку у сильных вампиров, и они могли прятать охотницу даже от глаз Ранрана. Неуловимая и неуправляемая. Она сводила его с ума своим коварством, ведь именно от этой бестии зависело его счастье. Его счастье с, возможно, именно её ребёнком.       Карлхайнц смог выловить предводительницу гильдии после завершения одного собрания. Женщина уже хотела исчезнуть, призвав на помощь фамильяров, но бессмертный не позволил. Он затащил Марию в ближайшую подсобку и укусил, высасывая из неё и так малые запасы сил.       Маленькая Лили всё время проведения собрания ждала в одной из комнат с нянечкой, которая за два часа успела заснуть в присутствии слишком спокойного ребёнка и не заметила, как малышка покинула комнату и направилась к залу заседаний. Однако до комнаты она не дошла. Внимание её привлёк шум, исходящий из-за чуть приоткрытой двери. Девочка прислонилась к щели и внимательно смотрела за интереснейшей картиной. Хоть смысла происходящего маленькая Лили никак уловить не могла, зато Лилия понимала всё прекрасно.       — Ты не можешь убегать от меня вечно, милая Мария. Ты ослабла, твой организм будто истощает последние запасы жизненных сил. Такое обычно происходит с представительницами рода Кёя после рождения ребёнка, однако ты так и не дала потомство. Я заставлю тебя зачать от другого мужчины, хочешь ты того или нет. — Он держал Марию за плечи, её голова была немного скошена на бок: сил посмотреть в глаза первородного просто не было. Если бы Тоуго не поддерживал её, она бы точно рухнула вниз. — А это ещё что за? — Его кровавые глаза метнулись к щели, своими яркими огнями пугая маленькую девочку.       Малышка застыла в ужасе. Вампир мягко опустил Марию на пол, а сам направился прямиком к Лили. Хорошо, что девочка от увиденной картины потеряла дар речи. На пушистые реснички навернулись слёзы, но рыдать она не собиралась. Борясь со страхом, малышка крепко сжала кулачки и смотрела прямо в глаза вампира. Взгляд двухгодовалой девчушки был уж слишком уверенным и смелым для её возраста. Тоуго поднял девочку на руки и начал изучать черты совсем ещё детского лица. В этом момент Марию забило крупной дрожью, но она смогла совладать с собой, ведь репетировала этот момент уже много раз. Слова были выучены наизусть, а меры предприняты. Волосы её дочери были равномерно выкрашены в блондинистый цвет, и намёка на дьявольскую отметину не было.       — Её запах невероятно схож с твоим. Ответь мне, Мария, кто этот ребёнок? Ты, что же, врала мне? — Вампир усадил девочку на одну руку, присел около женщины и свободной ладонью поднял её подбородок. — Отвечай, Мария. Она — твоя дочь?       — Можно и так сказать, Тоуго. — Женщина слабо улыбнулась. — Эту девочку я забрала из одного ужасного места, где низкоклассовые устроили пиршество. Я, к сожалению, опоздала. Её родители были убиты, а малышка осталась одна. — Глаза Марии излучали искренность, причём такую, что Тоуго даже поверил. Отрепетированная искренность.       — И ты приютила её, ведь своих детей у тебя нет. Благородно, однако. Ответь только, почему же запах так похож на твой? — Первородный сощурил глаза, и вдохнул полной грудью.       Мария сделала виноватый вид, слегка отвернула лицо и смущённо произнесла:       — Я даю ей свою кровь. У девочки слабое здоровье, и я надеялась…       — Твоя кровь не имеет силы Лилии, глупая Мария! Прекрати травить человеческое отродье кровью святого рода.       Карлхайнц, похоже, купился, что несказанно порадовало мать Лили.        «Всё-таки театральный плачет по мне».       Бессмертный ещё раз взглянул на оцепенелую от страха малышку и пренебрежительно отпустил её. Девочка чуть не упала, но как только её ножки ощутили твёрдую поверхность, она бросилась в другой угол коморки, подальше от пугающего вампира.       — А теперь слушай внимательно, милая Мария. Завтра вечером я приду в ваш штаб и заберу тебя. Найду тебе партнёра, накачаю тебя снотворным или просто прикажу, если понадобиться, и дело будет сделано. Ты должна дать жизнь новому потомку рода Кёя. Не получается с мужем, получиться с другим мужчиной. — Карлхайнц прокусил её запястье и поднёс к ране пробирку, которую быстро наполнила алая жидкость. — Найду того, кто генетически подойдёт тебе лучше всего. Когда я приду, ты не будешь сопротивляться, милая Мария.       Мужчина встал, бросил последний взгляд на женщину в полуобморочном сознании и перепуганную девчушку. Его сердце немного сжалось от вида еле сдерживающейся от истерики малышки, но внимание этому гордый король не придал.       Мария отлично сыграла свою роль. Страх закрыл Лили рот, и она не сболтнула лишнего.       Спектакль почти разыгран. Остался лишь финал.       Мария и её муж Пит на следующий день прощались со своей дочерью, через силу сдерживая слёзы, что так и рвались наружу.       Внезапная деловая поездка закончилась падением машины с обрыва. Предводители гильдии погибли из-за несчастного случая. Близкая кончина Марии и так была предрешена, а крепкие любовные узы, связывающие её с мужем, не позволили Питу спокойно смотреть за смертью любимой. В гневе его бы всё равно убил Тоуго, а так он смог уйти со своей половинкой в одно время, в один час, в одну минуту, секунду…       Лили не помнила, как выглядят её родители. Она не знала ничего о своей принадлежности к святому роду. Майкл, по просьбе Марии, не рассказывал ей правду, всячески скрывая от девочки все подробности истории святого рода. Мила стала её наставницей, однако ученица вскоре обошла своего учителя. Лили Кёя стала сильнейшей охотницей гильдии. Все знали, что она реинкарнация прародительницы древнейшего рода, кроме её самой. Неведение спасло её от слишком ранней встречи с безумным монстром.       — О чём задумалась? — высокий голос выдернул Лилию из размышлений. Рядом отодвинули стул и сели.       — Мина, какими судьбами? — Охотница повернула голову и встретилась с горящими в темноте красными глазами. Блондинка долго смотрела на неё, а потом как-то облегчённо улыбнулась.       — Карлхайнц разослал пригласительные на бал. Сказано, что хочет сообщить что-то важное высшим слоям общества. Бал и для вампиров и для охотников. За свои тысячелетия не припомню, чтобы он устраивал нечто подобное. Охотники были для него мелкими сошками, поэтому двери своего дома он вообще открывал для них крайне редко. Так по какому поводу собрание, а, прародительница?       — Он хочет громко заявить о моём возвращении, нашей помолвке, — девушка подняла руку с кольцом на уровень глаз подруги, — и о том, что я стану его правой рукой.       — Конечно, своё величие он никому не уступит. — Мина сложила руки на груди с серьёзно-задумчивым видом, а потом как-то помягчела и взяла Лилию за руку, заглядывая прямо в аметистовые глаза. — Ты смогла его простить?       — Это сложно. — Девушка вздохнула. — Но и я не ангел. Мне хочется помочь ему стать лучше. Я люблю его до потери пульса, Мина.       — Понятно. — Она понимающе кивнула головой. — Подожди немного. — Блондинка исчезла и вернулась, поставив два стакана и бутылку на стол. — Лилия, если ты будешь счастлива, я буду безмерно рада, ты знаешь. Твоим страданиям и ожиданию наконец-то пришёл конец. Сейчас просто возьми от жизни всё, к чему так долго стремилась. — Мина налила из бутылки немного жидкости в стаканы с кубиками льда.       — Хах, давно же мы не пили вместе! — Лилия придвинула к себе один стакан. — Ты хочешь споить меня с самого утра? — Девушка в наигранном возмущении вскинула бровь.       — Знаешь, что меня бесило больше всего? — Мина заулыбалась, а Лилия выжидательно посмотрела на неё. — Ты даже будучи пьяной могла попасть из лука в цель на расстоянии, которое мне трезвой не осилить, хоть я и вампир.       Девушки засмеялись и стукнулись краешками стаканов.       — Я скучала, Лилия. Я ждала твоего пробуждения и до последнего верила, что Мария просто смогла хорошо тебя спрятать. Слава крови святого рода, что ты сейчас здесь.       — Говоришь, как мои последователи в древности. Хотя, ты и была одной из них. — Охотница ухмыльнулась. — Я тоже скучала, Мина. — Лилия сделала глоток и скривилась.       — Да ладно! Это же всего-то виски.       — Похоже, это тело крепкий алкоголь не пробовало.       Лёгкая и непринуждённая беседа завязалась между старыми подругами.       Медленно начало вставать солнце, а с ним и пришёл день, окончание которого себе не мог вообразить абсолютно никто.