Атака клонов

На опушке леса хранители и Тсуна попеременно сражались со своими точными копиями — клонами, созданными гением Верде. Были все, кроме Кёи, который ушёл вглубь леса, держась подальше от толпы. Если не считать отличной одежды и обязательного ошейника для клонов, копии было бы невозможно отличить от оригиналов. Идеальные творения! Если бы не одно «но»… Но об этом «но» ещё пока никто не знал. Первым дефект обнаружил глава дисциплинарного комитета, оставшись со своей копией наедине. Получив подлый удар шокером в спину, Хибари пошатнулся. Паранормальная выдержка помогла остаться в сознании и на своих двоих. — Я должен был предвидеть, что это на тебя не подействует. Кёя и не подозревал, что умеет так мерзко улыбаться. Ещё отвратительнее он чувствовал оттого, что только секунды назад сражался в лучшей битве своей жизни, а в итоге всё обернулось так. — Что ты задумал? — Я? — изобразил удивление клон. — Я не способен что-либо задумывать. За меня это делают мои создатели. — Ты… сломался? Копия помотала головой, что-то настраивая на шокере. — Наше уединение активировало программу «Месть». — Месть? — Хибари приготовился к более ожесточённой схватке. — У меня нет информации о ней. Только алгоритм действий. Кёя засомневался в происхождении клона. Вроде как он был не механический, а говорил как компьютер. Благо двигался не как робот. — И в чём заключается программа? — атакуя, спросил хранитель Облака: тратить время на болтовню желания не было, а узнать, что случилось с его копией, хотелось. Всё-таки отчасти это был он. — Это-то ты можешь сказать? — В мести, — ещё противнее улыбнулся клон, с лёгкостью уклоняясь от всех атак, — клиент должен остаться недоволен, — ответил он и ударил мощным разрядом. Хибари упал без сознания — И времени у меня не так много, чтобы тратить его на драку. Хотя… — клон задумался. В конце концов он был невероятно сложным созданием, почти как человек, потому не лишён был экспериментальных эмоций. — Я бы предпочёл подраться, — признался он, — но у меня есть чёткий план. Перевернув оригинал на спину, клон расстегнул запачканную рубашку и провёл ладонью по груди, задержавшись у солнечного сплетения. Сердце равномерно билось, а грудная клетка вздымалась и опускалась. Клон коснулся своей груди — ничего. Почему-то взгрустнулось. «Ну и что? — подумал он. — Меня всё равно не существует». Раздев и привязав полулежачего Кёю к дереву, копия провела под носом открытым флакончиком с нашатырём. Юноша поморщился и очнулся. — Тебе какие больше нравятся, мои или свои? — сходу спросил клон, показывая зажатые в руках две пары тонфа, за что Хибари также сходу ударил его ногой в челюсть. — Очень не предусмотрительно, — отчитал за несвязанные ноги Кёя. И это его «точная» копия? Позор да и только. — Верно, глупый вопрос. Определённо твои, — выбросил он в сторону свою пару. «Это ущемит твою гордость ещё сильнее». Только сейчас хранитель Облака понял, что раздет. Одежда была разбросана по всей окрестности намеренно небрежно. — Не надо на меня так смотреть, — серьёзно проговорил клон. — Мне самому неприятно, но пойти против системы я не могу. Я не свободен в отличие от тебя. Ты когда-нибудь испытывал зависть? — поинтересовалась копия, прекрасно зная ответ. Кёя напрягся, пытаясь порвать путы. Копия только усмехнулась. — Нет-нет, это я предусмотрел. Посмотри на меня. Перед тобой ты, лишённый самого дорого. Нет. Не школы. Свободы. «Чем-то похож на того иллюзиониста», — подумал Хибари. И они оба несвободны. Но быстро опомнился и презрительно фыркнул. Ещё чего не хватало? — Полагаю, на помощь звать ты не будешь. Но если вдруг что, больно будет, например, кричи, — с отвратительно слащавой улыбкой произнесла копия. Дёрнув за бёдра, она резко приблизила Кёю ещё ближе к себе, пошло облизала тонфа, внимательно глядя на меняющееся в отвращении лицо оригинала. — Отродье, — презрительно фыркнул Кёя. — Я знаю. Скользкий металл раздвинул плоть и медленно проник внутрь. Хибари прожигал взглядом… себя. Неважно кем он был на самом деле, человек перед ним, больше всего Кёя злился на себя, на свою слабость и беспомощность. Больно не было. Пока. Разве что злоба прожигала душу. Копия с явным наслаждением наблюдала, как тонфа исчезает в анале, проникает глубже и глубже, до предела — Кёя стиснул зубы. Наслаждение? Всего лишь программа. Копии не нравилось насиловать. Но она продолжала. Облизнув вторую тонфа, он воспользовался ей так же, как первой. С двумя посторонними предметами Хибари уже испытал боль. Копия приблизилась к нему, словно обнимая, дыханием холодя кожу. Не имея возможности сделать чего-либо другого, он впился зубами в шею. Смесь какой-то дряни с маслом заполнила рот — пришлось выплюнуть. Над ухом послышался тихий смешок: копия дразнила специально. Жидкость на вид так была похожа на кровь, что казалось со стороны, будто Кёя ею напился, а другой он истекал кровью прямо на нём. Отбросив наскучившие тонфа, копия обеими руками коснулась щёк оригинала. «Окровавленные» губы манили, гневный взгляд соблазнял. Не чувствуя вкуса, копия слизнула алую дорожку и проникла в рот языком, предварительно со смешком сказав Кёе: — Можешь попробовать откусить, всё равно ничего не выйдет. Решив, что время пришло, стоя на коленях, копия начала раздеваться. Нарочито сексуально, похотливо гладя оголённые участки тела. Кёя и не знал, что мог быть таким развратным. Ему не нравилось видеть себя таким. Невольно он еле слышно зарычал. — Знаешь, ты слишком спокойно реагируешь, — нарочито томно произнесла копия, пристраиваясь между ног оригинала. Смазки было достаточно: она текла из шеи. — И даже не сопротивляешься. Ты хочешь, чтобы я это с тобой сделал? Вернее, ты с собой? Хибари не ответил. Он уже перепробовал все возможные в его случае попытки вырваться, но потерпел неудачу. Выхода не было, но это не объясняло, почему он так легко сдался. Быть может, проиграть самому себе оказалось не так страшно? И себе отдаться тоже? «Кровавый» член грубо протолкнулся в Кёю. Болевой порог хранителя Облака не позволял забыться в боли, делая её слишком слабой, в какой-то мере даже приятной — Хибари прикусил губу. До крови. Настоящей. Движения копии были намеренно резкими, она жёстко имела Кёю, намереваясь причинить больше боли. Так было прописано в программе. Глупой и бессмысленной, ведь копия знала, что таким способом ничего не добьётся. Обнимать горячее, тяжело дышащее тело казалось невероятно приятным. Боль, наслаждение — Кёя перестал понимать, что ощущает. Одна только мысль, что он имеет сам себя, прямо сейчас, прямо здесь, зажгла в его сердце огонь. Он не сопротивлялся не потому, что сдался. Ему было интересно. Интересно, каково это, любить себя. С любой позиции. Подаваться навстречу грубым толчкам он не собирался, правда, но инстинкты в затуманенном взяли своё. Цепи мешали — Кёя стёр запястья в кровь. Сильнее, сильнее! Кружилась голова, а с уст срывались несдержанные стоны. — Ещё… — задыхаясь, взмолился он. Копия ускорилась. Не будучи человеком, она без устали вдалбивалась в податливое тело с невероятной скоростью. Идя наперекор программе, копия хотела дождаться, пока Хибари не кончит, не оставив его неудовлетворённым. В мозговом центре плавились схемы — защита системы против предательства. Ещё немного — сперма перепачкала обнажённые тела, и копия беззвучно обмякла, улыбаясь. Сломалась. Но довела дело до конца. Личное дело. Единственное в своём роде.