Беги, детка, беги

Ночи три часа, а ты в пути — И не важно совсем куда идти. До вокзала короткий путь, — Вам куда билет? — Да куда-нибудь.

Айка пихает в рот мятные леденцы и поправляет лямку рюкзака, перекрутившуюся на плече. Тяжелые ботинки, скорее предназначенные для катания на спортивных байках, нежели ходьбы, немного натирали ноги. Но им можно, они же новые совсем. Кожаная черная куртка с яркими металлическими заклепками и на пару размеров больше, чем надо, болталась на теле. Темные джинсы с модными нынче рваными дырами облегали тонкие ноги. Она смотрелась слишком хорошо. Знаете, как девушки с обложек модных молодежных журналов, которые читают только современные подростки. Здесь Айка фальшиво улыбается и строит глазки фотографу, здесь — хмурится и делает «рога» пальцами. Фото на любой цвет и вкус — любуйся и подражай. Вот только Айаме плевать на всех зрителей, ей главное владеть вниманием одного единственного человека. И он об этом знает, хотя она и молчит. Дорогой мобильный телефон летит в ближайшую мусорную корзину, как и старые вещи. Наверняка, в недрах ткани кишат жучки-шпионы, которые докладывают ему о ее местонахождении. Ай-ай, подслушивать — не хорошо. — Просто привычка, ла-ла, — поет под нос брюнетка, сжимая в кармане честно украденное флик-лезвие. У него таких много — бери не хочу. Вот Айка и взяла, и совесть ее совершенно не мучает. Хикамори глубоко дышит и улыбается. Сегодня ей тихо. Воздух чистый и свежий, очень полезный городским жителям, такой приятно вдыхать. И даже голова немного кружится от такого количества кислорода, наполнившего легкие. А дорога до гостиницы кажется легкой пешей прогулкой вдоль набережной в компании любимого человека. Она — романтик по жизни.

Вещи собрала, пока он спит, Может и не спит, но молчит. Он уже устал тебя возвращать, Пятый раз наверно слишком, что сказать.

Когда Айка бежит от него впервые (после их примирения)  — Изая идет следом. Знаете, словно пес за своей хозяйкой. Роет носом землю, подключает своих людей и буквально переворачивает Токио вверх дном. Он — упрямый парень, и если сказал «мое» значит его. Японка знает это как никто другой, потому что она всегда будет принадлежать любимому человеку, как и он ей. Это взаимовыгодная сделка на равных правах. Жаль, что нельзя прописать нормы поведения и обязанности в контракте, ведь их все равно никто не будет соблюдать. Какой бы не была идеальной (во вселенной фриков) их любовь, но Хикамори все равно рвется на свободу. Как птичка, которую заперли в клетке. Вот только у этого соловья есть зубки и клофелин. Поздней ночью Айка собирает свои вещи, небрежно запихивая футболки и нижнее белье в не слишком громоздкий рюкзак ярко-розового цвета, и сваливает. Обычно такой подозрительный, шизанутый Орихара спит без задних ног, мило пуская слюни во сне. Утром он будет рвать и метать, заходиться пугающим смехом и сверкать полными ярости глазами. Ведь на холодильнике висит лист белой бумаги, прикрепленный магнитиком в виде задорного банана: «Котик, вернусь поздно! Возможно, не в этом месяце! Не скучай! Целую!» Это послание — вызов, опасная игра в «кошки-мышки». Изае начинает надоедать, но адреналин все равно бежит по венам.

И туда, где не ждут и не зовут Пустые перроны, а ноги несут; Но всё же как-то легко и невесомо! Может просто привычка сбегать из дома?

— Как насчет спагетти в томатном соусе? В море томатного соуса, а? — Айка подозрительно вглядывается в кулинарную книгу, высматривая в нем рецепт знаменитого итальянского блюда. Количество ингредиентов ей не нравится совершенно: их слишком много, особенно в домашнем соусе с пряной приправой. Поэтому Хикамори купила два банки готового, готовясь к тому, что может не хватить. Такая умница, право слово! Орихара, по правде сказать, с удовольствием отведал бы мясной пиццы, покрытой двойной порцией сыра. Но нет. — Я бы не отказался! Люблю, когда моя крошка готовит для меня! Это так романтично. Как насчет сделать фото на память, чтобы наши потомки видели причину моей скорой смерти… — Хорошо, насыплю побольше яда, — она важно кивает, пряча улыбку. — А на десерт? — Я люблю только тебя, сладенькая моя! А не эти безвкусные, набитые кремом или шоколадом пирожные! — Поэтому ты такой тощий, — хмурится Айама и удаляется в сторону кухни. Это был их последний совместный ужин в этом году.

Может скажут близкие: «Не права», Но приятно кружится голова. И не важно, тепло и уют, И кто-то новый спросит: «Как зовут?»

Айке нравится ее новая компания: веселые и задорные ребята, выпускники местного колледжа, совершенно безбашенные шутливые люди. Они смеются и пьют, пьют и смеются. Вот она, молодость! — Может, познакомимся поближе? — один из бывших студентов кладет свою руку на плечо к Айке. — Думаю, тебе лучше пойти к черту, — усмехается она в ответ и стряхивает чужую конечность. Потому что неприятно и мерзко, когда кто-то другой касается ее.

Может на кого-то сильно ты обиделась? Или слишком мало в этой жизни видела? Иногда остановится хочешь, но Тебя тянет куда-то всё равно.

— Это не честно, — девушка скрещивает руки на груди и обиженно пялится в окно машины. — Ты нарушил правила. Знаешь же, что сам должен был искать, а не подключать к поискам спец.службы. Они думали, что я сбежавшая преступница или, вообще, обчистила твой сейф… У тебя же есть сейф? — К дьяволу правила, — отзывается информатор, продолжая печатать что-то на своем долбанном компьютере. — И у меня счет в банке. — Почему нельзя? — неожиданно интересуется брюнетка. — Потому что. — Это не ответ! — Официально ты мертва, дорогая, прекрати лезть на рожон и пытаться увидеться со своими родителями… Они навряд ли оценят появление их якобы мертвой дочери на своем пороге. — Я просто хотела посмотреть! — Нет. Айка замолкает и снова пялится в окно, сжимая губы в тонкую полоску. Иногда она ненавидит этого сраного ублюдка и желает ему сдохнуть наконец.

Ё-ё! Смотри, смотри, да не туда, вон туда! По залитой светом улице идёт весна, Да не одна, сразу три, три месяца весны, Одна блондинка, брюнетка, другая рыжая — смотри!

Но чаще Айама признается ему в любви: — Ты мне очень, очень дорог. — Я знаю. — И я должна тебе кое-что сказать. — Мм?

По паркам, бродвеям, аллеям, бульварам Тусует своя молодёжь, всё больше по парам. Деловой город включает фонари, А ты беги, беги — назад не смотри…

— Твоя птичка опять сбежала? — Намие приподнимает брови к верху, ехидно растягивает губы и скрещивает руки на груди. Она всегда радуется чужому — Орихары — горю. — Умная девочка, но на ее месте я бы давно избавилась от тебя. — Ты такая жестокая и сейчас причиняешь мне жуткую боль своими словами! — Изая картинно кладет ладонь на сердце, откидывая на спинку кресла. — К тому же, моя птичка скоро вернется. Она же обещала. — Ха, — закатывает глаза Ягири.

Беги и возвращайся.

— Я беременна, знаешь. — Вау. — Ага. — Теперь у нас просто нет другого выхода: ты точно выйдешь за меня. Потому что если у нашего ребенка будет фамилия Айама… нет, это совершенно безвкусно! — Пошел ты.