Призраки прошлого

Дверь квартиры щелкнула замком, пропуская в квартиру рыжеволосую девушку и голубоволосого юношу. Макури все же пришлось его привести сюда. Они ушли за минуту до звонка на урок. Шион сидела на кухне за столом, а в руках держала чашку с чаем. Ее взгляд был обращен на свое отражение в чае. А голова была опущена. Когда Макури и Куроко вошли в помещение, Амидаки бросила на них лишь один взгляд и вернулась к отражению. Напиток был все еще теплым. Тецуя хотел коснуться ее плеча, чтобы она наконец обратила на него внимание. Но в последний момент Шион отодвинулась от так и не коснувшейся ее руки. Рин молча наблюдала за всем, оставшись в дверях. — Оставь меня, — сухо проговорила последняя из рода Амидаки. От долгого молчания саднило в горле, а по связкам словно кошки скребли. Шатенка чуть поморщилась от этих ощущений. — Макури, можешь нас оставить ненадолго? — чуть повернув голову в сторону названной, попросил Куроко, бросив на нее холодный взгляд голубых глаз. — Рин, не уходи, — возразила обладательница зеленых глаз. — Я просто хочу поговорить с тобой, — сказал Фантом, обращаясь к Шион. — Наедине, — еще один острый взгляд в сторону рыжей. — Ладно, я уйду, — тяжело вздохнув, проговорила Рин несмотря на умоляющий взгляд подруги. — Но при одном условии, — сказала сероглазая. — Каком? — равнодушно поинтересовался Тецуя. — Ты не прикоснешься к ней и не подойдешь ближе одного метра, — скрестила руки на груди рыжая. — Ладно, — легко согласился голубоволосый. — Нет. Обещай, — настаивает Рин. — Хорошо, — тяжело вздыхает Куроко. — Я обещаю, что не прикоснусь к Шион, — выполнил требование Тецуя. Рин кивнула и вышла из кухни, прикрыв за собой дверь. — Что тебе нужно? Я ведь больше не лезу в твои дела, — проговорила девушка, отпив остывающий напиток. Говорить стало чуть легче. — Но я все еще хочу знать. За что? Почему? — шатенка с осуждением посмотрела на своего жениха, крепко, до побеления костяшек сжимая в руках чашку. — Ты не понимаешь, — покачал головой парень. — Если ты будешь знать, то тоже станешь их целью. Не забывай: любопытство сгубило кошку. — Но, удовлетворив его, она воскресла, — дополнила поговорку зеленоглазая. — Да пойми же ты: это не игра. Это реальность. Проку от правды, если это стоит тебе жизни? — с некой затаенной обидой в глазах проговорил Тецуя. Его голос вновь перестал что-либо выражать, и Шион с трудом смогла заметить эту искру в, казалось бы, холодных глазах. А когда разглядела, то что-то в ней перевернулось. — Но ты ведь не хотел это по-человечески мне объяснить! Нет, надо было обязательно довести меня до состояния полного опустошения, а потом снова взять и не ответить ни на один мой вопрос!!! — у Шион началась истерика. Она сама не могла ответить, почему. Просто чаша ее терпения переполнилась. И все, что в ней накопилось, со времени, когда это все началось, вырвалось наружу. Амидаки не знала, что стало последней каплей в этой чаше. Но остановиться она уже не могла. — Пойми и ты меня! Вокруг попытки убийства, интриги, какое-то преступление и криминал, а ты хочешь, чтобы я ждала, просто сложа руки, когда меня убьют или сделают еще что!!! —она стукнула кулаком миниатюрной ладони о стол. Это отозвалось глухой болью в костяшках, но в порыве эмоций девушка ничего не заметила. — Я всю жизнь жила нормальной жизнью! Я не знала, какого это - быть в опасности. Я ходила в обычную школу, имела обычных друзей, и все было хорошо! Но появился ты, все пошло наперекосяк. Все разрушилось! И началось все это. Все беды в моей жизни начались с тебя. Ты во всем виноват, — с каждым словом громкий крик становился все тише, пока не превратился в шепот. Девушка запустила пальцы в волосы и сжала их, опустив голову, чтобы скрыть накатившиеся слезы, пеленой застилавшие глаза и едва сдерживаемые. Тецуя молча проглатывал все обвинения и терпел, давая девушке выговориться. Прождав еще пару минут, убедившись, что она закончила свой монолог, он заговорил: — Ты действительно этого хочешь? Хочешь этой правды? — тихо проговорил Куроко, скрыв глаза челкой. Шион подняла на него взгляд, с неверием смотря на него. В ней боролись противоречивые интересы. Ей хотелось верить ему и ненавидеть его. Узнать его лучше и в то же время бежать от него как можно дальше. Она терялась в мыслях. — Ты должна понять. У тебя есть шанс всего этого избежать. Всего того, что видел я. Избежать потери близких. Я потерял маму, Норико-сенсей, едва не потерял Сараду, — юноша запнулся. Воспоминания ядовитой стрелой врезались в сознание. Его маска спала. Теперь он предстал перед Шион совершенно в другом свете. Сейчас он был вовсе не непоколебимым капитаном или хитрым стратегом и лисом, нет. Он был сломленным множеством потерь мальчиком, которому пришлось слишком рано повзрослеть. Боль. Одиночество. Отчаяние. Непонимание общества. Невысказанные обиды. И немые слезы. Амидаки увидела те эмоции, что он прятал глубоко в душе. Девушка понимает, что она этого хотела. Хотела заглянуть дальше его маски. Но не думала, что заглянет так глубоко. Зайдет за ту черту, за которую никому нельзя. Как с дверью его комнаты. И это сравнение в миг дало понять, что за это ей придется заплатить. Когда-нибудь, но не сейчас. Не тогда, когда он позволил ей понять. Когда, наконец, открылся ей, хотя и ненадолго (Амидаки это знала). Не тогда, когда она, наконец, смогла разглядеть. Вопреки предупреждению Макури, Тецуя подошел к Амидаки на расстояние вытянутой руки. Он протянул свою руку к ее шее, но так и не коснулся. Он обещал не прикасаться. Ладонь повисла на уровне отметин на ее шее. — Прости за это. Я, правда, не хотел, — совсем тихо сказал Куроко. — Прощаю, — так же тихо ответила шатенка, стараясь не разрушить ту атмосферу доверия, что возникла между ними. Она видела раскаяние в его глазах. Она видит не Фантома и даже не лиса. Шион видит лишь человека с нелегкой судьбой. Этого ей было достаточно. Она не хотела снова увидеть его холодную маску. Но он закрыл глаза лишь на мгновенье, а когда вновь открыл, его глаза снова стали холодны, как лед. Прошло. Куроко молча убрал руку и пошел в сторону двери. Лишь открыв ее, он застыл в проходе. — Ты идешь домой? — чуть повернув голову в сторону девушки, спросил Тецуя. — Да, — ответила Амидаки, встряхнув головой, прогоняя наваждение. — Жду на улице, — говорит Куроко и выходит из помещения. Мгновением позже Шион встает со стула, на котором сидела, и идет собираться. На губах шатенки мелькает улыбка. Все-таки он не такой, каким хочет казаться.