Призраки прошлого

В просторной комнате присутствовали четверо юношей. Каждый думал о своём. Тишину комнаты нарушали лишь стук переставляемых фигурок на игральной доске и тиканье часов на стене. Сакурай Ре стоял рядом с окном, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Его голова была чуть опущенная, отчего тень от чёлки падала на глаза, ещё больше выделяя задумчивый, напряженный и, со стороны, угрожающий взгляд. Из его головы не выходили слова Акумы, отчего тот сжимал губы в нить все сильнее, да так, что скулы заходили желваками. Тецуя сидел на диване, а на низком столике перед ним стояла доска с сёги. И голубоволосый задумчиво переставлял на ней фигурки, что-то прикидывая в голове. Но все варианты расстановки заставляли его хмуриться и поджимать губы в нить. Кадзунари сидел неподалёку от Сакурая в углу комнаты, также прислонившись спиной к стене. Глаза были прищурены, а зрачки серых глаз сузились настолько, что казались почти просто черными точками. Он держал в руках альбом и карандаш, что-то выводя на листе. Странно, что он сидел на полу, когда мог сесть в кресло. Но Такао настолько вжался в злосчастный угол, что, казалось, он хочет вообще с ним срастись. Ямато лежал на другом диване около стены. Его взгляд двигался в такт маятнику часов, на который тот уставился. В карих глазах была задумчивость. Казалось, что напряженную тишину никто не осмелится нарушить. Но вдруг Тецуя смел со стола доску с сёги, будто пыль. Настолько сильно, что доска долетела до стены, а по пути оставила след из разбросанных фигур. Остальные трое в мгновенье ока обратили на него внимание. Тецуя запустил руки в свои голубые волосы и не очень пристойно ругнулся на другом языке. Но понял его исключительно Такао, который был тем ещё полиглотом. — Держи себя в руках, Тецуя, — поморщился бывший Ястреб Шутоку и искривил губы в ироничной усмешке, обнажив заострившиеся клыки. — Знаю. Но, черт возьми, я не понимаю. Почему они затихли? В голове не укладывается, — потёр переносицу Куроко, и будто тучи сгустились над ним. Как бы Такао того не хотел, но сам он и другие здесь присутствующие, да и весь клан Кацуми слишком тесно связан с сверхъестественным миром. Начиная от того, что Тецую охраняет сила кицунэ, и заканчивая его с Сарадой глазами. — Потому что они выжидают, — кривится в отвращении от собственных слов Сакурай. Такао, ни разу не поднявший взгляд от листа, наконец отложил карандаш и посмотрел на Тецу, попутно поднимаясь с пола и разминая затёкшие конечности, звонко хрустнув парой костяшек. Черноволосый подошел и сел на кресло по правую руку от названного брата. — Ты знаешь, кто она? — спрашивает Кадзунари, поднимая лист со своим черно-белым рисунком на уровне своей головы и разворачивая его в сторону лиса. На картине было несколько кадров. Как из фотопленки. И на последнем девушка лежала в луже собственной крови с остекленевшими глазами. Картина была настолько реалистичной, что Ямато, тоже увидевший рисунок, передернул плечами, а по спине поползли мурашки. На картине была смерть Мэри. Тецуя лишь кивает. Его совершенно не трогает её смерть. Она должна была умереть ещё в том переулке три года назад. Но Куроко спас её (с выгодой для себя, конечно). Фантом всегда знал, что не спас её окончательно, а лишь отсрочил для неё неизбежное, решив, что если так, то пускай от Марии будет хоть какой-то прок. По крайней мере, она бы умерла не напрасно. Сакурай посмотрел на картину, и складка между бровей стала ещё глубже. Он знал Мэри лично. Ре и Сарада, пожалуй, были единственными, кто знал о Марии, не считая Коичи и Джейн. Дракон испытывал к киллерше некое подобие уважения, но не более. По большей части, ему было все равно. Это заставило его иронично усмехнуться. Такао не был глуп. Тецуя ему не ответит, а значит, не велика потеря. Кадзунари ненавидел свой сверхъестественный дар. Он видел будущее. Видения приходили к нему спонтанно и не вовремя, но Коичи научил его, как можно "усыпить" на время свой дар. Все началось с того дня. Он увидел смерть своей матери за двенадцать часов до того, как это случилось, но не придал этой искре значения. Второе видение было чётче. Он знал, что отчим порежет его спину ножом, и знал, что выживет, поэтому почти не удивился, лишь поморщился от боли. Затем видений не было очень долго. Они вернулись после того, как он встретил Тецую и Сараду. Это помогало избегать множество драк и стычек. Но все же... Кадзунари терпеть не мог свой дар. Ведь он видел только несчастья. Конечно, благодаря этому он мог их вовремя остановить, но в своих видениях он переживал то же, что и человек, которому это видение предназначено. Поэтому он мог вытерпеть многое, привык со временем. Но продолжал ненавидеть своё проклятие свой дар. — Чего они ждут? — наконец подал голос Ямато, заставив всех вынырнуть из собственных мыслей. — Когда полицейские ослабят бдительность, и ажиотаж спадёт. Когда правительство облегченно выдохнет, подумав, что они решили успокоиться. Тогда они и нанесут удар, чтобы освободить последнего члена банды, — ответил Сакурай. — Точно. Он ведь не в тюрьме, а в психушке, — морщится Кадзунари, наконец поняв, о чем ведёт речь его названный брат-соперник. — Дело дрянь. Полиция вряд ли послушает кучку подростков. Как же мне хочется, чтобы мама никогда не знала этих подонков, — вздыхает Каварама. Сакурай лишь скрипит зубами и чисто по инерции заносит кулак, чтобы ударить стену позади себя и избавиться хотя бы от малой части всего негатива, что кипит в голове и груди. Но Такао успевает перехватить его руку, непонятно когда оказавшись рядом. Холодный и предупреждающий взгляд серых глаз немного отрезвил Дракона. Такао знал. И Сакураю от этого было паршиво. Кадзунари догадывался, как Ре смог просчитать действия их врагов, а конкретно Акумы. От понимания истины Пылающему хотелось скрипеть зубами, ибо отрицать бесполезно. Они с Акумой - отражения друг друга. Да, черт бы все побрал, они похожи! Как те гребаные Джокер и Бэтмен из этих американских комиксов, которые однажды нашёл и притащил на тренировку Вакамацу, когда кареглазый учился в Тоуо. И Акума был примером того, кем бы мог стать Сакурай, не встреть он Тецую в тот день семь лет назад. И от этого становилось горько. Если бы не стал частью команды, если бы не взял себя под контроль, начав думать, если бы не узнал заботы, если бы... ...никогда не узнал Такао и химэ! Он стал бы таким, как этот ублюдок Акума. — Тц, — шикает Сакурай и выдергивает свою руку из хватки брюнета, направляясь к двери. Когда Ямато пытается его остановить, Тецуя жестом останавливает того, позволяя Ре скрыться в лабиринте коридоров, громко хлопнув дверью. И теперь, стоя в спортзале, он избивал боксерскую грушу, срывая всю свою злость на предмете. И последний удар срывает грушу с петель, заставляя ткань порваться, а мешок отлететь на четыре метра, рассыпая песок вокруг себя. Ре помнит, как получил такую сверхсилу. И это отнюдь не было похоже на историю Такао. Боль Дракона... Его боль была материальной, а не психо-фантомной, как у бывшего Ястреба Шутоку, и являлась приобретенным физическим дефектом. Сверхъестественное не имеет никакого отношения к его силе. Ну, может, сверхъестественное и причастно к его устрашающей ауре, но только к ней, а остальное лишь воспитание улиц. — Тебе помочь, Ре-кун? — слышит он знакомый дерзкий тембр голоса. И в дверном проёме показывается девушка с волосами платиновый блонд, смотря на него со знакомыми хитрыми и дерзкими искрами в глазах.