One More Side

- И жили они долго и счастливо… На несколько секунд мне даже показалось, что эти «волшебные» слова зависли в воздухе мерцающей дымкой. Тьфу, боже, что мне только что пришлось нести, вы не представляете. Решил рассказать сказку, даже начало вспомнил, а потом вдруг резко осознал, что дальше – тупик, белое пятно в сознании именно на том месте. Пришлось сочинять прямо под любопытными взглядами двух пар маленьких глаз. Услышал бы кто-нибудь этот рассказ – точно решил бы, что я сумасшедший, но своего я все равно добился: дети тихо посапывали с двух сторон от меня. Ах да, как же я сразу вам не сказал? Помните, я говорил про то, что хочу маленьких Широям? Так вот я снова получил желаемое. Казуки и Мизуки просто точные копии моего Юу, только маленького. Когда я собрался наконец сказать Юу о своем желании, он, как ни странно, не очень-то разделял мой энтузиазм. Сказал, что если нет шанса увидеть меня беременным, то он все равно не горит желанием заниматься сексом с девушкой. Даже ради ребенка. Но все обошлось без секса, и через девять месяцев после того, как мы затеяли всю эту, с позволения сказать, авантюру, девушка, которая была для нас суррогатной матерью, родила двойню. Я никогда в жизни не забуду тот момент, когда я взял на руки маленькие свертки. Все-таки во мне намного больше от женщины, отец всегда был прав. Но такого трепета и восхищения я не чувствовал, наверное, никогда. Осторожно убрав из-под Казуки подушку, которую тот обнял во сне, я переложил его в другую кроватку и, поцеловав сыновей в лобик, вышел из спальни. Наверное, это может показаться диким: двое известных мужчин, более того – геев, заводят детей. Мне это тоже казалось диким, но тогда, когда я осознал это, было уже поздно, знаете ли. Утиные мозги, как ни странно, в этот раз даже помогли, потому что пойми я раньше всю антиобщественную суть своей идеи, не было бы у нас с Юу такого счастья. Когда-то Юу говорил, что обилие Такашим сведет его с ума, и теперь я его понимаю, потому что нахожусь чуть ли не в постоянном окружении троих Широям. Даже мама говорит, что малыши – истинные сыновья своего отца даже в своем трехлетнем возрасте, а когда вырастут – вообще цены не будет. Мне уже боязно представить, если честно. Улыбаясь своим мыслям, я спустился на первый этаж, где в кухне все еще горел свет, значит мама и Акира еще не спали. Собственно, я должен упомянуть, что мы с моим другом и детьми вот уже два дня торчим у моих родителей. - Чай будешь, Койю? – улыбнувшись, от чего в уголках ее глаз собрались лучики-морщинки, спросила мама, когда я появился на пороге. - Нет, спасибо. А ты чего не спишь? - Да вот, с Акирой-куном разговаривали. – Я кивнул и присел за стол, кинув взгляд на часы. Мама это заметила и тут же предсказуемо прокомментировала: - Да приедут они, приедут, не переживай. Детей уложил? - Да, спят самым крепким сном. - Как у вас получается их усыпить? – брови мамы негодующе нахмурились. – Сказки какие-то определенные, что ли, рассказываете? - Да, чудесные гомосексуальные сказки, - кивнул я и закатил глаза на удивленное выражение ее лица. – Шучу я, не совсем же «ку-ку» пока что. Просто нам, наверное, везет в этом. Это ж был чуть ли не удар по маминому самолюбию. Ну да, как же, она смогла воспитать совершенно непослушного в детстве меня – того, кто ни в какую не ложился спать, сколько бы времени на часах ни было. Она была мастером в укладывании детей спать, а тут вышел небольшой обломчик. Казуки и Мизуки были слишком активными именно вечером, и так просто их было не уложить. Отоспавшись днем, вечером они обычно носились друг за другом или играли со своими игрушками, а когда приходило время ложиться спать, начинали болтать. Сказки они очень любили, точнее – любили задавать кучу вопросов по ходу рассказа, что порой заводило в такой тупик, что начинаешь жалеть, что вообще начал именно эту сказку. Но самым интересным оказалось то, что было всего три человека, которые могли уложить их без особых потерь для себя: я, Юу и Таканори. Может показаться странным, но это именно так. Мы даже как-то устроили соревнования, кто быстрее уложит близнецов, и знаете, кто победил? Таканори. Да-да, именно он, мы с Юу даже опешили тогда. А оказалось, что он не рассказывает мальчикам банальные сказки, этот оригинал поет. Голос у Таки шикарный, и, возможно, за это дети его так полюбили. Вторым оказался Юу. Ну, у них там особое кровное взаимодействие между собой. Малыши души не чают в своем папе. А я – папочка, как они стали меня называть, как только научились говорить – оказался на последнем месте. Ну, хоть на каком, иначе если бы они не позволили мне себя укладывать, то было бы совсем туго. Юу-то все еще успешно развивал карьеру, и отсутствие дома по несколько дней, ночевки на съемочной площадке или в другом городе уже перестали быть удивительным. Мы, конечно, почти постоянно были на связи, но малышей-то укладывать спать нужно было мне. - Ладно, пошла я, ребятки. – Мама потрепала меня по волосам и поцеловала в щеку, потом проделала то же самое с Акирой. – Кстати, Койю, папа передавал тебе привет. Его не пускают завтра даже на пару часов, так что праздновать придется без него. Но он сказал, что позвонит обязательно. - Черт, жаль. Мне бы хотелось, чтобы он был. – Я вздохнул, а мама только губы поджала. - Сам виноват, нечего его жалеть. - Ну, зачем же так сурово, Ирицу-сан? – с улыбкой на губах спросил Акира, до этого молчаливо потягивавший чай. - А кто его гнал на эту крышу? – тут же заворчала мама в своей излюбленной манере и всплеснула руками. – Черт бы ее побрал. А так и сам с переломами валяется, и вас вытащить пришлось. Еще и накануне Дня рождения. - Ой, перестань, мам, - я закатил глаза, - нам ведь не в тягость. Мама махнула на меня рукой и вышла из кухни, бурча что-то о пустоголовых идиотах. Кстати, это и ко мне относится, потому что я забыл упомянуть и то, что завтра как бы мой День рождения, и то, что отец сейчас отдыхает в больничной палате с переломом руки и ноги. Мы с Акирой и детьми почему и приехали на несколько дней раньше – нужно было подлатать кусок крыши, которую подняло ветром во время недавней бури. Устало вздохнув и потерев глаза, я посмотрел на Акиру. Друг продолжал молча пить чай, гипнотизируя взглядом пачку сигарет на столе. - Пошли покурим, если хочешь, - спонтанно предложил я. Акира кивнул, взял сигареты и поднялся из-за стола. «Пошли покурим» с недавнего времени стало для нас чисто формальной фразой. Курить я бросил окончательно с рождением детей, поэтому сейчас подобное предложение означало разговор по душам, во время которого Акира будет курить, а я – просто сидеть. Мы устроились на крыльце у входа, проигнорировав беседку и летнюю веранду. Солнце уже зашло за горизонт, и постепенно сумерки сгущались сильнее, но небольшой фонарь уже освещал крыльцо теплым желтым светом и постепенно собирал над нашими головами всевозможных насекомых. - Койю, - после недолгого молчания заговорил Акира, - вы с Юу ведь уже четыре года женаты? Я кивнул, вопросительно глядя на его лицо, на котором застыло чересчур сосредоточенное выражение. Что-то Судзуки темнит… Ой как темнит, даже следующий вопрос не спешит задавать. - А что, Аки? – Я решил его немного поторопить. - Просто ты за это время так изменился… Рассудительнее стал, что ли. Это как-то странно. - Не, - я усмехнулся и покачал головой, - я таким стал после рождения близнецов. Больше забот – меньше выпендриваешься. – Кажется, я начинал догадываться, к чему все идет. - А брак? - Что «брак»? - Ну, каково это? – Судзуки неловко передернул плечами и сделал глубокую затяжку. - Ты сам видишь, каково. Мы ссоримся, миримся, занимаемся сексом, разговариваем по душам, готовим еду, выпиваем иногда, с вами встречаемся довольно часто – в общем, все то же самое, что и вы с Такой, только на пальцах у нас обручальные кольца. Акира многозначительно, по его, видимо, мнению, хмыкнул, но ничего не сказал, просто продолжая курить и смотреть куда-то на наш забор. - Ты повзрослел, Шима. - Серьезно? – Я театрально округлил глаза, Акира толкнул меня плечом и усмехнулся. – А я и не заметил. Ну да, старость не радость. Я стал ворчливым занудой, и ты теперь любишь меня меньше, чем раньше. Мне удалось сдержать рвущийся наружу смех и даже обиженно надуть губы, но Аки только покачал головой. Что-то его никак не развеселить сейчас… Тогда, может, испробовать другую тактику? - А вообще, Аки, не бойся, что что-то может измениться. – Я вздохнул и устроил голову ну согнутых в локтях руках так, чтобы смотреть на друга. В тусклом свете фонаря, рассеивающем наползающую темноту, черты его лица казались острее. – Помнишь, сколько всяких проблем было у нас с Юу когда-то? – Акира кивнул, понимая, о чем именно я говорю. – Но предложения все равно продолжили поступать, и постепенно все наладилось, поклонники по-прежнему его любят. А как стремно мне было светиться с ним едва ли не на каждом мероприятии? Ну и ничего, привык… И, уж конечно, ты помнишь, сколько опасений и слухов дало рождение близнецов, но и с этим справились. Аки странно посмотрел на меня, и я понял, что углубился в воспоминания и потерял изначальную мысль. Смущенно почесав затылок, я поспешил добавить: - К чему я, собственно… Тебе пора сделать Таке предложение. Пару секунд Акира не мог сообразить, что к чему, а потом бессовестно заржал, похерив серьезность моего монолога. - Ты пиздец логичен, Такашима. Снова он за старое… Но я не смог сдержаться и засмеялся вместе с ним. Все-таки надеюсь, что он сможет что-нибудь для себя разглядеть за моими «пиздец логичными» размышлениями вслух. Некоторое время после того, как успокоились окончательно, мы еще посидели на крыльце. Это осталось невысказанным, но и я, и он ждали одного – приезда Юу и Таканори. Усталость наползала на меня вместе со сгущающейся вокруг темнотой, так что в какой-то момент я даже положил голову на плечо Акиры и прикрыл глаза. А потом он своим фирменным тоном грозного начальника отправил меня спать. Может быть, в какой-нибудь другой ситуации я бы возмутился этим фактом, но тут решил не нагнетать и послушаться. В конце концов, мы не знали, во сколько точно приедут наши звезды, а я ко всему прочему чувствовал себя очень уставшим. Два дня работать на крыше – да для меня это вообще подвиг! Юу должен мной гордиться… Да-а-а-а, определенно. Пребывая в довольно хорошем настроении, я быстро принял душ, после чего проверил, как там мои малыши. В родительском доме не слишком-то много комнат, но уже давно одну из них сделали исключительно для детей. Эта комната была довольно маленькой, собственно, в ней и мебели-то особо нет, кроме двух детских кроватей, небольшого столика, да самодельного ящика для их игрушек в углу. Но меня подкупило то, что комната была смежной с моей бывшей спальней, которую занимали мы с Юу, когда приезжали сюда, и из нее было два выхода – один в коридор, другой в нашу комнату. Путано объясняю, но по-другому тут и не скажешь-то. Мальчики крепко спали, я даже дыхание затаил, стараясь услышать, как они тихонько дышат. В тусклом свете ночника почти ничего не было видно, но все равно я смог увидеть, что выглядели они безумно мило. Мне уже столько раз доводилось любоваться их маленькими личиками, но каждый раз я умиляюсь все сильнее. Еще несколько лет – и они станут очень похожи на Юу. Черт, в последнее время я все чаще начинаю думать, говорить и вести себя как типичная мамаша… Но это же наши дети! Я не могу с ними по-другому. Мне нужно с ними играть, сюсюкаться, рисовать, лепить из пластилина «папу и папочку», а еще «Таку и Корона», разукрашивать мелками цветочки на бабушкиных обоях и катать их на спине… Простите меня, ладно? Улыбнувшись в темноту комнаты, я прикрыл дверь и лег на кровать, забираясь под одеяло. За окном было уже темно, а из-за занавесок ничего не было видно. В доме стояла полная тишина, даже Акира уже, наверное, спать лег, не став дожидаться Таку. Он ведь тоже замаялся по крыше лазить, бедный мой друг… А на улице трещали цикады, создавая идеальное ощущение лета. Под их стрекот я и уснул. Сквозь сон я услышал отчетливое шебуршание и звук чьих-то шагов и, естественно, проснулся, не сразу сумев сообразить, что меня окружает. В комнате было все так же темно, значит время настоящего пробуждения еще не наступило. Но почему тогда?.. А это все дети, раньше я никогда бы не проснулся от какого-то шебуршания, а теперь сон очень чуткий… Ах да, шебуршание. Но не успел я повернуться, как одеяло немного приподнялось с одной стороны, и ко мне в постель скользнуло тело. И прижалось со спины, нагло оплетая руками и дыша в шею. - Мм, - с довольной рожей протянул я, - наконец-то. Тело сначала замерло, а потом потерлось холодным носом за моим ухом. И само все было холодным. - Я же старался как можно тише. - Как на кошачьих лапах? Не получится, я очень чутко сплю. – Я ухмыльнулся и, немного повернув голову, мазнул губами по его щеке. Поворачиваться полностью было откровенно лень – слишком уж я люблю эту уютную позу в кольце его рук. Так спокойно, уютно… - Почему холодный-то такой? – ну, надо ж и поворчать немного. – Я уж было подумал, что ко мне зомби лезет, домогаться станет. - Дурачок. – Юу незлобно тихо рассмеялся, а у меня от этого мурашки по телу побежали. Нельзя быть таким, нельзя так возбуждающе смеяться! – Просто ночью на улице все еще холодно. Даже вон роса выпала. - Я тебе когда-нибудь говорил, что на твой смех нужно ввести запрет? – Кому что, а лысому расческа, что называется. Какое мне дело до погоды, когда рядом наконец любимый мужчина. - Нет, но скажи, - шепнул Юу и слегка прихватил зубами мочку моего уха. – Почему? - Потому что он до безобразия сексуален. Это издевательство над бедным, изголодавшимся по сексу организмом! Я все-таки перевернулся лицом к Юу, положив одну руку ему под шею. В темноте было сложно уловить, но я чувствовал, что Юу улыбался. - Привет, - шепнул я в пухлые губы, когда вдруг дошло, что мы не поздоровались по-человечески, и накрыл их своими. Привычные неспешные движения, когда мы то и дело просто прихватывали губы друг друга, легкие поддразнивающие касания языков довольно быстро превратились в игру в догонялки: Юу старался словить мои губы или язык, а я вовремя отстранялся, посмеиваясь, а потом сам его целовал глубоко, но коротко, чтобы снова начать «убегать». - Мм, а что насчет моего подарка? – игриво поинтересовался я, уже порядком раззадоренный поцелуями. - Вечером, Ко, вечером. – Юу сладко зевнул и придвинулся ближе ко мне. – Я не готовился. Давай лучше спать, а то мальчишки прибегут с утра поздравить папочку. - Хорошо-о-о, - с улыбкой протянул я. – Ты заходил к ним? - Конечно. Спят котятки. - Да уж. – Я с особым внутренним трепетом поцеловал Юу в уголок губ. – Спокойной ночи, папа-кот. - Спокойной, мама-утка. Да, по крайней мере, хоть что-то в нашей семье не меняется: Широяма редко остается в долгу. Согреваемый теплом Юу я снова заснул, уже предвкушая предстоящий день. *** Проснувшись утром, я хотел было стребовать с Юу свой подарок, но просто не обнаружил его рядом. «Ну да, День рождения же, - подумал я. - Наверняка я сейчас спущусь вниз, а они там уже вовсю готовят». Собственно, так оно и оказалось. Стоило мне спуститься на первый этаж, как на меня с поздравлениями буквально накинулись Юу, Така, Акира, мама, близняшки – все на перебой поздравляли, то и дело стискивая в объятиях, целуя в щеки и хлопая по спине, так что первые минуты я вообще ничего не мог разобрать и ответить из-за смеха. Бьюсь об заклад, они специально развели такую какофонию! Зато всем было весело, а мне дико приятно. Так хорошо все-таки, когда твои родные так любят и не стесняются этого показывать. Бурное поздравление немного улеглось, мама с причитаниями унеслась обратно на кухню, а я наконец смог поздороваться с Таканори и поцеловать Юу. - А где же мои подарки?! – Я удивленно округлил глаза и обвел взглядом поздравителей. Казуки и Мизуки, услышав это, тут же оторвались от Широямы и с визгом унеслись в неизвестном направлении, невольно заставив нас всех рассмеяться. - Акира, подойди, пожалуйста! – послышалось вдруг из кухни. Мама не могла разобраться с чем-то, судя по недовольным ноткам в голосе. Аки с готовностью удалился к ней на помощь. А к нам, все еще стоявшим возле лестницы, снова прибежали близняшки. В маленьких ручках каждый держал по листу бумаги. - Ух ты, что это тут у нас? - Подалок! – звонко выкрикнул Мизуки и потянулся ко мне. - Давайте-ка посмотрим, молодые люди, - это уже Таканори, и тон такой деловитый, прямо что вы, что вы. Мы с Юу взяли сыновей на руки и смогли наконец увидеть их художества. На одном листе был нарисован, по всей видимости, Юу, а на другом – я. Догадаться где кто было не особо сложно, хоть лица и были почти одинаковыми неровными овалами, но зато волосы типично наши: розовые у Юу, ярко-оранжевые у меня. - Как красиво! – восхитился я, с улыбкой целуя мягкие детские щечки. – Вы это вместе рисовали? - Да! – И даже в один голос, вот оно как. - Парни, они у вас будут художниками, точно вам говорю. – Я недоуменно приподнял бровь, глядя на Таканори. Тот с совершенно серьезным лицом рассматривал оба рисунка, держа их на расстоянии вытянутой руки перед собой. – Вы только посмотрите, какой четкий овал ваших лиц, как похожи глаза! – Издевается скотина. – Это пастель, малыш? - Это не постель, это каландаши, Така. – Казуки аж губки надул, маленький художник. - Умницы! – еще раз восхитился Мацумото – когда он уже станет Судзуки? – и отдал нам рисунки. – Оставлю-ка я вашу счастливую семью ненадолго, посмотрю, где там Корон-чан. - Мы с тобой, мы с тобой! – тут же заголосили дети, и нам с Юу пришлось их отпустить. Собачку Таканори, которую Акира ему все-таки купил по нашей наводке, малыши любят даже больше всех своих игрушек. Правда, мне не кажется, что бедный Корон-чан в восторге от этих сорванцов. - Эй, малыши, а почему розовые волосы? – не удержался все-таки Юу. А я видел, как он хмурился и прятал улыбку в уголках губ. - Потому что папа был с ними смешной! – засмеялся в ответ Мизуки, а потом они с Таканори углубились в веселые и увлекательные поиски бедного Корона. Я улыбнулся, слыша их задорный смех. На душе было так легко и тепло от этого: от поздравлений, от любви близких, от радости малышей и нежности Юу, - что казалось, будто взлететь можно. - То есть им тогда понравилась моя прическа? – все с той же долей недоумения поинтересовался Юу, а выражение его лица вызвало у меня умиленную улыбку – такой забавный. - Не думаю, что «смешной» означает «понравилось» в полной мере. – Я хмыкнул и повернулся к нему лицом, обнимая за шею. – Хотя все может быть. - Может тогда, - Широяма прищурился и потерся кончиком носа о мою щеку, - мне стоит снова перекраситься? Я внимательно смотрел на него, перебирая прядки волос. После многочисленных покрасок, на которые он пошел из-за своих ролей, Юу теперь снова вернулся к любимому черному цвету, но волосы все же потеряли былую мягкость. - Ты мне нравишься любым, - едва касаясь его губ своими, прошептал я. – Но тебе больше идет с черными. Юу кивнул и улыбнулся так легко и мило, что я не мог не поцеловать его. Говорить о том, что мальчишки нарисовали его очень похожим, я не стал. А самого себя, будем считать, просто не рассмотрел, да. За что люблю свой День рождения, так это за то, что никто ничем не напрягает. Друзья, муж и мама в приподнятом настроении обитали на кухне – готовили праздничный ужин, а я возился с детишками. Мы с ними порисовали, полепили из пластилина, поиграли на улице, помучили Корона, потом покушали – ну, близняшек кое-как мы с Юу накормили, а я как-то не захотел, - а потом я уложил их спать. Пришлось снова рассказывать сказку собственного сочинения, но измотанные играми мальчики и так быстро уснули. А я еще добрых минут пятнадцать сидел с ними рядом и наблюдал. «Глядя на них, невозможно не улыбаться», - сказал как-то Таканори, и это было действительно так. На них даже злиться или кричать за очередную проделку было трудно. Особенно для мягкотелого меня: стоило кому-нибудь из них скривить личико, как бывает на грани плача, как я тут же забывал, что плохого они сделали, и начинал их успокаивать, при этом чувствую себя едва ли не извергом. А если плакать они начинали вдвоем – меня можно было начинать откачивать. Ну, я преувеличиваю немного, конечно, но дело действительно обстоит примерно так. В таких ситуациях я порой завидую Юу – у него настоящий отцовский авторитет, и его малыши слушаются беспрекословно. Мы даже пару раз ссорились по поводу того, что я слишком многое позволяю близнецам и балую их безмерно, так что они могут в один прекрасный день сесть мне на шею и ножки свесить. После процедуры «укладки детей» на меня напало игривое настроение. Да и попробуй тут ему не поддайся, настроению этому, когда муж так и маячит перед глазами, соблазнительно виляя бедрами и то и дело подмигивая. Я только и мог, что смотреть на него, поигрывая бровями и делая мысленные посылы. А он нарочно ходил и ходил, вилял и вилял, мигал и мигал. А уж когда этот наглый котяра в очередное из своих «дефиле» остановился возле кресла, в котором я преспокойно восседал, глядя телевизор, и, приблизившись к моему лицу почти вплотную, показательно медленно облизнулся, я не выдержал. С тихим раздраженным шипением я дернул его на себя, насильно заставив оседлать мои ноги, и укусил за ухо. - Какого хрена творишь? Думаешь, легко мне сдерживаться, чтобы не зажимать тебя на каждом шагу? – Мне казалось, что я был близок к тому, чтобы зарычать. А Юу только улыбнулся, предвкушающее сверкнув глазами, и томно выдохнул мне на ухо: - Не легко, но жди вечера, герой. Когда все уснут, ты получишь свой долгожданный подарок. Это было сказано так… так соблазняюще и в то же время так нежно, что я, бессильно застонав, уткнулся лбом в обтянутое темной тканью футболки плечо Юу. Мягкий поцелуй обжег висок, а его ласковые пальцы зарылись в мои волосы, массируя. Так приятно-о-о. - Потерпи, Ко. Ну, противостоять такому трепетному Широяме у меня никогда не было сил, его такого можно только обнимать сильнее и ластиться к нему. Но обидку изображать мне никто не мешал, поэтому я угукнул, надув губы, на что Юу только рассмеялся. Ну, конечно. А потом он просто слез с меня и утопал на кухню, а я непроизвольно надулся еще сильнее – мужа хочу в свое постоянное распоряжение, а не в качестве помощника для мамы. Что-то я прямо разошелся в желаниях, в личное пользование, ага, как же… Аой же. Ну да не будем о грустном. Наверное, странно, что я не упоминаю сейчас, как там Акира и Таканори, но тут все до банального просто: с Акирой за два дня мы обо всем поговорили, а то, о чем нет, нельзя было доверять чужим ушам. А с Таканори я толком-то и не виделся, можно сказать, только вот во время сеанса «поздравляшек» и за завтраком. В принципе, если говорить совсем уж откровенно, то мы с ним так особо и не сблизились. Конечно, мы общались, встречались не сказать чтобы редко, но до таких прям уж дружеских отношений, когда можно рассказать все что угодно и поделиться самым сокровенным, пока не дошли. Така не тот человек. Хотя вот сейчас мне действительно интересно, что у них там происходит с Акирой. Неужели он наконец сделает Таке предложение?.. А еще надо заметить, что мне для полного ощущения праздника не хватало двоих человек – отца и Ютаки. Про отца вы уже знаете, а вот Ютака не смог приехать из-за каких-то проблем в семье. Он позвонил, поздравил, очень долго извинялся и сказал, что попытается появиться завтра или же приедет, когда мы будем уже в Токио. Меня это, конечно, расстроило, но раз у человека проблемы, то что поделаешь? Мы все равно еще не раз увидимся, да и дата-то не сказать чтобы очень уж важная. Я вон даже отказался видеть своих остальных родственников, предпочтя самый узкий круг.