А что, если всё было немного по другому?

Солнце лениво поднялось из-за горизонта. Показавшись наполовину, оно притормозило, как бы раздумывая ползти ли дальше или так сойдёт? Наконец, решившись, оно продолжило свой путь и, поднявшись над горизонтом, осветило кучку серых домиков рядом с дорогой. Отозвавшись на долгожданное тепло, маленькая птичка вспушилась и, расправив крылышки, вспорхнула с ветки. Вдоволь накупавшись в лучах света, пташка радостно что-то чирикнула. На её звонкий голос ответила ещё одна, уже иначе, затем эту оду радости подхватили ещё и ещё, и под конец все птицы, способные к пению, распевали оду солнечному свету и погожему дню. И вдруг эту идиллию нарушил зычный голос. Даже не голос, а громкий вопль, который обрушился на весь квартал, как раскат грома в солнечный день. — МЫ ПРОСПАЛИ!!!!! То, что произошло дальше, знакомо каждому адекватному человеку, который когда-нибудь, хоть раз в жизни, опаздывал на поезд или автобус. Грохот. Шум. Гам. Общая суматоха и вопли вроде: «Где паспорта?», «Оставь в покое вещи сестры, у тебя свои есть!», " Мама, а Сэнди оторвала у куклы ногу!», «Если не хочешь, чтобы он тебя кусал, не смотри ему в глаза! Клара, фу! То есть, оставь в покое этого милого пёсика!». Но в этом доме жил маленький волшебник, а поэтому восклицания были совершенно иными, и шуму было заметно больше… — Дадли, мальчик мой, запрись у себя в комнате и не путайся под ногами! — Гарри, где твой хорёк? Чёрт возьми! Как можно было потерять хорька? А, он у тебя под рубахой… Ладно… — Не сюда, туда! Нет, не вздумай это есть, это тебе на дорогу! Всё, иди к Дадли, не мешайся, пожалуйста! Придерживая шебаршащийся комочек рукой, Гарри поднялся в комнату. — Тебя что, тоже выгнали? — Угу… — Но! — Дадли многозначительно кивнул на игрушечную машину. Гарри понимающе улыбнулся. Через некоторое время, когда все пожитки Гарри были расфасованы и утрамбованы в коробки, наступила пора запихивать всё это в пикап. Отозвавшись на зычный голос дяди Вернона, дети спустились вниз. Раскрасневшиеся и в приподнятом настроении Гарри и Дадли сразу стушевались, лишь заметив все те баулы и коробки, что им предстояло запихнуть в весьма скромный кузов пикапа. — Пааап… А ты уверен, что Гарри понадобятся все эти вещи? По-моему, стоило если не половину, так треть этих вещей оставить дома! Почесав макушку, дядя Вернон, заручившись поддержкой тёти Петуньи, собрался с духом и начал расшвыривать тюки и коробки в разные стороны. — Так, это сюда. Нет, это туда… Хотя… Гарри, тёплые вещи тебе нужны? — Опоздаем, Вернон. То, что мы проспали, не значит, что мы обязаны опоздать на поезд! — Да, да, Петунья, я понял. Всё, готовы, — произнёс Вернон, захлопывая дверь кузова. Закатив глаза и усмехнувшись, Гарри ухватил своего нового питомца поперёк тельца и засунул под немного растянутую кофту. Ему тысячу раз предлагали купить новую или хотя бы поменять эту кофту на что-то более презентабельное, но Гарри вцеплялся в неё с упорством бульдога и ни в какую не соглашался поменять её на новую. Любимая кофта была очень тёплой, уютной, но, как и всякая вещь, недолговечной. Поэтому она местами вылиняла, местами потянулась, но всё ещё пыталась сохранить хоть какой-то вид. Вязаная крупными петлями, её можно было надеть на рубашку или футболку и тогда из растянутого ворота немного торчали лацканы или воротник. — Прошу тебя, Гарри, даже умоляю, в поезде, перед самым приездом переоденься, а? — взмолилась тётя Петунья. — Но какая разница в чём я одет под мантией? Она же не просвечивает! — Но всё равно, пообещай! — Ну лааадно, тётя Петунья… — нехотя согласился Гарри. Скосив глаза, он едва заметно улыбнулся и прибёг к самому древнему, возможно, из всех мальчишеских фокусов. Скрестил пальцы за спиной. — Заползайте, заползайте скорее. Иначе мы сегодня так и не тронемся с места! Подпинываемые громкими воплями и стенаниями дяди Вернона, мальчишки втиснулись в машину. Когда даже тётя Петунья влезла-таки на переднее сидение, глава семейства завёл двигатель и, дёрнув пару-тройку рычагов, нажал на педаль газа. Машина, сопровождаемая клубами удушливого выхлопного газа и гулом мотора, тотчас же двинулась в путь. Нет, ну как двинулась… Когда большое семейство едет на вокзал, тем более, если кто-то из них собирается уезжать, это всегда вызывает множество дополнительных проблем к большому списку из уже имеющихся. В такие моменты всегда хочется затариться берушами на всю поездку. — Паааап… — Что, Дадли? — Я писать хочу… — Дадли, не время. На вокзале есть уютный туалет. — Но я сильно хочу. — Дадличек, может попозже? Тебе стоило сходить до того, как мы тронулись в путь, — включилась в беседу мать. — Я не успел, папа сказал всем садиться, — перевёл стрелки Дадли. — Постарайся отвлечься, давай я включу радио? — Нееет!!! — сразу же раздался общий вопль. Но мистер Дурсль уже протянул руку к малозаметной чёрной пимпочке и из динамика полилось нечто, напоминающее то, как насилуют хомячка, разбавляемое редкими вкраплениями бас гитары и недо-вопли синтезатора. О, даа! Дядя Вернон был поклонником современного музыкального «искусства» и предпочтения у него были соответствующие. «Электрическая», как её называют, музыка, смешивалась с «чумовым битом», который напоминал о том, что все мы давным-давно были дикарями, а звуки, издаваемые взбесившимся от недоедания мамонтом, были хоть чуточку похожи на это адское звучание стереосистемы. Всё-таки пробившись через завесу стенаний колонки, тётя Петунья переключила станцию. Помещение замкнутого типа, с четырьмя дверцами и рулём огласили завывания какой-то поп-дивы о загубленной любви. Отрешившись от всего мира, тётя Петунья уставилась в окно и, достав платочек, изредка промокала им глаза. Так было до определённого момента. Дядя Вернон, которого выбешивали слезливые песни, переключил на свою станцию. Его добропорядочная жёнушка, даже не оборачиваясь и не отнимая платочка от глаз, ткнула наманикюренным пальчиком по кнопке «далее». Дядя Вернон пошёл на принцип и переключил обратно. Дальше пошла война не на жизнь, а на смерть. Вопли эстрадной певицы сменялись жёсткими бабахами со стороны станции «Нового века». Атмосфера в машине всё накалялась и накалялась, и, лишь через несколько пропущенных поворотов, кто-то из семейства Дурслей догадался переключить на станцию классической музыки. — Думаю, нам всем не помешает немного Бетховена. Дальше все ехали под мягкие переливы пианино, изредка нарушаемые «всплесками» активности скрипки. — Мы вообще туда приехали? — Да, дядя Вернон, вокзал «Кингс Кросс». Так, по-крайней мере написано на билете. — Ну-ка, дай-ка сюда. Что тут ещё написано? Девять и три четверти? И где, простите, мне искать? А? — Гарри, Дадли, что вы там копаетесь? Вернон, ты мог бы и помочь детям перенести все эти вещи! — Да, дорогая, — не переставая бубнить что-то о тех, кто не умеет ничего объяснять толком, мистер Дурсль подхватил пару чемоданов и сгрузил их на железную тележку с колёсиками. Когда все вещи были погружены, и даже о клетке для хорька никто не забыл, шебутное семейство отправилось в путь. Тётя Петунья любила приходить заранее, и, лишь благодаря этой во всех отношениях хорошей привычке, у Гарри ещё было время на то, чтобы найти эту саму платформу и при этом не опоздать на поезд. Кружа по всему вокзалу, как страдающая склерозом змея, дядя Вернон и его благоверная возбуждённо переругивались. О! Это дело в семействе Дурслей очень любили, и держаться от четы в таком случае следовало на большом расстоянии. Тётя Петунья, в пылу свары, могла не заметить и одним взмахом тяжёлой руки откинуть вас на пару метров, как котёнка. Причём не со зла и совершенно случайно. Дядя Вернон, в пылу не следил за оборотами речи, и, хотя все слова были подчёркнуто цензурными, смысл некоторых предложений мог заставить покраснеть даже портового грузчика. Дети в данном виде спорта семейки Дурслей не участвовали, а находились лишь на законных болельщицких трибунах. Потревожить их в такое время было бы безумием, но Гарри храбро вклинился в их жаркий спор и воскликнул:  — Смотрите, клетка с совой! — Гарри, не тыкай пальцем, это некультурно! — не отрываясь от спора осадила мальчика Петунья. — Да нет же, это та самая семья, что мы видели у банка! Дядя Вернон обернулся и тотчас же, чтобы не упустить потенциального проводника, рванул за ними. Тележка, груженная вещами и предметами первой, второй и третьей необходимости, жестко подскакивала на ухабах и вхолостую вертела колёсами, когда мужчина, как следует разогнавшись, круто поворачивал, чтобы не задеть людей. Хорошо, что с этой стороны платформы людей было поменьше, иначе не обошлось бы без жертв. Догнав приметную шевелюру, дядя Вернон притормозил и, отдышавшись, чинно покатил в ту же сторону, что и отчитывающий близнецов мистер Уизли. — В который раз говорю вести себя тихо. Ничего не ломать, не крушить, и не дай бог я замечу у вас в руках петарды! Ещё раз украдёшь у меня со стола детали от мотоцикла, Джордж, и всё следующее лето проведёшь у маглов! В детском оздоровительном лагере «Птенчик»! А ты что улыбаешься, Фред? Думаешь, я не видел, как ты… — Отец, мы опоздаем! — нервно притоптывая ногой вклинился высокий мальчик с серьёзным лицом. — Да, ты прав Перси. Ну, вперёд. Расталкивая толпу, семейство двинулось к стене между двумя табличками, извещающими, что никакой платформы девять и три четверти здесь нет. Сама стена же ничего и никому не извещала, она просто была. И сама мысль, что сквозь неё может пройти человек граничила с шизофренией. Рыжеволосое семейство притормозило перед ней, явно кого-то дожидаясь. — Мы здесь! Обернувшийся на крик Гарри успел рассмотреть чью-то рыжую макушку с кудряшками, но её практически сразу унесла с собой толпа. Когда обладательница шевелюры, лихо распихав людей, добралась до остановившегося перед стеной мистера Уизли, мальчик с странным именем Перси уже успел куда-то исчезнуть. Его отец, не заметив этого, взволнованно кинулся к жене. Запыхавшаяся, с красным лицом и прилипшими ко лбу завитками кудряшек, она была настолько похожа на потревоженную курицу наседку, что Гарри невольно улыбнулся. Маленькая рыжеволосая девочка, которую за руку притащила с собой женщина, с интересом уставилась на Гарри. Сконфузившись, он неловко помахал ей рукой. Близнецы, хихикая и подталкивая друг друга локтями, начали корчить умильные мордочки, всеми силами намекая на розовый цвет и сердечки. Развернувшись, девочка с самым независимым видом показала братьям язык.  — Не обращай внимания, они всегда себя так ведут. Голос раздавшийся сбоку принадлежал высокому, почти такого же роста, как и близнецы, мальчишке. Он шмыгал носом и потешно утирал его рукавом. — Я — Рон. Рон Уизли. Один из средних детей этой шебутной семейки, — на последних словах он кивнул головой куда-то в сторону за правое плечо. Склонив по птичьи голову, Гарри заглянул ему за спину. Вернон, слегка опешив от натиска Артура Уизли, уже отвечал на его многочисленные, порой абсурдные вопросы. Прислонившись к багажу, Дадли увлечённо рубился в какую-то игру, а Фред и Джордж с любопытством выглядывали из-за его плеча. — Я… — Скорее! Что вы там толпитесь? Фред, Джордж вы первые. — Так Фред или Джордж? Матушка, определитесь! Прищурив правый глаз один из близнецов сурово взглянул на Молли. Не поддавшись на провокацию, женщина наугад ткнула в правого мальчика и с самым непререкаемым видом подтолкнула его к стене. Пока Гарри раздумывал, как отреагируют люди на движущиеся камни, Джордж или Фред, хорошенько разогнавшись нырнул, прямо в стену. Не задерживаясь, с громким гиканьем туда же влетел второй брат. — Не задавите кого-нибудь! — крикнула вслед Молли. — Это как это? — с растерянным видом спросил в никуда дядя Вернон. Ощупывая каждый кирпичик, он раз за разом убеждался в их непроницаемости. Мистер Уизли положил ему руку на плечо, и спросил, полуутверждающе: — Вы первый раз здесь, верно? Эта стена — граница, за которой находится мир магов. Магл может пройти только вместе с магом. Возьмите сына за руку. Если страшно, лучше разогнаться. Пока Петунья оправляла на Гарри свитер и обнимала до звонкого хруста в позвоночнике, дядя Вернон, пыхтя и отдуваясь, подкатил груженую тележку к самой стене. Хорёк, который до этого момента спал мирным сном младенца, внезапно зашебуршился. Чтобы не пугать его проездом сквозь стену, слегка синий и немного шатающийся Гарри взял его к себе под кофту. Дадли с бесятами в глазах сунул что-то ему в карман и прошептал на ухо: — Близнецы обменяли мою игру на кое-что волшебное. Я не знаю, что делают эти конфеты, но хочу подложить их кому-нибудь из одноклассников. Они недолго действуют. Быстро хлопнув его по плечу, Дадли отступил к матери. Как-то не сговариваясь, все решили, что на ту сторону перейдёт только мистер Дурсль. Он встал рядом с мальчиком возле тележки. Ежась от поцарапываний хорька, Гарри начал толкать тележку. Разогнавшись настолько, чтобы точно не суметь остановиться вовремя, Гарри зажмурил глаза. Где-то на грани сознания, так как глаза он всё ещё не открыл, Гарри сумел уловить изменение обстановки. Беспрепятственно проскользив ещё метров пять, тележка вынесла их на шумную, многолюдную площадку рядом с уже пыхтящим поездом. Табло, подвешенное прямо над головой, скромным готическим шрифтом извещало, что до отправления поезда с платформы девять и три четверти осталось всего пятнадцать минут. С неудержимой улыбкой Гарри толкнул тележку чуть дальше в толпу, чтобы освободить пространство. Дядя Вернон стоял чуть в отдалении с абсолютно белым лицом и торопливо утирал потное лицо платком. Кажется, он не успел закрыть глаза, когда они въехали в стену. — Фух, так теперь нам нужно разыскать багажное отделение. Не потащишь же ты все эти сумки в купе? Тогда и для тебя самого не хватит места! Сориентировавшись, что большинство магов с тележками целенаправленным потоком едут в конец поезда, дядя Вернон пристроился следом. Тележка, до этого вполне спокойно давшая себя прокатить через стену, внезапно забуксовала. Одно из колесиков повернулось в обратную сторону и зубодробильным скрежетом напомнило о себе. Нахмурившись и тихо проклиная всё на свете, Вернон наклонился и начал колупаться с заевшим механизмом. Пока дядя пыхтел, Гарри обошел тележку и оглянулся по сторонам. Всюду сновали гружённые тележки, дети, переодетые в мантии, ухали совы и филины. Справа возле колонны он снова заметил рыжеволосое семейство. Миссис Уизли вытирала нос Рону, пока тот безуспешно отпирался. Один из близнецов стоял с самым простодушным видом, второго на горизонте было не видать, что само по себе уже настораживало. Хорёк, вывернувшись из державших его рук, шустро попрыгал куда-то в сторону. Напрочь выбросив из головы странное поведение мальчишек, Гарри помчался ловить питомца. Расталкивая людей и попутно запинаясь обо всё подряд, он с довольным воплем схватил его, но не удержал равновесия и плюхнулся на бок. Потирая ушибленную часть тела, Гарри прижал к себе малыша. — Плюх! Развернувшись, мальчик с удивлением уставился на крупную бородавчатую жабу. Взяв её свободной рукой Гарри обернулся, уверенный, что её кто-то будет искать. Люди всё также спешили по своим делам, и никто не проявлял интереса к мальчику с двумя питомцами на руках. Ещё раз осмотревшись, он пошёл обратно к дяде Вернону. Багажным отделением заведовал огромный, заросший волосами человек. Причём то, что это вообще человек можно было понять только по хриплым, басовитым окрикам, обращённым вглубь вагона. Глаза же, выглянувшие из-за курчавой бороды, показались Гарри едва ли не воплощением доброты. Оставив при себе только клетку с как будто пришибленным хорьком, жабу, что уютно уместилась в ладони и рюкзак со сменной мантией и обедом, Гарри вместе с дядей поплёлся искать свободное место. Где-то в самом хвосте поезда обнаружились искомое. Мистер Дурсль коротко приобнял мальчика, похлопал его по плечу, высказал пару предупреждений, снова приобнял его, сказал быть осторожным, и снова приобнял. Только после всей этой процедуры Гарри остался в купе один. Поёжившись, Гарри отвернулся к запертому окну. Пыльное, оно не давало ничего увидеть, уперевшись пальцами в лапки замка он, крякнув, поднял его вверх. Перед отъездом окно наверняка потребуют закрыть, но пока что можно и выглянуть на платформу. Огромное количество мам, пап, тёть и остальных родственников, кучно и поодиночке располагались на довольно большом пространстве, превращая его в заполненный до верху муравейник. Хмыкнув, Гарри подставил высунутую голову пролетающему мимо ветерку. Стрижка, за которую тётя Петунья выложила немало денег, тут же превратилась в разграбленное воронье гнездо. Чёлка, которую так старательно кромсал стилист, прикрывала собой всю правую часть лба. Там под прядями скрывался маленький шрам, сопровождающий Гарри с самого детства. Поспешно он пригладил рукой встрепанную шевелюру. — Да нет там ничего! — Нет, есть! И не спорь. Вымазанный в чём-то чёрном нос Рона был тут же атакован мокрым дамским платком. Фред и Джордж, снующие вокруг, залились смехом. Как Рон ни пытался вырваться, его выпустили только тогда, когда его нос напоминал красную недозревшую сливу. Как цветом, так и формой. Покраснев, он с лёгкостью сравнялся цветом со своим носом. Насупившись, он развернулся и, не прощаясь, пошёл куда-то вглубь вагона. Его мать, миссис Уизли едва ли это заметила. Она уже отчитывала одного из близнецов за что-то явно запрещённое, выпавшее у него из кармана. — Здесь не занято? Резко развернувшись на голос, Гарри ответил отрицательно. Рон, всё ещё не утративший помидорной окраски, с самым сосредоточенным видом пытался запихнуть объёмистую сумку на верхнюю полку. Наконец сев, он с интересом смотрел куда угодно, но только не на Гарри. Пожав плечами, тот снова вылез в окно. Прямо снизу, стояла солидная, но немного грустная пожилая леди в шляпке с цветами. Растерянно оглядываясь, рядом с ней стоял немного полноватый мальчик. Бабушка и, по всей видимости, её внук что-то обсуждали. Гарри отвёл взгляд. Подслушивать частные разговоры не в его стиле. Не успел он выбрать новую жертву для удовлетворения своего интереса, как позади него вдруг раздался громкий писк. — Короста! Хорёк сидевший в клетке яростно рычал и издавал что-то вроде кошачьего шипения, когда крыса, весьма крупная для своего вида, грозно взъерошившись, прыгала возле клетки. Подхватив крысу за хвост, Рон пересадил её на другое сидение. — Не понимаю, что с ней случилось. Обычно она тише воды, ниже травы. Жалкое создание, питалась объедками в нашем старом доме. Потом моему старшему брату, он сейчас разводит драконов в Румынии, пришло в голову её пожалеть и приручить. Вот так в наследство она и перешла ко мне. Чарли уехал, а Фред и Джордж не способны и за рыбкой уследить, так моя мама сказала. Вынув обеспокоенного питомца из клетки, Гарри сочувственно кивнул. В этот момент дверь резко распахнулась и к ним заглянула девочка, одетая в мантию и, окинув взглядом купе, спросила: — Кто-нибудь видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её и теперь ищет по всему поезду. — Да, она у меня. Вынув откуда-то из-за спины пригревшуюся жабу, Гарри с осторожностью передал её девочке. Кивнув, та быстро умчалась прочь. Через пару секунд дверь открылась и ввалились близнецы. Один из них нёс в руках нечто, замотанное на несколько слоёв. — Вот, держи. Мама просила передать твой обед. — О, нет… — страдальчески закатив глаза, провыл Рон. — Да, Ронни, да, — ухмыляясь пропел один. — Приятного аппетита! — вторил второй. — Мы будем в третьем вагоне, поближе к нашему дорогому старосте! Весёлым вихрем они тут же вымелись из купе. Развернув свёрток Рон повеселел. — Всё не так уж плохо! — заметив удивлённый взгляд, он пояснил, — Моя мама собирала обед в спешке, поэтому я не был уверен в том, что именно мне попадётся. Недавно, мне три раза подряд попадалась копчёная говядина, а я её терпеть не могу! Тут вагон качнувшись, медленно тронулся с места. Постепенно шумная платформа отдалялась всё быстрее и быстрее, и её место за окном занимал сначала пейзаж городских окраин, а затем и вовсе зелёные поля с черно-белыми, словно шахматы, коровами.